24

Адриан, герцог Салазар

Только чудо спасло жизнь Оливии. Нежная, хрупкая, она была похожа на утопленницу, когда Тесса потревожила нашу мужскую идиллию.

Взволнованным голосом она сбивчиво произнесла только одно:

— Потонула, — и схватилась за сердце.

Выронив полный стакан высокоградусной дряни, я рванул что было сил вверх по лестнице, сшибая все на своем пути.

Облегчение наступило только, когда она сделала глубокий вдох и открыла глаза.

Не хотелось даже думать, что я пережил за эти несколько минут неизвестности. Бережно держа в руках ее мокрое нагое тело, мог повторять только одно про себя: “Спасибо”.

— Как Оливия? — в коридоре застыл напряженный Артель.

— Все в порядке, — устало проговорил я, облокачиваясь об стену и спускаясь по ней вниз на корточки.

— Нужно вызвать лекаря.

— Этим занялась уже Тесса, — отмахнулся я.

— Тогда почему же ты не с ней до его прибытия?

Я поднял затуманенный взор на друга. Как ему объяснить, что близость девушки во мне будила самые низменные желания, которые я сам в себе ненавидел.

Она мирно спала, я только и мог, что думать, как сорвать с ее губ поцелуй. Это было глупо и совершенно не вязалось с выдержкой, которую я в себе воспитывал долгие годы. Как слаб мужчина, когда на его пути встречается сильная, но вместе с тем хрупкая женщина. Я чувствовал себя животным, но еще ничего в жизни, не желал так сильно.

— Неужели все настолько плохо? — опустился рядом Морт.

— Еще хуже, — кивнул я.

— Тогда мне следует отправиться на поиски доступных дам, а тебе нужно вернуться в спальню вдовы, чтобы охранять ее сон.

Это было самым верным решением, но так странно, что друг всегда оставался холоден и расчетлив, рационален и последователен, а я утратил былое спокойствие.

Не прощаясь, я поднялся и застыл в дверном проеме.

Оливия спала, прикрывшись мягким пледом, ее грудь мерно поднималась и опускалась, а волосы были все еще влажными от воды.

Я долго смотрел на спящую, пока не решился присесть на край кровати. Убрав прядь светлых волос, я склонился и поцеловал влажный локон, а затем уложил его ей за ушко.

— Если бы ты знала, какую ошибку я совершил, то не смогла бы найти в себе силы простить меня, а я не смог бы появиться перед тобой до конца дней, — почему-то казалось правильным сейчас признаться во всем. — Аластар любил тебя. Любил по-настоящему. Он не мог оставить тебя ни с чем, ты ведь это знаешь. Дядя хотел, чтобы ты вышла замуж, но по любви, чтобы быть такой же счастливой, как когда-то был он. Однажды он вызвал меня, прямо перед смертью...

Я рассказал все — все то, что тяжким бременем лежало на сердце, что не давало покоя ни днем, ни ночью. И только выговорившись, смог спокойно лечь рядом и приобнять ее за талию. Вместо сопротивления, девушка перевернулась на другой бок — лицом ко мне, что-то сонно пробормотала и продолжила спать.

Нащупав холодную ладонь, я взял ее в свои руки и постарался осторожно согреть, чтобы не потревожить сон.

Не хотелось, чтобы нас кто-то застукал в таком щекотливом положении, но и выпустить сейчас Оливию, я не смог бы даже под угрозой смертной казни.

Уже рассвет забрезжил за окном, когда в коридоре послышались шаги. Все еще без рубашки, я поднялся и пристроился в кресле напротив постели. Портить репутацию девушке нельзя было. Когда она станет меня презирать, ей нужна будет опора и защита того, кто возьмет ее замуж. Того, кто будет ее любить не меньше, чем я.

— И где наша пациентка? — задорно спросил лекарь, входя в спальню Оливии.

Он обвел комнату взглядом и остановился на мне. Поправив очки, лекарь представился:

— Фарреу, столичный врачеватель.

Я медленно поднялся и подошел, чтобы пожать руку пришедшему.

— Адриан Салазар.

— Ваша Светлость... Вы всю ночь провели у постели? — неуверенно проговорила Тесса, когда Фарреу начал осмотр Оливии.

— В этом есть что-то удивительное? — я внимательно взглянул на служанку, выискивая признаки недоверия и подозрений. — Все же мы не чужие люди.

Фразы нужно было подбирать осторожно. Прислуга любит чесать языками и делиться с окружающими пикантной информацией о своих хозяевах. Проживание молодой вдовы под одной крышей с холостяком уже нонсенс, способный вызвать шквал сплетен. Даже странно было, что о нас все еще не говорили на всех углах и в кабаках.

— Все верно, Ваша Светлость, — загадочно проговорила женщина, но все мое внимание было уже приковано к манипуляциям лекаря.

Спустя какое-то время, показавшееся бесконечным, он поднял на меня взор и вновь поправил очки на переносице.

— Нам нужно разбудить Ее Светлость и продолжить более тщательный осмотр. По внешним признакам никаких последствий не обнаружено, но я хотел бы продолжить, — Фарреу говорил медленно и вкрадчиво, чтобы я успевал еще и осознать услышанное. — Ваша Светлость, покиньте спальню моей пациентки.

— Я... Да, разумеется, — я опустил глаза, вдруг осознав, что Оливия совсем не одета под пледом, что было верхом неприличий по мнению света.

— Зайдите потом ко мне в кабинет, — кивнул ему и вышел.

Вслед донеслось:

— Разумеется, Ваша Светлость.

Непременно, когда Оливия проснется, мне придется объясниться с ней и раскрыть все карты. И сделать это нужно до того, как Леонис подоспеет со своим предложением.