Глава 23

Он застыл, напряженно сдвинув брови, потом с досадой покачал головой, вошел в комнату и закрыл дверь.

- Наверно, показалось. Раньше мой магический дар позволял видеть и слышать бестелесные сущности. Призраков и магов с даром развоплощения, когда они становились невидимыми. Но дар привязан к телу, поэтому приговоренные его лишены. И все же иногда мне что-то то ли слышится, то ли кажется.

- Подожди, - я вспомнила, что думала об этом в самом начале. – Если дар привязан к телу, то как Дэлла сразу смогла говорить на языке моего мира?

- Не знаю, - Бертран задумчиво выпятил губу. – Мне кажется, это не связано с даром. Наверно, язык принадлежит телу, а вот память – душе. Ладно, пойду спать. Но дверь лучше закрой на замок.

- Здесь нет замков, - возразила я.

- Плохо, - вздохнул он и вышел.

Служанка принесла мне теплой воды и сказала, что ванну можно принимать в общей купальне, но предупреждать надо заранее. Умывшись над тазом, я разделась, натянула теплую ночную рубашку и забралась под одеяло.

Бессонница в последнее время стала для меня чем-то привычным. Я всегда плохо спала на новом месте, а тут еще мысли сплошным потоком. О Гранмире, о заговоре, об опасности, которая мне угрожает. Снова и снова, как пони по кругу.

Ближе к утру я вспомнила о черной книге и вытащила ее из сундука – и вовремя! Едва успела вернуться на кровать, как глаза дракона начали наливаться светом. Подложив под обложку руку, я открыла чистые страницы.

О чем же спросить в первую очередь? Важных вопросов хватало, но надо было выбрать всего один.

- Могу ли я доверять Гранмиру? – вырвалось само собой.

«Да» - появились и исчезли черные буквы.

Ну что ж… уже хорошо.

Мне стало хоть и самую капельку, но спокойнее. Вернув книгу в сундук, я снова забралась под одеяло, погасила светильник и начала уже дремать, когда скрипнула дверь.

Меня словно подкинуло. Толстые поленья в камине прогорели, угли едва тлели, почти не давая света.

- Кто здесь? – спросила я почему-то шепотом.

Тишина… только какая-то страшная тишина, потому что живая. И я вдруг вспомнила слова Бертрана о магах, владеющих даром развоплощения.

«Бертран!» – завопила мысленно, вжавшись в спинку кровати.

Что-то приближалось – невидимое, бесплотное. Стало тяжело дышать, как в метро в час пик. Зазвенело в ушах, темнота сгустилась, и я провалилась в нее, куда-то глубоко-глубоко…

Холод. Адский холод. Может, я умерла и попала в ад? Кажется, скандинавский ад – царство льда и мороза. Наверно, они угадали. Никакого огня, котлов и сковородок. Только зверский дубак.

Приоткрыв глаза, я со стоном зажмурилась – так ударило по ним светом. Все тело болело, в горле пересохло, тошнота плескалась где-то на уровне ушей. Как с жестокого бодунища. Вторую попытку я сделала не сразу и открывала глаза буквально по миллиметру. Но и перед открытыми плавала муть, не позволяя разглядеть, что происходит вокруг.

Наконец немного прояснилось, и я поняла, что нахожусь в каком-то совершенно незнакомом месте, похожем на тюремную камеру. Крохотная каморка с каменными стенами и окошком под потолком. Тусклый дневной свет, показавшийся ослепительным, проникал через него и рисовал на полу вытянутый прямоугольник. Лежала я на чем-то жестком, вроде низкого дощатого топчана, стоящего у стены. Стоило шевельнуться, и в спину сквозь рубашку впилась заноза.

В ушах все еще звенело, и я не услышала шаги за дверью. Громко лязгнул замок, я зажмурилась и замерла, но потом все же осторожно приподняла ресницы, однако разглядела только темный силуэт на пороге. Дверь закрылась, в замке повернулся ключ.

- Спит? – услышала я приглушенный голос.

- Да, - ответил второй. – После ледяного заклятья раньше вечера не проснется.

- Ну я бы не был так уверен. Все же она ведьма. Камеру хорошо осмотрели?

- Разумеется. Ни единой щелки. Ни одна мышь не пролезет.

- Мышь? – возмутился собеседник. – Я разве об этом говорил? Ни паука, ни таракана, ни мухи. Шипы у окна – чтобы птицы даже подлететь не могли. Она может говорить с любой тварью, от клопа до слона. И не только говорить, но и приказывать. Как старый Форбант.

- Тогда зачем она нужна? Почему не убить? Она не прошла инициацию, Око жизни не видит ее.

- Какой же вы тупой, Майгрин! – я едва разбирала слова, похоже, те, кто были в коридоре, удалялись. – У нее связь с фамильяром, через него канцелярия отследит и ее смерть. И вот что…

Но больше я уже ничего не услышала: голоса и шаги стихли.

И, между прочим, голоса эти показались мне знакомыми. Те двое, что разговаривали в коридоре дворца? Возможно.

Бертран оказался прав на все сто. Убили даже не двух зайцев, а всех сразу. Избавились и от него, и от меня, и от Гранмира.

Но неужели это правда? Как сказал этот тип, каждая тварь, от клопа до слона, готова служить мне… И, видимо, я одна такая. Не считая какого-то старого Форбанта. Идиоты, им бы попытаться привлечь меня на свою сторону.

Итак, что мы имеем? Орден фиксирует появление на свет своих потенциальных членов, родившихся с тем или иным даром. Видимо, это какая-то телесная энергия, которая есть только у ведьм и колдунов. А еще у Ордена есть какое-то Око жизни, которое отслеживает физическое существование и – возможно! - местонахождение инициированных членов. Скорее всего, это инструмент Черной канцелярии, наблюдающей за правомерным использованием дара. Осужденные на принудительные работы сдают свое тело вместе с даром на склад, но получают кольца слежения.

Мы с Бертраном связаны, я могу его позвать, но он не знает, где именно я нахожусь. Если я умру, связь разорвется, и Око жизни это зафиксирует. Значит, меня или будут держать здесь до самой смерти, или все-таки убьют, но так, чтобы отвести от себя подозрение.

Превозмогая головокружение, я попыталась сесть и привалилась к стене. Закрыла глаза и снова услышала лязг замка.

- Так и подумал, что ты притворяешься, Дэлла. Ты ведь все слышала, да?

И почему-то я совсем не удивилась, узнав его голос.

- Скажи, а зачем ты вообще хотел на мне жениться? – вопросом на вопрос ответила я. – Только потому, что я родственница королевы?

- Не только, - усмехнулся Наториус. – Я знал от Джанны о твоем даре и надеялся, что легко удастся склонить тебя на нашу сторону. Это большая сила. Ты могла бы стать первой дамой королевства. С твоим-то тщеславием!

С моим тщеславием? Дорогой, ты перепутал меня с настоящей Дэллой. Но зато теперь все более-менее прояснилось.

- И что? – я наконец открыла глаза и посмотрела на него. – Почему ты решил, что надежды не оправдались? Вы ведь меня даже не спрашивали.

- Твой проклятый фамильяр вечно путался под ногами. Если бы я знал, кто он такой, ни в коем случае не забрал бы тебя во дворец. Но мне сказали об этом, когда уже было поздно. К счастью, подвернулся безмозглый сопляк со своими внезапными чувствами к тебе и все сделал за нас. Мы только не учли, что у Верховного мага тоже есть на тебя виды. Пришлось тебя выкрасть. Так что, Дэлла? Ты все знаешь, незачем тратить время понапрасну. Ты с нами – или против нас?

- А что, у меня есть выбор? – я хотела, чтобы он сказал побольше, поэтому тянула время.

- Выбор есть всегда. Согласиться или отказаться. Стать нашей союзницей или сгнить в этом подвале. Никто не узнает, где ты. Никто не найдет и не спасет.

Ты, дедушка, не знаешь, с кем связался. Не с дурой Дэллой, которая наверняка согласилась бы, а с чокнутой Настей, упрямой, как ослица. И хорошо, что не знаешь… пока.

- Я правильно понимаю, вы намерены сменить Рудбера на Райнара и отдать восток Лигуану?

- Нет, Дэлла, - Наториус язвительно рассмеялся. – Найри правят уже шесть столетий, это слишком долго. Пришло время сменить королевскую династию. Лейни – звучит ничем не хуже. И с Лигуаном делиться вовсе не обязательно. Наоборот, можно и у них кое-что отобрать.

Ого! Так вот на что ты замахнулся, душнила. Стать королем и завоевать соседей! Неплохие у тебя аппетиты.

- Я ведь больше не твоя невеста, какой мне смысл помогать тебе? - я очень старалась, чтобы голос звучал поравнодушнее.

- Наша помолвка расторгнута лишь на словах, никаких документальных подтверждений этому нет. Поможешь мне – станешь королевой.

Да-да, я прямо тебе поверила. Ты добьешься своего с моей помощью, а потом просто от меня избавишься. Потому что с моим даром я могу быть слишком опасной… для врагов.

Сказать «нет» всегда успею, будем и дальше тянуть время.

- Я могу подумать, Наториус?

- Можешь, - он пожал плечами. – Но недолго.

- Кормить меня будут?

- Как только дашь ответ.

- То есть если откажусь, умру с голода? – возмутилась я.

- Ну почему же? Просто от твоего ответа зависит, где ты будешь жить и что будешь есть. Думаю, это очевидно.

Ну как сказать, как сказать… Масштаб операции таков, что предполагает мое участие не за страх, а за совесть. То есть исключительно добровольное и с песенкой. В противном случае меня и правда лучше убить, потому что в качестве врага я как мина замедленного действия – не знаешь, когда рванет, но рванет точно. Зверюшки могут быть такой силой, что никакая армия не справится. Собрать, к примеру, всех пчел… нет, лучше ос, они способны жалить снова и снова…

Я улыбнулась кровожадно, представив эту картинку.

- Хорошо, Наториус, я подумаю.

- Даю тебе время до вечера.

- Воды лучше дай.

Ни слова не сказав, он вышел, но через пару минут появился какой-то страшного вида мужик в балахоне с надвинутым на глаза капюшоном и поставил на пол глиняный кувшин. Дождавшись, когда дверь закроется, я на цыпочках подобралась к ней и прижалась ухом. Шаги удалялись. Но ведь сам Наториус или кто-то другой могли стоять у двери и слушать, что я делаю.

Так, пусть слушают. Главное – чтобы не подсматривали. А это вряд ли. Действительно ни единой щелки: дверь так плотно подогнана в коробку, что и паук не пролезет. И замочная скважина снаружи чем-то закрыта. Через окно? Тоже нет. Во всяком случае, пока светло, иначе я увижу тень.

Уже хорошо.

Я напилась, тошнота сразу стала меньше, и звон в ушах прошел. Босые ноги сильно мерзли на каменном полу, я оторвала от подола рубашки две полосы и обмотала ими ступни. Вот и плащ-палатка на что-то сгодилась!

Осмотр камеры заставил меня приуныть. Сраный Наториус и правда позаботился, чтобы ко мне не просочилась ни одна живая тварь. Какая там мышь! Все стыки между камнями были промазаны раствором, ни единой трещинки. Я не побрезговала даже заглянуть в ведро для естественной надобности – мало ли там какая личинка мухи притаилась. Но нет, ведро было чистым. Да и мухи… Откуда мухи зимой? Спят все в такой холод.

Вот ведь тварь поганая! Без еды я долго могу прожить. Ну, не совсем без еды, но на самом скудном пайке. А вот в холодину такую точно простужусь и умру. Очень скоро. Ну узнает это Око жизни, что я умерла – и что? Эти свиньи выкинут меня куда-нибудь на дорогу. Найдут – и окажется, что умерла Дэлла Анири от вполне естественной причины. Никто не виноват. И никаких доказательств, что кто-то меня украл. Может, сама сбежала.

Или притвориться, что согласна им помогать? Никто ведь не сможет проконтролировать, о чем я с живностью разговариваю. Но наверняка такой вариант тоже предусмотрели. Узнать бы, о чем они между собой говорят. Вот для этого и нужна какая-нибудь мелкая тварь, вроде клопа.

Я еще раз по сантиметру осмотрела всю камеру, все стыки и неровности каменной кладки, перевернула топчан, проверила ногтем все щели.

Нет. Мертво. Хуже, чем в пустыне.

И вдруг, когда я уже готова была впасть в отчаяние, откуда-то донесся тихий-тихий звук, похожий на тиканье часов.

Показалось?

Нет, точно тикает!