6. Жрица. Два года назад

– Красотка, неужели ты поспеешь отказать такому славному воину, как я, да еще и богатому? – от «славного воина» несло как из винного подвала, на ногах он стоял с трудом, а глаза его норовили собраться в кучу, но цель, а именно Джадию, он видел четко, и был намерен ее добиться.

Она же улыбалась ему призывно и немного робко, а платье как бы невзначай сползало с плеча, обнажая белую кожу. Девушка знала, как это притягивает мужчин, и как использовать свою привлекательность для собственных целей.

В задрипанный городишко под название Уршит, расположенный на границе Черного леса, она прибыла пять дней назад, и привело ее сюда очередное «дело». Полученный заказ состоял в том, чтобы ликвидировать Прайла аб Драйзека, отпрыска одной из древнейших аристократических семей Дельты.

Он оставил службу при дворе Ардила из Гардза в самом разгаре зимы, в месяц Покоя, а через несколько дней выехал на запад. Джадию фактически отправили за ним в погоню, и она сумела, загнав трех лошадей, опередить аб Драйзека, и перехватила его тут, в Уршите.

Аристократ поселился на лучшем постоялом дворе, в «Эльфийской короне», она же сняла комнатку в «Черной лошади», заведении попроще. А поскольку сумела, бросив последнего коня на дороге, прийти в город нищей беженкой из разоренного орками селения, то в первый же вечер услышала предложение стать служанкой.

Деваться было некуда, и девушка согласилась, а когда хозяин, плешивый и толстый, как тролль, попытался зажать ее в темном уголке, пылко обняла его и сдавила шею. Владелец «Черной лошади» сомлел, и, держась за сердце, утопал к себе, а затем двое суток пролежал в кровати.

Прайл аб Драйзек жил в «Эльфийской короне», выжидая, когда придет большой обоз, с каким можно будет отправиться дальше на запад, проехать по окраине Черных лесов. Она мыла полы, разносила подносы и кружки, и спокойно готовилась к выполнению заказа.

Сегодня в Уршит притащилась длинная вереница саней, запряженных мощными мохнатыми конями. Все постоялые дворы тут же оказались заполнены краснорожими возчиками и наглыми охранниками, и «Черная лошадь» тоже.

– Как тот парень таращится на тебя, аж слюни пускает, и зубами клацает, – зашептал хозяин, когда Джадия в очередной раз оказалась за стойкой. – Шанс не упусти! Волоки его к себе, только половина денег, какие ты вытрясешь из этого борова – мои. Идет?

– Ну а как же работа? – спросила девушка, изображая невинное недоумение.

– Без тебя справимся, – хозяин подтолкнул дуреху в бок. – Иди, иди быстрее.

«Славный воин», снова увидев Джадию, заухмылялся во всю пасть, усаженную желтыми крепкими зубами. Попытался обнять ее за талию, но девушка увернулась, и ее кавалер, бывший, как она поняла, десятником охраны в пришедшем сегодня обозе, чуть не грохнулся на пол.

– Не спеши, – мурлыкнула она ему в ухо. – Только возьми выпить, а не то я боюсь. Сам понимаешь, насколько тяжело честной девушке пойти на такое, давай, быстрее зови хозяина.

Время клонится к ночи, и Прайл аб Драйзек вот-вот уйдет из общего зала и поднимется в свой номер, расположенный на верхнем, третьем этаже «Эльфийской короны». Запрет дверь на несколько замков, цепей и засовов, перед ней встанут трое вооруженных до зубов наемников, а один окажется внутри.

«Славный воин» рявкнул так, что качнулось усаженное свечами тележное колесо под потолком. Хозяин очутился рядом, с улыбочкой на физиономии и с большим кувшином вина в лапе.

– Ну что, пошли, красотка? – на этот раз десятник сумел обнять Джадию, и она не стала сопротивляться: пусть все видят, что они ушли вместе, и девка готова раздвинуть ноги.

Пока поднимались по лестнице, он слегка ее полапал, облив при этом вином. Девушка глупо захихикала, отпихивая наглые лапы, что могли нащупать спрятанный под одеждой кинжал. Скрипнула дверь комнаты, крохотной и холодной, с окошком без занавески, и «славный воин» споткнулся о порог.

Джадия поймала его, ловко развернула и уложила на кровать, застонавшую под весом здоровенного мужика. Едва десятник распахнул рот, плеснула туда вином, так что он закашлялся, и пальцы ее побежали по волосатой мускулистой груди, нащупали точки, показанные в свое время мастером Чако.

Ее кавалер булькнул в последний раз, а затем негромко засопел, отвесив челюсть и раскидав руки. Девушка стащила с него рубаху, спустила штаны и подштанники до колен – случайно проснувшись раньше времени, он решит, что все у них было как надо, а служанка усвистала обратно на работу.

Прикрыв «славного воина» одеялом, чтобы не замерз, стремительно сменила платье на штаны и кожаную куртку. Натянула на голову мешок с прорезями для глаз, и бесшумно выскользнула через окно, выводившее на усыпанную снегом крышу «Черной лошади».

Десять шагов вправо, глянуть вниз, в переулок и она перепрыгивает на соседний дом. Осторожно, чтобы не нашуметь, перебирается через конек, делает еще один прыжок, и под ней уже «Эльфийская корона». Огибает большую трубу, ползет немного в сторону, и затаивается прямо над помещениями Прайла аб Драйзека.

Джадия разведала этот маршрут несколько дней назад, потратила целую ночь, но изучила все до мельчайших деталей. Зато сейчас сумела преодолеть его за несколько мгновений, и залегла, прижавшись к холодной черепице и вслушиваясь в то, что происходит внизу.

В лучшем номере «Эльфийской лошади» она не бывала, но знала, что там и как расположено, из рассказов служанки, работавшей на этом постоялом дворе – девушки несколько раз виделись на рынке и, бродя по торговым рядам, болтали обо всем на свете. Точнее, одна болтала, а другая слушала.

Джадия медленно, чтобы не сбрасывать снег, сползла ниже, к самому краю крыши. Обнаружила, что два окна слева от нее освещены, а то, что справа – темное, оно и понятно, там спальня, куда аб Драйзек еще не пришел. Уловила обрывок разговора – один мужчина что-то спросил, другой ответил с почтением в голосе.

Протянув руку, она пощупала раму, и убедилась, что та держится крепко, но щель можно найти. Вытащила из внутреннего кармашка куртки особый инструмент, изготовленный гномами и предназначенный для того, чтобы открывать задвижки, находящиеся в труднодоступных местах.

Девушка распласталась по черепице, стремясь зацепиться за нее всем, чем возможно, и пустила в ход обе руки. Негромко скрипнуло, скрежетнуло, но эти звуки перекрыл донесшийся снизу, с улицы, пьяный вопль, и она повела хитрую проволочную петлю вверх.

Саму Джадию потащило в противоположном направлении, вниз, и она сумела остановиться в последний момент, когда окно приоткрылось. Ухватилась за край крыши, и, проскользнув внутрь, очутилась в теплой темноте, различила очертания кровати, жаровню с насыпанными в нее углями.

Теперь прикрыть окно, чтобы в комнату не проник холод, и проползти туда, где ее не найдут, когда аб Драйзек явится ложиться спать, а именно под кровать, большую, с высокой спинкой и мягкими перинами.

Девушка успела в последний момент – едва улеглась на спину, зажав в руке метательные иглы, смазанные ядом, как послышались шаги, и дверь спальни открылась. Рассеянный свет проник в ее убежище, она увидела две пары сапог, и насторожилась – зачем сюда явился телохранитель?

– Давай, за дело, – прозвучавший голос оказался резким, с приказными интонациями, и наверняка принадлежал Прайлу аб Драйзеку, как и сапоги из красной кожи.

– Сейчас все будет в порядке, ваша милость, – пробасил обладатель куда более простецкой обувки, черной, смазанной дегтем, и деловито направился к стоявшему в углу сундуку. Джадия услышала, как скрипнула поднятая крышка, и настороженность сменилась тревогой – похоже, телохранитель обыщет всю комнату.

Непременно заметит, что окно не заперто, да еще и снег на подоконнике, а уж если заглянет под кровать, а он непременно заглянет, то обнаружит ее, мокрую, испачканную в пыли и мало похожую на мышь.

Остается только одно, работать на опережение, и девушка повернулась на бок, готовясь к броску. Положение неудобное, цель маленькая и постоянно двигающаяся – лодыжки, да еще и защищена сапогами, но промахнуться она не имеет права, в открытом бою с двумя опытными воинами шансов немного.

– Чисто все, – заявил наемник, поворошив шмотки в шкафу, и направился в сторону окна, но на третьем шаге споткнулся и схватился за ногу там, где в нее вонзилась крохотная игла.

– Что с тобой? – спросил аб Драйзек. – Ты…

Вторая игла пробила голенище его сапога, и Джадия рывком выдернула себя из-под кровати. Увидела багровое лицо наемника, выпученные глаза, и подхватила его в последний момент, не давая грохнуться на пол.

Аристократ же из Дельты не спешил умирать, он стоял, покачиваясь, и хрипел, пытаясь выдавить хоть что-то через перехваченное судорогой горло, крикнуть, позвать на помощь. То ли он был невероятно силен, то ли яд пестрой гадюки, обитающей в лесах на склонах Огненных гор, на него действовал слабее, чем на других.

– Ардхи… – сумел просипеть аб Драйзек, в последнем усилии делая шаг к девушке. – Ардхил проклятый заказхал… я заплачу больше, – последние слова оказались членораздельными, но забрали все силы, и белое до сего времени лицо начало стремительно синеть, а ноги подогнулись.

Джадия ухитрилась поймать и этого, мягко уложила на пол, и подумала, что аристократ ждал, что к нему подошлют убийцу, готовился к этому, но справиться с ней все равно не смог. А кто заказчик – какая ей разница, главное, сделать «дело», а потом вернуться в гильдию и получить деньги.

Девушка вытащила иглы и убрала на место, аккуратно потушила свечи в поставленном на стол подсвечнике. Некоторое время подождала в неподвижности, а затем двинулась к окну – то придется не просто прикрыть, а еще и запереть, чтобы никто не догадался, как она проникла внутрь.

Совсем чисто исполнить заказ не удалось, но надо сделать все, чтобы никто не заподозрил робкую служанку из «Черной лошади». Для начала предстоит устранить следы на крышах, и тут ее союзником станет начавшийся снегопад.

* * *

Снегопад, наверняка последний для этой весны, закончился еще на закате, но тонкая пелена снега осталась и на земле, и на успевших покрыться маленькими листочками деревьях. Вступив под бело-зеленые кроны, Джадия невольно поежилась, и даже поднесла факел поближе к лицу.

Тропинку, ведущую на вершину самого вроде бы обычного холма, она знала хорошо, но никогда не бывала тут ночью. Здесь, в пустынной местности на окраине герцогства Геверс, прятался главный храм тех, кто поклонялся Темному Жрецу и его сестрам, и о нем знали немногие из верующих.

Сама девушка попала в это святилище лишь три года назад, после того, как стала одной из избранных. Она дала клятву и начала готовиться к тому, чтобы воспринять тайное знание, доступное лишь жрецам.

Сегодня предстоял последний этап, торжественная церемония посвящения, и Джадия волновалась. Ведший ее старик, сморщенный и маленький, точно гном, наоборот, казался спокойным и довольным жизнью, и даже время от времени, оборачиваясь, подмигивал девушке.

По узенькому мостику они перешли ручей, и начали подниматься к вершине. Миновали два установленных по бокам от тропы черных камня-стража, и те показали, что не спят, на мгновение окутались темно-багровым сиянием, опасным для зрения и рассудка недостойных.

Открылась круглая площадка, окруженная исполинскими дубами, а в ее центре – валун размером с хижину, черный, точно измазанный сажей, но весь усыпанный мелкими кристалликами кварца.

– Истина явлена! – громким и неожиданно мощным голосом объявил старик, и из сумрака под деревьями выступили прочие жрецы: пожилые, но крепкие, в ритуальных черных хламидах, украшенных алыми и фиолетовыми кругами, и с диадемами Власти на головах.

На поясах у всех болтались ножи, двое служителей покрепче держали девочку лет десяти, связанную, с кляпом во рту, еще у одного в руке была большая корзина с крышкой.

– Явлена, милостью Темного Жреца, – сказал самый старый, с гривой седых волос. – Готова ли ты к тому, что предстоит тебе принять, женщина, ибо эта тяжесть не по плечу слабым, не по силам робким?

Весь ритуал Джадия знала наизусть, и она отвечала так, как и должна была, без нахальства, но в то же время достойно. Затем смотрела, как загораются один за другим факелы, и начинают играть бликами кристаллы, словно вплавленные в бока огромного валуна.

– А теперь раздевайся, – велел ее проводник, и девушка невольно вздрогнула.

Да, верно, Большое Испытание необходимо проходить, не имея при себе ничего мирского. Понятное дело, холодно и сыро, но все в руках Темного Жреца, и он ограждает тех, кто в него верит.

Джадия медленно разоблачилась, а когда осталась нагишом, по коже ее побежали мурашки. Поспешно натянула выданную ей хламиду, точно такую же, как у служителей, только без кругов, и вдела ноги в лапти, сплетенные из лыка, нарванного на склонах священного холма.

– Иди сюда, – сказал старейший из жрецов. – Встань спиной к Оку и закрой глаза.

Девушка повиновалась, сквозь тонкую ткань ощутила прикосновение угловатого, но теплого камня. С трепетом вспомнила, что если холм целиком принадлежит не только этому миру, но и иному, то валун считается частью плоти Темного Жреца, его воплощенным, облеченным плотью глазом.

– Запросим же милости и мудрости, – нараспев произнес старейший жрец, и она даже сквозь опущенные веки увидела, как изменилось пламя факелов, образовавших кольцо вокруг Ока: языки его потемнели, вытянулись и затрепетали в полном безветрии, сделались Черным Огнем.

Камень за спиной Джадии раскалился, а затем словно вовсе исчез, и она почувствовала на себе тяжелый, нечеловеческий взгляд, исходивший откуда-то снизу. Темный Жрец явился, чтобы принять участие в церемонии.

– Готова ли ты? – спросил вроде бы старший жрец, но голос его прозвучал искаженно и смазано, будто с помощью одного набора губ и языка пытались говорить два существа.

– Да, – ответила девушка.

Боль, пронзившая ее тело, напомнила о тех временах, когда она проходила обучение в гильдейской школе – непонятно откуда исходящая, неизвестно чем причиненная, и в то же время заставляющая дрожать в агонии каждую частичку тела. Первая ступень Большого Испытания – показать стойкость.

Джадия вздрогнула, но не издала ни звука, и словно невидимые челюсти принялись рвать ее плоть. Толстое сверло вонзилось в позвоночник снизу, и пошло вверх, с хрустом дробя позвонки, заныли все до единого зубы, да так, что свело челюсти, и она оказалась не в силах вдохнуть.

Девушка почти с благодарностью вспомнила о наставниках, особенно о мастере Чако. Подумала, что после такого даже пытки в подвалах инквизиции покажутся ласками, и тут боль исчезла.

Ее тело охватило наслаждение, такое сильное, какого она никогда не испытывала, хотя порой не отказывала себе в удовольствии соития с мужчиной, даже с мужчинами опытными, умелыми и сильными. По бокам заструился пот, грудь напряглась, а низ живота сотрясли невероятно сильные спазмы.

Это тоже проверка – устоять перед тем, что тебе неприятно и противно, перед мукой и болью можно и на упрямстве, а вот преодолеть блаженство, не отдаться ему куда сложнее.

Джадия сосредоточилась на себе, на внутренней сути, на Черном Огне, что пылает в сердце каждого. Глубоко вдохнула, представила, что пламенные языки вышли за пределы сердца, выдохнула, и превратила огромный костер в сверкающую точку, затерявшуюся в его глубинах.

– Выдержка, достойная служительницы нашего господина и его сестер, – голос старшего жреца продолжал звучать странно, а факелы в руках остальных горели ровно. – Ты должна узнать, что несколько дней назад войска Ардила из Гардза взяли штурмом Локерн, и твои родители погибли.

Девушка вздрогнула еще раз, и едва не открыла глаза, лишь в последний момент вспомнила, что это тоже проверка, что ей могут сказать все, что угодно, а она должна сохранять спокойствие!

Глаз Темного Жреца за ее спиной вновь дал о себе знать, Джадия почувствовала тяжесть его взгляда. Порыв ветра пронесся над поляной, зашумели ветви деревьев, и она услышала, как с шуршанием посыпался с них снег, ощутила его свежий, бодрящий аромат.

– Достаточно, – произнес старейший из служителей, и это значит, что можно открыть глаза. – Теперь мы должны убедиться, что ты знаешь канон, помнишь все части Святого Текста и готова к ритуалам.

Девушка вздохнула, и приготовилась отвечать на вопросы – многочисленные и дотошные, касающиеся всего, что должен знать и уметь слуга Темного Жреца, не важно, мужского пола или женского, имеющий постоянный храм для совершения церемоний или нет.

Здесь и подробности обрядов, что проводятся при рождении ребенка в семье верующего, и погребальные молитвы, и знаки, какими обмениваются посвященные, чтобы узнать друг друга, и значение священных символов, и многое другое.

Спрашивали все по очереди, девушка отвечала, спокойно и четко, без волнения и спешки. Жар, охвативший ее тело, понемногу проходил, и напоминал о себе холодок весенней ночи. Дубы, выросшие на склонах и вершине священного холма, светились мягким зеленым огнем.

– И здесь ты не подвела нас, – взял слово тот из жрецов, что был ее проводником. – Знания твои полны и достойны служительницы нашего господина и его сестер. Похвально.

Джадия смиренно поклонилась, старейший служитель пошел к ней, и в руках его обнаружился нож, предназначенный для жертвоприношений, с пламевидным лезвием, откованный из упавшего с неба металла. Он станет ее собственностью, частью ее тела и души, если последняя часть испытания закончится успешно.

– Возьми, – приказал жрец, и она послушно ухватила за рукоятку, невольно отметила, что та не очень удобна для быстрых колющих ударов, и устыдилась таких мыслей: для обычных убийств найдутся другие клинки, попроще. – Делай то, что обязана.

Девушка услышала мягкие шаги, и на землю к ее ногам опустили корзину. Плетеная крышка отъехала в сторону, и стало видно, что внутри лежат три пятнистых кутенка, появившихся на свет несколько дней назад.

Джадия наклонилась, вытащила одного из них, и развернулась лицом к Оку. Громадный валун из черного превратился в белый, а кристаллы на его поверхности сделались фиолетовыми.

Щенок отрывисто тявкнул, когда нож коснулся его шеи, содрогнулся и затих. Собачья кровь потекла по каменным бокам, и девушке показалось, что Око пульсирует, жадно впитывает алую влагу.

Так же быстро, один за другим лишились жизни еще два кутенка, и она почувствовала ту же злобную радость, какую впервые испытала в Ночь Снятия Покрывала. Мышцы переполнила сила, ощущение собственного веса исчезло, показалось, что взмахни руками, и взлетишь!

– Теперь ее! – прозвучало со всех сторон, так что Джадия не поняла, кто это сказал, и в странно сузившееся поле зрения втолкнули девочку, босую, простоволосую, в ночной рубашке, со связанными руками.

«Жертва! Жертва тому, кто сам ежедневно жертвует собой, чтобы жил этот мир!» – стучало у нее в голове, когда поднималась рука с причудливо изогнутым клинком, а затем все мысли исчезли. Хруст возвестил, что ребра надрезаны и вспорота грудная клетка, и вырванное детское сердце затрепетало в ладони.

Око сделалось багровым, весь холм вздрогнул, и девушка на миг потеряла себя. Увидела нечто настолько странное и страшное, что все существо ее заледенело, даже душа покрылась инеем, а затем оказалась там же, где стояла, с окровавленными руками и трупом девочки у ног.

Хламида ее, бывшая гладко-черной, обзавелась рисунком из красных и фиолетовых кругов, а это значит, что Черный Жрец и его сестры приняли Джадию аб Хонек, и она теперь жрица, до самой смерти обязанная служением.

– Прими мои поздравления, сестра, – раздался из-за спины голос ее проводника. – Теперь ты одна из нас. Кроме того, ты должна знать – то, что мы сказали про Локерн – не ложь, войска Ардила из Гардза на самом деле взяли город и перебили почти всех жителей.

«Жертва! Жертва! Жертва!» – вновь зазвучало в голове у Джадии, она почувствовала, что замерзла, устала, а ушей коснулся донесшийся непонятно откуда мягкий звон колоколов.