Глава 24

Шашель – вот кто это! Жук-точильщик. Сидит в тоннеле, проеденном еще в бытность личинкой, и стучит хитиновой башкой о его стенки, призывая самку.

Вот ведь бедняга! Но кому беда, а Насте удача.

Еще в школе я писала доклад по зоологии о жизненном цикле подобных грызущих насекомых. Лёт у них летом, взрослые жуки вылупляются из куколки как раз к этому времени, потому что имаго долго не живет – всего-то пару-тройку недель, чтобы успеть оставить потомство. Но если древесина, которой питается личинка, заражена грибками, из-за переизбытка аминокислот процесс ускоряется, в результате взрослый жук может выйти из куколки раньше срока. Что, видимо, и произошло.

Я наклонилась и прислушалась, пытаясь определить источник звука. Кажется, не из досок, а из перекладины-кругляка. Присмотрелась и нашла крохотный ход, который не заметила сразу. Подставила руку и позвала мысленно:

«Иди сюда, малыш!»

Маленький черный жучок, чуть больше булавочной головки, выбрался из отверстия и упал на ладонь.

«Зову, зову, а она все не идет!» - пожаловался он.

«Малыш, мне очень жаль, но… она не придет. Ты слишком рано родился, и это не твоя вина. Так уж вышло».

«И что же мне делать? Выходит, в моей жизни нет никакого смысла?»

«Ты можешь помочь мне, в этом и будет ее смысл».

«Я готов, - жучок развернул и сложил крылья. – Говори, что нужно».

«Я посажу тебя на одежду одного человека. Заберись куда-нибудь в шов, чтобы не упасть. И чтобы он тебя не заметил. Слушай и запоминай все, о чем он будет говорить с другими. Потом, когда снова сюда придет, слезешь с него и останешься здесь. И обо всем мне расскажешь».

«Хорошо», - согласился он.

Держа жука в полусжатом кулаке, я подошла к двери и забарабанила в нее ногой.

- Чего тебе? – тут же прилетело из коридора.

Ага, значит, и правда караулят. Слушают.

Слушайте, слушайте, мне для общения с жуком голос не нужен.

- Наториуса позови!

- Мне скажи, я передам.

- Нет, только с ним буду разговаривать. Если сейчас же не позовешь, могу и передумать. Потом не жалуйся.

Пробурчав какое-то невнятное ругательство, охранник ушел. Прошло немало времени, пока я не услышала шаги. Дверь распахнулась.

- Ну что, надумала? – спросил Наториус, остановившись у порога.

- А где гарантии, что ты меня не обманываешь? – я подошла ближе и, подкрепляя свои слова, сделала энергичный жест. Жук благополучно перебрался на его рукав и пополз в поисках укрытия.

- Какие еще гарантии? – презрительно скривился Наториус.

- А вдруг я помогу, а ты на мне не женишься?

- Ты хочешь, чтобы я женился на тебе прямо сейчас? Увы, не могу, ты в трауре.

- Ну вот когда женишься, тогда и помогу. Иначе какой в этом смысл? Для меня? Уж прости, но я тебе не верю.

- Да, я в тебе не ошибся, Дэлла.

Дебил гребаный! Еще как ошибся. Хотя бы уже потому, что я не Дэлла.

- Тогда чему ты удивляешься? Ты же сам сказал, что я тщеславна. А еще я расчетлива и не собираюсь рисковать, не видя для этого веских причин.

- Я подумаю, что можно сделать, - поджав губы, Наториус направился к двери.

- А я должна тут сидеть голодная?

- Тебе принесут поесть.

«Пожалуйста, будь поосторожнее», - попросила я жука.

«Не волнуйся, - ответил он. – Это главное дело моей жизни, и я выполню его с честью. Ну раз уж не довелось дать жизнь потомству».

Теперь оставалось только ждать. От нечего делать я попыталась подтащить топчан к окну и дотянуться до него, но рассмотреть удалось лишь то, что за ним действительно стальные шипы, а вместо стекла за решеткой тонкая частая сетка, пропускающая воздух.

«Поесть» мне и правда принесли, но не слишком щедро: ломоть хлеба и кусок сыра. Ну и на том спасибо. Еще бы одеялко. Или хотя бы ботинки. Пока я тут не околела.

От кого-то из придворных дам слышала, что сократить срок траура для вступления в брак можно только по личному разрешению короля. С трудом верилось, что он согласится, если Наториус придет к нему с подобной просьбой. Вроде как благородно простил грешницу и готов прикрыть ее позор.

Хотя… если Гранмир уедет, может и согласится. Разумеется, с условием, чтобы ноги моей не было при дворе.

Но уедет ли Гранмир, если сегодня вечером они с Котом не дождутся меня у ворот?

И что вообще там происходит? Как отреагировали Бертран и Вериан, когда я исчезла? Я ведь успела позвать Бертрана, значит, узнали еще ночью, сразу же после того, как меня утащили.

Вот тут, кстати, тоже есть вопросы. Кто-то невидимый вошел в мою комнату. Но я-то невидимой не была. Как можно унести меня куда-то так, чтобы никто не заметил? Или то, чего касается развоплощенный маг, тоже становится невидимым? А еще они упоминали какое-то ледяное заклятье.

Ладно, допустим. Но почему дом Верховного мага оказался незащищенным от магии? Сапожник без сапог? Или это просто такая административная должность, а не уровень? И куда меня унесли? Что за подземелье?

Все это были вопросы без ответов. Просто возможность хоть как-то занять голову и убить время. А оно шло к вечеру, становилось еще холоднее. Я забралась с ногами на топчан и начала делать всякие физические упражнения – благо, тошнота и головокружение совсем прошли. Хоть чуть-чуть, но согрелась.

Сначала пропали солнечные лучи, потом быстро стало смеркаться. Еще немного – и я оказалась в полной темноте. Обмотанные тряпками ноги закоченели, руки тоже. Про цистит и всякие женские болячки думать не хотелось, наверно, они были уже на подходе. Темной волной накатило отчаяние, но тут в коридоре снова раздались шаги.

«Ты здесь?» - спросила я, едва Наториус вошел в камеру.

«Да, все в порядке, - отозвался жук. – Слезать с него?»

«Подожди пока. Спустись пониже на всякий случай. Посмотрим, что он сейчас скажет».

- Ну как, Наториус? – поинтересовалась я, стараясь не щелкать зубами. – Есть новости?

Он стоял у двери, держа в руках фонарь. Свет падал на его лицо снизу, превращая в жуткую инфернальную маску.

- Король согласен на наш брак, Дэлла, - тон, которым это было сказано, явно не соответствовал смыслу фразы. По идее, Наториус должен радоваться, а он, похоже, взбешен и расстроен.

«Ой, врет!» - пропищал жук.

Несмотря на всю серьезность ситуации, я едва сдержала улыбку, вспомнив неприличный анекдот о том, как русский, англичанин и француз учили говорить обезьяну. Ну очень в тему!

«Подожди, малыш, все расскажешь».

- Это хорошо. И что же?

- Но ты же понимаешь, Дэлла, при сложившихся обстоятельствах наш брак будет тайным. Пока… Завтра ты еще побудешь здесь, а ночью тебя перевезут в мой загородный дом. Туда приедет чиновник из магистрата, и мы сможем вступить в брак.

- До этого времени я здесь замерзну насмерть.

- Сейчас тебе принесут теплую одежду, одеяло и горячей еды, - сухо пообещал Наториус.

- А куда-нибудь в другое место нельзя меня перевести? Где потеплее? Где мы вообще?

- Нельзя, - отрезал он, открывая дверь и игнорируя вторую часть вопроса.

«Поторопись!» - я заволновалась, как бы Наториус не унес жука на себе, но тот успокоил:

«Я на двери, все в порядке».

«Рассказывай, - попросила я, как только в замке повернулся ключ. Осторожно подобралась ближе, подставила ладонь, и жук перебрался на нее. – Где он был, что делал, с кем говорил?»

«Сначала куда-то долго шел по коридорам, потом ехал в карете, потом зашел в большой дом и снова долго шел, пока не оказался в большой комнате. Там было двое мужчин, один старый, другой помоложе. Он рассказал, что ты обещала помочь, но при условии, если станешь его женой».

«Он как-нибудь называл их? По имени или еще как-нибудь?»

«Только того, что помоложе. Ваше высочество».

Что?! Райнар? Или… Гранмир?

Нет, только не это! Райнара он еще может использовать в темную голову, но Гранмир? Нет!

А собственно, почему нет? Разве ты не думала об этом – что все подстроено? Вот прямо на ровном месте вспыхнули у него внезапно чувства, аж жениться захотел.

«Ладно, и о чем они говорили еще?»

«Тот, который постарше, говорил, что надо тебя обмануть. Мол, да, король не против вашего брака. Отвезти куда-нибудь, и чтобы кто-то выдал себя за чиновника из магистрата. А молодой не соглашался. Говорил, что ты все равно не поверишь и что лучше обойтись без тебя. Этот, который отсюда, убеждал, что твой дар может им помочь. А молодой говорил, что лучше без него, чем если он окажется у врагов. Что ты слишком опасна».

«И что они в итоге решили?»

«Мне очень жаль, но… - жук помолчал и все же сказал: - Они хотят тебя убить. Спорили долго. Похоже, вот этот, на котором я сидел, у них не главный. Главный – молодой. Он и решает. Хотели сделать все этой ночью, но что-то не стыковалось, отложили до завтрашней».

«А что именно сделать?»

Еще пару минут назад я не чувствовала от холода рук и ног, а тут вдруг стало так жарко, что по спине потекла струйка пота.

«Они не говорили. Который отсюда, он был очень недоволен, но, кажется, не посмел возражать. Поклонился и поехал обратно».

«Спасибо тебе, малыш. Ты мне так помог, - я присела перед топчаном. – Найдешь сам свой домик? Я не вижу в темноте».

«Да, конечно. Если что-то еще будет нужно, зови».

Едва крохотные лапки перестали щекотать ладонь, дверь снова распахнулась. Все тот же охранник принес какой-то сверток, бросил его на топчан, а потом вышел в коридор и тут же вернулся с подносом. Поставил туда же, на топчан, и остановился у двери, прикрывая фонарем область гениталий.

- Мне что, есть при тебе? – раздраженно спросила я.

- Могу уйти, - хмыкнул он. – Будешь жрать в темноте. Фонарь тебе оставлять не велено.

Прекрасно! Хотя чему удивляться? Оставить мне фонарь – я могу и пожар устроить, почему бы нет.

В деревянной миске исходила паром похлебка. Горячая! И даже с мясом. Рядом на подносе лежала ложка, тоже деревянная, и кусок хлеба.

Этот болван мешал мне не только есть, но и думать. И если с первым я еще худо-бедно справилась, не подавившись, второе отложила на потом. Едва доела, охранник забрал поднос и ушел, не дав мне даже посмотреть, что в свертке. На ощупь развернула грубое шерстяное одеяло, внутри оказался не менее грубый балахон, чулки и башмаки. Чулки я сразу натянула, в одеяло завернулась, остальное отложила до утра. Когда вот так закоченеешь, вся брезгливость моментально куда-то испаряется, уже не думаешь, кто эти чулки носил и одеялом укрывался.

Ну, теперь можно и подумать. О том, что жить осталось примерно сутки.

Великолепно!

Но почему-то до конца это в голову не укладывалось. Зато навязчивым репитом крутилось другое:

Райнар или Гранмир?

Жук называл принца молодым. Я не знала точно, сколько лет Райнару, но где-то около тридцати, не такая уж и молодость. С другой стороны, по сравнению с Наториусом и кем-то еще пожилым – кто бы это мог быть? – вполне молодой. Ну вот никак не могла я поверить, что это может быть Гранмир. Не могла – и не хотела.