Глава 20

Раньше мне казалось, что несправедливость – это, к примеру, привилегии для богатых, но жизнь столкнула меня с куда большим злом. Настоящая несправедливость – это когда ты находишь пропавшую студентку, вычисляешь сообщницу преступника, а тебя выставляют за дверь. Якобы там опасно, я сам справлюсь и прочее. Все – с улыбкой, предельно вежливо, сладкими обещаниями все рассказать. Только чем больше меда вливал в слова Тигрий, тем меньше я им верила. В итоге омерзительный дракон в очередной раз поцеловал и, воспользовавшись произведенным эффектом – от возмущения у меня подкосились ноги и закончились слова, – порталом отправил в академию. И это на пороге дома, в котором держали Элси!

Естественно, ложиться спать я не собиралась, караулила у ворот моторную карету, но ректор меня перехитрил. Уж не знаю, силы ему девать некуда или кровь Крылатых лордов играет, только вернулся он другим путем, явно магическим. В итоге, раздосадованная и заспанная, я поплелась на завтрак. Там меня поджидал сюрприз самого неприятного свойства – брошенный на стол, чтобы наверняка прочитала, свежий выпуск «Меробейтского вестника». Кто-то не поленился, сбегал в город к началу продаж.

Исподлобья обведя обеденный зал, я потянулась к газетенке. Вопроса, на какой странице открыть, не возникало. Вот она, омерзительная колонка новых сплетен. Пробежала глазами первый абзац и поняла, что сегодня кого-то убью: либо ректора, либо автора пасквиля. Тигрия, положим, жалко, совершу благое дело.

Героиней колонки стала я. О, сколько нового узнала! К примеру, прежде я промышляла проституцией, а теперь оказывала интимные услуги мужской половине академии. Ниже приводилось описание оргии с моим участием, закончившейся выломанной дверью. Якобы обычные мужчины меня не удовлетворяли и я вызвала демона. Сломанная дверь действительно имелась, существо из другого мира, заспанная я тоже. Бинго!

Постукивая пальцем по столу, задумалась, кто видел меня с Леонтием. Со стороны нас могли принять за любовников. Декан, к слову, значился в списке участников оргии, якобы помогал с демоном. Дурость несусветная! Какой мужик в здравом уме станет звать друзей, всяких потусторонних тварей? Ему же ничего не достанется, женщина, напоминаю, одна.

Я шумно выдохнула и через силу улыбнулась коллеге. Та неуверенно кивнула и отвела взгляд. Начинается!

Не чувствуя вкуса, я заглотала нехитрый завтрак, только чудом не ошпарив горло чаем. Торопилась не просто так: до начала занятий следовало многое успеть. Начать я собиралась с местных призрачных обитателей.

Академия магии и чародейских наук, как всякое заведение с историей, приютила множество бестелесных сущностей. Большая часть работала в служебной столовой, помогала разносить еду и убирать посуду. Одного такого призрака я и отловила, благо он не думал прятаться.

– Чего-нибудь еще желаете?

Полупрозрачный мужчина материализовался наполовину, до пояса. Контуры его тела едва заметно колыхались на сквозняке.

– Задать пару вопросов. Ты случайно не видел, кто положил газету?

С огромным удовольствием бы ее разорвала, но улику нужно сохранить.

Так кто же из соседок?.. Чутье ведьмы подсказывало: скоро аноним лишится приятной вседозволенности.

Призрак задумался. Я испугалась, что на него наложили забвение, но нет, он просто припоминал.

– Господин Олбек забыл, – наконец сообщил дух. – Он рано пришел, газету прихватил, только дочитать не успел: вызвали к ректору.

Какая теория рухнула! Я-то заподозрила злодейский умысел, а все прозаично. В самом деле, откуда автору пасквилей знать, какой стол я выберу. «Своего» у меня не было, каждый раз садилась на свободное место.

– А ректор сам заходил или через кого-то передал? По какому поводу он вызвал господина Олбека?

Если Тигрий не желал удовлетворить мое любопытство, придется пытать посторонних.

– Увы! – развел руками призрак. – Милорд заглянул, поманил господина Олбека, и все. Простите, мне работать надо, – виновато добавил дух.

Кивнув, отпустила его с миром.

Только сейчас сообразила, что еще не так с этим утром: из студенческой столовой не доносился заливистый смех. Так и тянуло проверить, не вымерли ли все учащиеся. Но нет, Орланда, нечего ждать подарков от Триединой. Через полчаса у тебя юные темные ведьмы с не менее темным содержимым голов.

Скомкав газету, кинула ее в сумку и заторопилась к ректорскому кабинету.

Я уже пересекала двор, когда в голову пришла светлая мысль. Тигрий ведь не обидится за маленькую помощь следствию? Вдобавок я поняла, что меня тревожило. Стоило выбросить из головы возмущение пасквилем, как зацепка материализовалась.

Уверенно направляясь обратно к преподавательским апартаментам, я нанизывала на леску факты. Это оказалось нелегко, я была изначально пристрастна к Ванессе, а уж после случая с Элси – подавно, но нужно попытаться.

Факт первый: она добивалась Леонтия. Тот ей отказал и получил порочащую репутацию статью. Аноним умело переплел реальные события с домыслами, как и в моем случае. А это и есть второй факт: автор пасквилей проживал в академии и хорошо знал своих героев. Неплохо бы наведаться в «Меробейтский вестник» и запросить подшивку колонок, выяснить, с чего все началось, но комната Ванессы ближе. Даже если гадости писала не она, рыльце стихийницы все равно в пушку.

Вот зря я не послушала Ару, когда та говорила о мертвой ауре! Я не специалист по ментальным материям, их вообще мало, они на вес золота, но вдруг поступки и мысли отражаются на душе? Не той, которая абстрактная, а на душе в магическом смысле слова.

– Ой, а ты куда? До колокола пятнадцать минут! – предупредила встретившаяся по дороге Эрнестина.

Мастерица иллюзий, она могла сотворить в чистом поле цветущий сад. Милая, улыбчивая… и без возраста. Наверняка при взгляде на нее Ванесса каждый раз давилась слюной.

Газету Эрнестина пока не читала. Сжечь бы весь тираж, а то преподавательская к первой перемене превратится в логово гидр. Там и так далеко до дружеской атмосферы, но раньше коллеги ругались между собой, обсуждали декана, а теперь переключатся на меня.

– Спасибо, успею. План занятий забыла, – соврала я, чтобы чем-то объяснить свою спешку.

Эрнестина понимающе кивнула и направилась в сторону парка. Выходит, у нее сегодня практическая лекция на свежем воздухе.

С колотящим сердцем я взбежала на нужный этаж. Никого! Крадучись, словно вор, направилась к двери Ванессы. Та оказалась заперта. Присев на корточки, осмотрелась – никаких чар, печатей или проклятий. Старая добрая шпилька легко справилась с замком, и я тенью скользнула внутрь, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Сейчас взглянем, какие секреты прячет наша госпожа Шауб.

Меня поразил удивительно спертый воздух, смешанный с плотным облаком духов. Казалось, Ванесса вылила на стены не меньше пары флаконов. Закашлявшись, я на свой страх и риск распахнула окно гостиной. Вина стихийницы доказана, ругать за вторжение она точно не станет.

Глаза обежали помещение. С чего бы начать?

Я шагнула к журнальному столику и внезапно ощутила прикосновение ледяного ветра. Он холодком пробежал по спине – слишком знакомое чувство, чтобы его проигнорировать. Резко обернулась, заготовив заклинание. Уф, никого! Однако где-то рядом мощный сгусток темной энергии, нужно его найти. Не удивлюсь, если Ванесса солила магию смерти, чтобы потом использовать в своих целях. Напустила же она ее на меня. В самом деле, глупо полагать, будто в академию при свете дня прокрался мужчина с серьгой в ухе. Зачем столько сложностей, когда можно остановиться, якобы проходя мимо по служебной надобности, и открыть банку. При всех недостатках Ванесса не дура, прекрасно справилась с задачей. Сама бы ту самую магию и собрала, и преобразовала. Выпустила и пошла мимо, может, даже на занятия – идеально.

Но сначала газета. Ванесса все равно в цепких руках правосудия, займусь магией чуточку позже.

Первым делом я проверила спальню. Увы, ничего, только ворох балахонов и нелепых платьев. А еще батарея всевозможной косметики. Ванесса тратила на макияж не один час, до неузнаваемости преображая лицо. Интересно, какая она без «штукатурки»?

Слабым утешением стала шкатулка, которую я выудила из-под кровати. В ней обнаружилась стопка чистых почтовых конвертов и блокнот с наполовину вырванными листами. Нехитрый фокус с карандашом помог восстановить последние записи. С личностью пакостницы я не ошиблась, именно Ванесса смаковала подробности моей разгульной жизни и советовала не доверять неокрепшие умы развратной преподавательнице.

Сунула восстановленный лист в карман, намереваясь после показать Тигрию.

Так, теперь поищем магию смерти. День-то налаживается!

– Гермия и то оказалась умнее, догадалась быстрее.

Вздрогнув, я больно ударилась головой о каркас кровати. Шкатулка с шумом плюхнулась с коленей на пол.

Но как, откуда?.. Неужели ректор ее упустил?

– Так и знала, что увлечешься бумажками и пропустишь главное, – усмехнулась Ванесса.

В голове не укладывалось: она здесь, а не под арестом.

Очень медленно, окружив себя щитом, я поднялась на ноги и встретилась с пустыми глазами Ванессы. Ни злости, ни превосходства – абсолютно ничего. Меня прошиб холодный пот. Стремясь проверить догадку, высекла пальцами искру. Так и есть, зрачки не реагировали на свет! Волосы встали дыбом. Я пыталась и не могла понять, каким образом среди бела дня в академии оказалась высшая нежить. Почему никто ничего не почувствовал, как Леонтий столько лет работал с ней бок о бок? Или превращение завершилось только сейчас, а прежде Ванесса Шауб медленно и постепенно утрачивала человеческую сущность?

Некроманта пытались отравить вслед за Гермией. Первую, как намекнула Ванесса, убили за догадливость, не могли ли подсыпать отраву второму по схожей причине? Других преподавателей не трогали, только пугали. Хотели бы, заполонили бы академию трупами, но нет, даже Элси жива. А вот Тигрия тоже хотели видеть мертвым. Не звенья ли мы одной цепи? Я – владелица фамильяра, который видит ауры, дракон – неудобный ректор, а Леонтий – сильный некромант.

Раскрутить задачку мне не позволили. Ванесса решительно вскинула руки, формируя серебристую сеть.

– Мне синичка на хвосте принесла, – криво улыбнулась она, – что ты дорога лорду Дарелу. Тем приятнее ему будет взглянуть на твой труп. На этот раз обойдемся без бутафории, устроим настоящее жертвоприношение.

– У хозяина силы кончаются? – Несмотря на сковывавший мышцы ужас, внешне я держалась уверенно. – Он сначала пил вас, потом рассчитывал на девчонку?

– Дура! – припечатала Ванесса. – Какой толк со студентки? Приманка, марионетка, не более.

– Не то что вы, верно?

Я тянула время, лихорадочно размышляя, как поступить. Темная ведьма против высшей нежити – разные весовые категории. От стихийницы даже проклятие отскочит: оно для живых.

Ванесса не ответила. Серебристая сеть рыбкой выпорхнула из ее рук, липкой паутиной опутала мою кожу. Щит не сработал, хотя я вложила в него достаточно энергии.

Чужая магия проникала в кровь, стремительно парализуя. Слишком сильная, слишком темная, чтобы принадлежать Ванессе. Приглядевшись, я различила кристалл в ее груди. Он пульсировал вместо сердца, связанный десятками нитей с невидимым пока кукловодом.

– Покажитесь же, наконец! – Даже у жертвы рано или поздно кончается терпение.

– Да, не то, совсем не то стало образование в академии! – посетовал обладатель голоса из камина. Он по-прежнему не спешил появляться, но уже не скрывал своего присутствия. – Лорд Дарел набрал сомнительных преподавателей, которые не слышали о силе воды. Ты даже не заглянула в ванную комнату, наивно полагала, будто магию прячут в коробке в платяном шкафу.

Стало безумно стыдно. Я лежала на полу, спеленатая магической паутиной, и досадовала на себя.

– Но не переживай, я тебе все покажу, как раз напитаю остатками силы Ванессы. Она мне больше не потребуется. А потом займусь тобой. Темная ведьма – ценный материал в руках опытного некроманта.

– Вы сумасшедший? – осенило меня.

Только выживший из ума человек мог ставить эксперименты на людях.

– Я будущий ректор Академии магии и чародейских наук, – отрезал мужчина. – И, поверь, тут многое, очень многое изменится.

За спиной Ванессы начало формироваться темное облако. Оно стремительно сгущалось, выбивая воздух из легких. Запах гнили подсказывал, что скоро станет нечем дышать не только в фигуральном смысле.

Стихийница тоже почувствовала неладное. Выпустив нити управления, она занялась спасением собственной жизни.

Воспользовавшись моментом, я исхитрилась высвободить пару пальцев. Бегло оценив ситуацию, поняла: избавиться от сети не успею. Оставалось проклятие. Маг живой, к нему очень даже прилипнет. К счастью, кляпа во рту нет, а пыли под кроватью хватало. Я лежала неподалеку – в поединке с ловчей сетью всегда окажешься на полу, – дотянусь.

Закрепить. Стабилизировать. Ускорить. Активировать.

Прежде мне не приходилось никого проклинать, только в теории, но голос не подвел, не сорвался. Интонация порхала от нижних до верхних нот, формируя магическую неотвратимость. Я не церемонилась с неведомым сумасшедшим, выжимала резерв ради проклятия высшего уровня. Виски сдавило железным обручем, из глаз потекли слезы, когда последний символ полыхнул огнем. Тонкий черный дымок выплыл из-под кровати, смешавшись с чужой магией смерти. Я надеялась на успех, но не могла его увидеть: нестерпимо болели глаза. Тело сотрясала крупная дрожь. Все правильно, как я и объясняла студентам: за любое действие надо расплачиваться.

Запахло паленым. Мир вокруг поплыл, утратил контуры, знакомые ощущения. Еще недавно жесткий и холодный, он вдруг стал мягким и теплым.

– Леонтий, не упустите ее за Грань! – издалека, словно за много миль отсюда, послышался голос ректора. – Хозяину все равно далеко не уйти.

Так это не откат, ректор действительно здесь. И не один, с освобожденным деканом. Тогда они должны знать…

С трудом разлепив губы, неповоротливым, словно распухшим, языком пробормотала:

– Там, в ванной…

– Мы знаем. – На лоб легло что-то прохладное и мокрое. – Все в порядке.

Я безропотно позволила Тигрию подхватить себя на руки и куда-то унести.

Эх, остались мои ведьмочки без светоча знаний!

Потоки воздуха овевали щеки – мы куда-то идем. Потом снова стало мягко, пропала отвратительная смесь затхлости и духов.

– Вот зачем вы себя без остатка выжали? – пожурил ректор.

Что-то скрипнуло, и я ощутила легкое касание мужского бедра. Перепутать даже в почти бессознательном состоянии невозможно. Выходит, мы в моей спальне. Я лежу, Тигрий сидит рядом на кровати.

– Само это не пройдет, придется принять меры. Предупреждаю, будет невкусно.

Слова ректора не разошлись с делом. Он ненадолго пропал, а потом влил мне в рот солоноватую гадость с острым металлическим привкусом. Закашлявшись, я попыталась ее выплюнуть – Крылатый лорд не позволил.

– Чем вы меня напоили? – немного придя в себя, прохрипела я.

– Драконьей кровью, – беззаботно отозвался Тигрий, словно сбегал за отваром корня валерьяны. – Самое действенное средство для людей в таком случае.

– Но я ведь не совсем человек…

В голове не укладывалось: ради меня он порезал руку. Крылатый лорд – ради нищей байстрючки!

– Да неужели? – Готова поспорить, ректор закатил глаза. – Прежде вы всячески открещивались от любой связи с драконами. Ну, – он снова стал серьезным, – лежите пока, приходите в себя. А мне надо обратно, познакомиться с личным врагом по переписке. Элси успела кое-что рассказать, но ваше проклятие подарит нам долгожданное рандеву. «Черная пиявка» – великолепный выбор!

Ну так я недаром проклятия студентам преподаю. Мой подарок высасывал человека. Он слабел с каждой минутой, лишался магии, если таковая имелась.

Хлопнула дверь. Я осталась одна.

Привкус драконьей крови во рту сменился сладостью. Меня потянуло в сон. Сколько я проспала, не знаю, но очнулась посвежевшей, без озноба и жесточайшей мигрени. Голова по-прежнему кружилась, в членах ощущалась слабость, но она не шла ни в какое сравнение с прежней. Отважившись разлепить глаза, обнаружила у постели Патрицию. Думала, она улыбнется, расспросит о здоровье, но тетя в очередной раз удивила.

– Не думала, что нам придется говорить на подобную тему, – покачала головой она, заботливо взбив под моей головой подушку, – но ты вынуждаешь. Никаких драконов, Орланда! – Не хватало только пальцем погрозить, как в детстве. – С Лисбет я недосмотрела, хотя бы тебя вовремя от Крылатого лорда отважу. Нет у вас ничего общего и быть не может! Не допущу, чтобы ты, как мать, свой талант из-за любви в землю зарыла!

В голове что-то щелкнуло, повернулось, завертелись проржавевшие шестеренки. Эмоциональная речь Патриции всколыхнула прошлое, ее недомолвки, уклончивые ответы. И я, страшась услышать правду, спросила:

– Так это ты?