22. Погасить огонь

Пар клубился в купальне, застилая глаза. Мягкий сладковатый аромат благовоний кружил голову.

Тай Янхэй дошёл до купели и лениво оглянулся на меня.

— И даже не отвернёшься?

Я кивнула. Но отворачиваться, само собой, не стала. Я бы и помыться ему помогла, но злодей оттолкнулся от меня и, слегка пошатываясь, спустился в ванну прямо в нижнем халате. Шёлк всплыл на поверхности воды, как намокшие чёрные крылья.

Я облизнула губы. Мог бы и раздеться.

Голова Тай Янхэя откинулась на мраморный парапет. Он только недавно пришёл в себя и до сих пор был в шоке от того, что с такой скоростью достиг последней ступени ци.

Его тело разрывало от наполняющей силы. Это было видно невооружённым взглядом: вены светились белым, а глаза сияли, как яркие алые звёзды. Лысый череп Янхэя, изрезанный коркой ожогов, блестел в свете фонариков. Среди пара, что поднимался над горячей водой, он выглядел сияющим ангелом, упавшим на мраморное дно.

— Десять лет назад у меня была любящая семья. Одна моя ошибка стоила жизни целому клану. Я презираю себя до сих пор, — сказал Янхэй тихо. Я замерла, боясь спугнуть момент откровений. — Я только защищался. Мать Лун Ли хотела убить меня.

Стоп. Не так же всё было. Я нахмурилась и пригляделась к Янхэю. Он врёт, чтобы произвести на меня впечатление? Или в истории появились правки?!

— Почему? — Я присела на корточки рядом с купелью.

— Она набросилась на меня во время медитации. Словно обезумела.

У поверхности воды появился язычок огня. Он упаковался в водный шар и нырнул в купель, чтобы тут же прорасти тонким кленовым деревцем с двумя листочками.

Тай Янхэй удивился не меньше меня. Он быстро собрал ци и развеял вместе с ростком.

— Мне очень жаль, — шепнула я, коснувшись плеча Янхэя.

Он не оттолкнул. И это был уже большой прогресс.

— Ты знаешь, что означает имя «Янхэй»? — хрипло спросил он.

Я кивнула, я учила китайский ради этого:

— Вечное солнце.

— Уже десять лет я подписываюсь другим иероглифом. — Янхэй прикрыл глаза и накрыл мою ладонь своей. Сжал с силой, и у меня перехватило дыхание. — Затмение. «Тай Ян» символизирует солнце. А «Хэй» можно написать двумя иероглифами: «вечный» и «чёрный». Чёрное солнце или полный мрак, затмение. После смерти клана я никогда не был «солнцем».

Он не смотрел на меня, и я смогла незаметно стереть слезинку с глаз. Я сочувствовала ему. Эта история об одиночестве и ненависти. Янхэй — обычный человек, который просто хотел справедливости. Клеймо злодея легло на него, потому что того желали сценаристы. А был ли он на самом деле злом?

Я встала, собираясь уйти. Как бы ни хотелось остаться и поглазеть на тело злодея, я не смела морать его мысли своим бесстыдством.

Но Тай Янхэй перехватил мою руку и потянул на себя. Ци подтолкнула меня.

Миг, и я оказалась в купели, сидящей между его колен. Лицом к лицу.

Я замерла перед Янхэем, мне казалось, я слышу стук его сердца. Бешенный. Быстрый. Даже безумнее моего.

— Твои сомнения позади? — Янхэй придержал меня за спину, устраивая удобнее.

— Конечно. — Я без страха посмотрела в наполненные болью и силой глаза. — И я пойду с тобой.

Чёрные ресницы Тай Янхэя бросали рваные тени на кожу. Он старательно делал вид, что ему плевать на свою внешность. Но я была уверена, что все слухи о проклятье и убийстве женщин бродили по земле исключительно из-за его шрамов.

— Тебе не место в бою. Ты слишком глупая и наивная. Странно, что ты выжила, — проговорил Янхэй.

Он взял прядь моих волос. Отделил одну волосинку и потянул. Медленно намотал волос на свой палец и дёрнул. Всё так же глядя на меня. Но в его глазах мелькнуло что-то необычное и мягкое — мне бы хотелось назвать это симпатией.

— Ты так часто хотел меня убить? — Я поморщилась. Но мне нельзя с ним спорить, нельзя ломать хрупкую связь между нами. Пусть будет так, как хочет злодей. Мне волос не жалко.

— Постоянно. — Янхэй прижал к губам ладонь с моим оторванным волосом.

Я нахмурилась, этот жест…

А потом его губы произнесли:

— Но я начинаю думать, что ты появилась, чтобы подарить мне желание.

И я разрешила:

— Загадывай.

— Оно невыполнимо. — Он медленно выдохнул и сжал кулак до побелевших пальцев.

— А если я скажу, что моё появление здесь — уже чудо? Разве есть в этом мире хоть что-то неподвластное тебе, Янхэй? — Я говорила быстро, пока не иссякла во мне решимость. — Ты единственный небожитель на земле, будущий император. И если это не то, чего ты желаешь, то уж прости, ты откровенно зажрался.

Тай Янхэй рассмеялся. Искренне и легко.

С улыбкой, придавшей его лицу детское выражение и вернувшей ему потерянную юность, ответил:

— Язык — твоё самое опасное оружие… — Он приложил большой палец к моим губам, останавливая поток моих слов. — Я собираюсь завоевать мир, Ланфен.

Его прикосновение было обжигающе горячим. Кожа раскалилась, от неё шёл пар, как от воды. Казалось, ещё мгновение, и Янхэй взорвётся.

Я обвила шею Янхэя руками, и вода начала стекать по его коже, оставляя за собой прохладные следы.

— Что ты делаешь? — Он резко спрятал ладони в воду.

— Тушу твой огонь, — я постаралась вложить в голос всю заботу, которая была во мне. Мои одежды намокли и стали тяжелыми и неудобными, они мешали и раздражали. — Ты не должен всегда быть таким горячим, таким напряжённым. Позволь себе расслабиться.

Тай Янхэй сглотнул и только больше напрягся.

Моя магия обволакивала его. Я постаралась сделать её холодной, но не ледяной, успокаивающей, но не подавляющей. Его кожа, привыкшая к жару, начала остывать, несмотря на пар купели.

Я наклонилась ближе, мои руки мягко скользили по плечам Янхэя, смывая пыль, пепел и боль, которые всегда казались его частью. Мягко массируя кожу, я старалась запомнить каждый изгиб его мышц, сухих и твердых как камень. Тонкий шёлк ничего не скрывал, а только подчеркивал.

— Ты не один, Янхэй, — шептала я. Наши губы замерли на расстоянии дыхания друг от друга. — Ты не должен бороться в одиночку. Я могу остаться с тобой навсегда…

— Ты ничего не понимаешь в расслаблении мужчин, — хрипло ответил Янхэй, перехватывая мои руки и притягивая к себе вплотную. — Я не удержу огонь, — его голос предупреждающе дрогнул.

— Твой огонь — часть тебя, её я тоже приму, — я сглотнула, тонкие струйки воды обвились вокруг моих пальцев.

Опасно, дико, безрассудно.

Иначе и быть не может. И я готова рискнуть своей жизнью.

Просто потому, что люблю его. Человека, в котором от Ян Си нет практически ничего, кроме внешности. Человека, настоящего и живого.

— Ты… поглощаешь мою ци, — в изумлении прошептал Тай Янхэй.

Его глаза горели алым, каждое слово касалось моих губ.

— Ты заслуживаешь счастья, — ответила я и прильнула к его горячим губам.

Я потеряла ощущение реальности. Здесь и сейчас я целовала настоящего злодея, ужасного внешне, но прекрасного внутри.

Что бы он ни задумал, я останусь с ним.

Я верю, что он единственный, кто сможет стать достойным императором для этого мира. Он спас меня, вылечил меня. Он достоин восхищения. Может быть, ему плевать на меня, но я ради него готова изменить историю этого мира.

Руки Тай Янхэя прошлись по моей спине от шеи к позвоночнику и потянули за ворот ханьфу назад. Он оттолкнул меня, и я ахнула, когда полностью ушла под воду.

А Тай Янхэй загорелся. Его кожу покрыли маленькие язычки пламени, такие юркие, что моя ци не успевала тушить их. Сила вырывалась из тела злодея, и он не мог сдержать её.

Я вдохнула в себя воду и выпустила ци на волю.

Тай Янхэя накрыло огромной волной, окатив даже стены купальни. Алые глаза распахнулись от возмущения и удивления.

А я улыбнулась и потянулась к нему, передавая Янхэю свой выдох.

Это было легко.

Всего лишь выделить кислород, а остальное скинуть в пространство.

* * *

Руки Янхэй подхватили меня и, путаясь в плавающей ткани, тесно прижали к горячей груди. По сравнению с ним я была льдом.

Первое нежное касание, сменилось настойчивым и нетерпеливым. Его язык требовательно прошелся по моим губам, заставляя приоткрыть рот, проник внутрь и опалил нёбо.

Каждый миллиметр тела стал слишком чувствительным, и я тихо застонала, когда кончики наших языков встретились.

Янхэй надавил мне на затылок рукой, будто стараясь сделать поцелуй ещё глубже. Зубы слегка задели кожу, дыхание сбилось. И я окончательно потерялась в его ласке.

Он рванул ткань моего ханьфу, обнажая плечо. Горячие пальцы коснулись кожи, и я вздрогнула — не от страха, а от неожиданности.

Янхэй хрипло пробормотал:

— Я делаю тебе больно. — Он обжег мою шею поцелуем, больше похожим на укус.

Вода и огонь были везде. Они переплелись нитями ДНК и закручивались вокруг нас.

Капли воды стекали с моих ресниц, щипали глаза. Я сидела на Янхэе и чувствовала откровенный отклик его тела, кго шрамы, его жажду и нетерпение. Сглотнула и покачала головой, глядя исключительно на водоворот стихий вокруг нас.

— Просто… я раньше никогда… — Я мучительно желала продолжения и в тоже время боялась. И уши у меня, наверняка, покраснели от стыда.

— Ланфен… — Янхэй произнес мое имя с такой страстью, что все мои сомнения развеялись. Он провел по моей щеке рукой, заставляя повернуться ко нему. — Ты сводишь меня с ума, я теряю контроль. Это невыносимо.

Дыхание Янхэя участилось. Пламя вокруг нас вспыхнуло ярче, оно не обжигало — оно танцевало, переливаясь алыми и золотыми оттенками, как закат.

Его губы нашли мои, и между нами не осталось пространства и времени. Только единый ритм, ускоряющийся с каждой секундой. Только дыхание, одно на двоих. Только стихии, в которых мы растворялись и с которыми стали одним целым.

Пальцы цеплялись за одежду, волосы, каждое касание обжигало, но ни один из нас не хотел останавливаться.

Мы дышали друг другом. Огонь стал водой, а вода — воздухом.

Обычная вода была не в состоянии погасить пламя Янхэя. Но моя ци ловила его и вбирала в себя. Так же, как и я — тело Тай Янхэя.

Потоки силы, огня и воды слились воедино. Короткие, жадные движения сменялись длинными и плавными, заставляя стихии следовать нашему ритму.

В этот вечер я умудрилась утонуть и воскреснуть одновременно.

* * *

Пришла в себя от яркого света, резавшего в глаза.

Я и забыла, что поменяла все занавески в комнатах. И теперь в покоях Янхэя почти всегда было светло. Бумажные шторы не закрывали свет, а белые фонарики делали комнату больше.

Янхэй сидел рядом со мной, опершись спиной на стену кровати и прикрыв глаза.

Я усмехнулась. Такое уже было, в самый первый день, когда он принёс меня в замок.

Теперь я бесстрашно потянулась к нему и поцеловала в тонкие упрямые губы.

Мой злодей открыл глаза.

Тёмно-карие, спокойные и вполне человеческие. Ни капли огня.

— Ты жива, — констатировал очевидный факт Тай Янхэй. Он обхватил моё лицо руками и с жадностью осмотрел.

— Частично, — я покраснела.

Тело ломило, будто я всю ночь поднималась по небесной лестнице с отягощением. Но это была приятная боль.

— Ты должна была умереть, — безапелляционно заявил Янхэй, будто ему обидно было из-за моей несостоявшейся смерти.

Я встала на кровати, демонстрируя прекрасную фигурку Ланфен, и даже не подумала прикрыться. Сложила руки на груди, подчёркивая алые следы поцелуев, и заявила:

— Не дождёшься.

— Но моё проклятье… — как-то даже обиженно пробормотал злодей.

— То есть до этого ты всех сжигал? — я нахмурилась.

Этого не было в дораме. Да что там, там даже поцелуев не было и аппетитной задницы главного злодея тоже не было. А на ней, между прочим, вообще нет ожогов. И она безумно красивая.

Янхэй сглотнул, его взгляд пронизывал меня, он искал ожоги и не находил. У меня даже волосы не опалились. Но вот кровать вся была мокрой. На полу валялся разорванный шёлк, даже ткань в алькове была сорвана.

Кажется, я уснула в купальне, в спальню меня, видимо, перенёс Янхэй.

— Ланфен, ты должна была сгореть, — упрямо заявил он.

— Видимо, на меня проклятья не действуют. — Я пожала плечами. — И, скорее всего, это было самовнушение. Ты боялся, что тебя увидят без одежды, и твой огонь выходил из-под контроля.

Янхэй тут же дёрнул меня за руку вниз, усаживая на кровати и прижимая к себе. Он, к сожалению, был уже одет в своё чёрное ханьфу, и ткань оцарапала мне кожу.

— Мои шрамы не имеют к проклятью никакого отношения, — прошипел он мне в волосы. Его дыхание щекотало затылок. Он оказался сразу со всех сторон, заключив меня в кокон объятий.

Я обняла его свободной рукой и поцеловала в подбородок. До губ не дотянулась, слишком сильно он меня сдавил.

— Можем попробовать ещё раз. Вдруг всё-таки получится меня сжечь, — предложила я. А на недовольную гримасу Янхэя добавила: — Но для истории: мне очень понравилась. И я хочу ещё. Поэтому, пожалуйста, повремени с моим сжиганием. Надеюсь, мы договоримся. И да, тело у тебя потрясающее. — Я не удержалась и укусила злодея за шею.

Янхэй оттянул меня за волосы назад, чтобы я посмотрела на него. Контраст его ханьфу и моего тела был слишком ярким. Мои ладони прикоснулись к его груди, теплой даже через ткань.

— Ты же точно не знала мужчин, — пробормотал он ошарашенно. — Откуда такая похотливость?

Я усмехнулась. Ладно, лучше обсуждать мою испорченность, чем его раны. Возможно, позже он впустит меня в своё сердце. И тогда-то я устрою ему психологический ликбез. Я столько роликов на эту просмотрела!

Чтоб этих сценаристов катком сюжета задавило, напридумывали бедному злодею испытаний! Сволочи! Подонки!

— Я всегда только твоя, Тай Янхэй, — произнесла я томно. Хотя еще одной такой ночи моё тело могло не выдержать. Мне бы массажик или полежать ровненько.

Злодей не оттолкнул, он изучал меня, а его глаза были тёплого карего цвета. Неожиданного и непривычного. Но спокойного и мягкого.

Янхэй наклонился и медленно меня поцеловал. Нежно, будто боясь, что я рассыплюсь на кусочки.

— Я постараюсь не обжечь тебя. — пообещал Янхэй, с нежностью и волнением непривычными для него.

— Но я хочу гореть вместе с тобой. — Даже обидно стало, неужели он ещё не понял, что я полностью, от кончиков пальцев до ресниц принадлежу ему?

Но Янхэй перекрыл моё возмущение поцелуем.

Его руки переместились на талию и поползли ниже.

И в дверь постучали.

— Господин Тай, господин Тай Жонг просит принять его, ночью затопило конюшни и колодец, и весь первый этаж, и коня вашего, и завтрак давно прошёл и обед. И если вы умерли, подайте знак, во имя всех двенадцати, — раздался голос Киалиан. — А если умерла госпожа Ланфен, мы даже будем рады. Но просим её пощадить!

— Бесстрашная старуха, — пробормотал Янхэй, с сожалением отрываясь от меня и пряча меня в шёлковую ткань.

Это была последняя ночь перед выступлением на столицу двенадцати царств.