Глава 12. Удача — это постоянная готовность использовать шанс. Фрэнк Доуби. В кл…

Глава 12. Удача — это постоянная готовность использовать шанс. Фрэнк Доуби. В клетке пляшет крокодил. Как он в клетку угодил? Колыбельная песня «Сон- кино»

Барон Анорис анр Оргийский, обосновавшийся в одном из постоялых дворов столицы (самом роскошном, как и следовало ожидать), казалось, еще больше схуднул с момента нашей последней встречи. Он что, одним воздухом питается и изредка булыжниками закусывает, чтобы свое раздувшееся эго потешить и за лишний день в «гостинице» заплатить? Вот же самовлюбленный павлин.

— Барон, рада вас видеть. Прошу, присоединяйтесь.

— Ваши Сиятельства, — годами отрепетированный поклон в сторону тех, кто выше по социальной лестнице, и Анорис анр Оргийский усаживается напротив Варта за обеденный стол.

Трапеза особо роскошной не была: хорошо прожаренное мясо, два вида салата, пирог с рыбой… В общем, стандартный набор для утоления голода одного чересчур упрямого гордеца. Да, я снова ловила на живца. И, судя по всему удачно: сверкая глазами, видимо, от голода, барон все же демонстрировал недюжинную выдержку, медленно и тщательно пережевывая каждый кусок, несмотря на давненько пустовавший желудок. Деловые переговоры лучше всего вести, предварительно наевшись. Эту истину я усвоила с юности.

— Интриганка ты, милая, — фыркнул муж, когда я попросила о помощи, но просьбу супруги выполнил. И сейчас герцог ранос дорт Антариониус находился за столом в качестве гаранта моих серьезных намерений. Что ж поделаешь — у патриархальной системы есть и плюсы, и минусы…

Закончив обедать, перебрались в гостиную. Мужчины наслаждались кофе, я — ягодным морсом, так как беременность заставляла придерживаться здорового образа жизни. Одно радует: дохаживать осталось не больше трех месяцев…

— Ваша Милость, — посчитав, что дальше тянуть некуда, приступила я к делу, — не могли бы вы посоветовать того, кто неплохо разбирается в чертежах?

Удивленный взгляд барона, затем настороженное:

— Я… Разбираюсь… Ваше Сиятельство…

Чертить одна молодая амбициозная драконица практически не умела, так что в этой области барон меня значительно превосходил. Осознав сей факт, мужчина с трудом сдерживал ликование и то и дело поправлял чертежи, с помощью которых я собиралась объяснить доморощенному умельцу свою идею.

— Я понял, что вы хотите, Ваше Сиятельство, — наконец кивнул гость. — В принципе, сделать подобную машину не очень трудно, нужны только материалы. И время.

Скромный какой. О деньгах даже не заикнулся.

Договорились об оплате и следующей встрече. Вернее, и то, и другое, предложило Мое Сиятельство, барону оставалось только согласно кивать в ответ.

Проводив Его Милость, я довольно потерла руки.

— Родная… Еще ничего не готово: попытался сбить мой настрой вредина муж.

— Я знаю, но мечтать не вредно. Только представь: первая в этом мире книжка с картинками. Как думаешь, что лучше выпустить: детские сказки или любовный роман?

— Магический трактат.

— В смысле? Они же все от руки пишутся.

— Давно пора приобщаться к прогрессу. Ты ведь, кажется, так говоришь?

Угу. Говорю. Но книги по магии, выпускаемые тысячами…

— Варт, предсказатель из меня, конечно, не очень, скажем так, хороший… Но… Ты не боишься появления недоучек? Или же того, что напечатанные книги перестанут «работать»?

— Вот заодно и проверим все твои опасения.

Так… Что-то я уже и книгу с картинками выпускать резко передумала…

Ирма:

— Ирма, ты меня уморить решила? Роды, между прочим, ожидаются со дня на день! Хочешь, чтобы я прямо тут очередного наследника на свет произвела?

Подруга заливисто хохотала за туалетным столиком, слушая один из новых рассказов, на этот раз для детей.

— Если ЭТО написано для детей, то я даже боюсь предположить, как отреагируют на твой шЫдевр взрослые… «И она потом, мягко, как нежное летнее солнышко, улыбнувшись и похлопав глазками, кошачьей походкой направилась к столу, чтобы там накраситься поскорей». Разбирать само предложение с точки зрения грамотности я сейчас не буду. Но его смысл… Это в какой части света солнышко летнее нежным и мягким бывает? Где-нибудь в жутко холодных странах? Ты в том мире девять лет живешь. Когда лето было холодным? Не было? Вот именно! Летнее солнце в твоем регионе жаркое!!! А не мягкое!!! Дальше. Кошачья походка? У ребенка? Божечки, ужас какой… Вот уж малолетний монстр… Видно, радиация повлияла… Ты явно перечитала любовных романов, причем самого низкого пошиба! И самое главное. Милая моя, дети семи-восьми лет не красятся в повседневной жизни. Вообще. Ты хоть раз видела Алису накрашенной? А? Нет? То-то же. Но зачем-то твоя мелкая Софа усиленно накладывает на себя тонны макияжа. Где б скромная домашняя девочка успела такому научиться? Что? Какое свидание? В семь лет ИДТИ НА

СВИДАНИЕ??? Ирма… Я вот прямо сейчас рожу…

И снова я тяжело вздохнула, как обычно чувствуя себя наивным ребенком во время разговора с подругой.

— Но ведь специально созданные условия для встречи называются свиданием, разве не так?

— Угу, — хмыкнула Ира. — Кем созданные? Классной руководительницей, которая детей в музей поведет? Хорошее свидание, да… Просто превосходное… Колись давай. Что там такое случилось, что тебя потянуло описывать детские отношения?

— Алиса влюбилась…

— «А ларчик просто открывался». Ты спроецировала очередные свои страхи на дочь. Ирма, сходи к психологу наконец. А еще лучше — к психиатру. Только нормальным, адекватным врачам, тем, кто тебя возьмется лечить, а не будет рекомендовать якобы в качестве текстотерапии книжки писать. Блин. Твоей дочери месяц назад исполнилось девять лет. Девять, Ирма! Не пятнадцать! Не девятнадцать! Она — ребенок. Ну влюбилась. Ну мальчик в кои-то веки на горизонте появился. Ужас-кошмар сразу. Зачем из такой мелочи делать трагедию вселенского масштаба? Антон как отреагировал?

— Посмеялся и предложил организовать через пару недель поездку со всем классом куда-нибудь на природу.

— Умный мужик. Слушай его.

Моя собеседница по ту сторону зеркала уже отсмеялась и теперь сидела: откинувшись на высокую спинку стула, и раздраженно помахивала чем-то узким и длинным, издалека больше всего напоминающим книжную закладку.

— Ира… Ты снова поругалась с герцогом?

— Так заметно? Не то чтобы поругалась. Скорее не могу переубедить одного чересчур упертого барана в глупости затеи. Представляешь, великий и могучий черный маг собирается поставить на поток печать колдовских талмудов. Ну, тех самых, с рецептами зелий, кучей заклинаний и прочей фигней.

Я попыталась представить себе весь процесс, не смогла и решила уточнить:

— Печатать магические книги? Но они же веками переписывались от руки… А Сила, что их наполняет?

— Вот у Варта при случае и поинтересуйся, — проворчала Ира. — Это он рогом уперся: мол, и так все получится. Главное — Сила того, кто читает заклинание, а напечатанная книга выйдет в несколько раз дешевле рукописной.

— Прости, что? Дешевле?

— О, — оживилась подруга. — А я не рассказывала, да? Это совершенно отдельная тема, очень, как бы сказать, животрепещущая. С некоторых пор Его Сиятельство стал скрягой. Да, Ирма, не надо изображать базедову болезнь. Выпученные глаза тебе не идут.

— Но… Вартариус… — поверить в неожиданно появившуюся скаредность бывшего мужа я не могла.

— Знаю, раньше никогда и прочее. Ты, милая моя, забываешь, что раньше у Варта не было детей. А теперь их практически шесть. Ну пять, но мне ж все равно скоро рожать, так что можно сказать, что шесть. И каждого, каждого, Ирма, ты только вдумайся, надо обеспечить приданым, даже тройняшек.

— Не понимаю… Род ранос дорт Антариониус никогда на бедность не жаловался.

— А это у моего драгоценного муженька с некоторых пор крыша течь основательно начала, причем клинит его на данной теме просто невероятно: детям нужно наследство! И плевать, что лично ему, кроме столичного дома, принадлежат еще четыре поместья в разных частях страны, каждое, прошу заметить, приносит довольно приличный доход. Нет, надо больше! Еще больше! Жадный дракончик, блин. Не смотрела? Посмотри обязательно. Поучительный мультик, великолепно нынешнюю ситуацию иллюстрирует: мое, все мое! В общем, погляди, что выходит: у пятерых детей уже есть магические способности, каждому из них нужно создать отдельные магические книги. Ну и я, естественно, настояла, чтобы Ритон, сын Зима, тоже получил такую литературу, кто ж еще, кроме главы рода, ему поможет. Так что уже шесть экземпляров как минимум. Переписчиков нанимать — «сплошное разорение», как этот чернокнижник заявил. Книжки выйдут намного дешевле. Но тут другая напасть: рукописные издания никого, кроме хозяина, к себе не подпускают. А напечатанные? Если их сможет прочитать любой желающий, то дело окончится как минимум катастрофой. Подозреваю, что желающих окажется не так уж мало. В общем, все это надо еще сто раз обдумать…

Ирина:

Переубедить настойчивого герцога ранос дорт Антариониус не получилось, несмотря на все мои старания, и следующими из издательства предсказуемо вышли книги с заклинаниями. На радость мужу, магия откликалась на печатное слово. Впрочем, ликовал Варт ровно два дня. Потом о необычных новинках прознали его коллеги, которым чернокнижник имел глупость похвастаться приобретением, и Мари завалили заказами определенного профиля.

— Не понимаю, что тебе не нравится, — пожал плечами ненаглядный супруг, листая в кресле очередную подборку документов. — Довольно внушительная сумма выходит.

— Сумма? — вопросительно подняла я брови. — Родной мой, открывалось это издательство не для удовлетворения прихотей черномагической ячейки общества. Станки не справятся с работой, их всего два, ты не забыл? Придется остановить печать любых других книг, причем как минимум на два-три месяца. Это ненормально, Варт!

— To есть волнует тебя только малое количество станков? Издательство-конкурент, насколько я слышал, разорилось. Я выкуплю за копейки их оборудование.

— И куда оно встанет?

Муж загадочно улыбнулся, поднялся с кресла и исчез в портале. Чеширский кот, блин.

Вернулся чародей к обеду, переоделся в домашний костюм, спустился вниз и прямо за столом торжественно объявил, что выкупил соседнее здание. Теперь в одном из домов будет помещаться типография, в другом, тоже двухэтажном, — магазин и комната для Мари.

— Выкупил? — удивилась я. — А оно разве продавалось?

— Там жил какой-то купец. Я пообщался с его семьей, и они все вместе решили перебраться в соседний город.

— To есть, говоря нормальным языком, ты шантажом заставил людей переехать.

— Не понимаю, что тебе не нравится.

Где-то я уже слышала эту фразу…

На следующий день у нашего доселе безымянного издательства появилось официальное название. Внушительных размеров шильда: висевшая на цепях возле здания, информировала прохожих, что в доме располагается предприятие под названием «Книжная лавка». Оригинально, да… Посоветоваться с беременной женой Его Сиятельство, конечно же, даже не удосужился, за что и получил подушкой по лбу, едва попробовал ближе к вечеру распустить руки.

Роды начались строго по плану, чуть ли не минута в минуту. Почтенная Онегила, та самая коричневая драконица, что принимала остальных детей, невзрачная женщина средних лет, чей внешний вид я никогда не могла запомнить, появилась в господской спальне порталом примерно за час до схваток, велела слугам подготовить воду тряпки: чистое белье, уселась в кресло, положила на колени кругляш-амулет, сверху — рукописную книгу, и углубилась в чтение. Мысленно пожав плечами, я вернулась к обдумыванию нового бизнес-плана.

Малышка появилась на свет быстро и легко: полтора часа, и шестой ребенок у меня на руках.

— На отца похожа, — безразлично заметила драконица, собрала вещи и исчезла в сиянии портала.

Варт объявился в комнате сразу же после ухода повитухи.

— У нее твой овал лица, — немного ревниво заметил муж, держа на руках сокровище.

Драться сил не было, я только устало закрыла глаза, сделав в памяти зарубку припомнить супругу все огрехи чуть позже.

Мужчины…

Издательство работало без перебоя. Пять станков выпускали сразу пять различных книг. К огромному моему сожалению, часть оборудования все-таки пришлось занять под дурацкие магические трактаты. Но и приключенческие романы, жгучая смесь Жюля Верна и Майн Рида, тоже вскоре увидели свет.

Первые три недели Лизетта, так мы назвали малышку требовала от мамы чуть ли не постоянного внимания, поэтому бизнесом я не занималась, с чистой душой переложив дела на оборотистую Зойку, полностью посвятила себя ребенку. Сон-дочь-сон-дочь-изредка — остальные дети. Так и протекали дни. Даже к зеркалу я не садилась: выслушивать глупости Ирмы не было ни сил, ни желания. Потом. Все потом.

— Мам, а почему Ритона учить отказываются?

Наверное, именно этот вопрос наивного Витора привел Мое Сиятельство в чувство и заставил отвлечься от постоянного ухода за Лизеттой.

Еще не совсем понимая, что имеет в виду сын, повернулась к расстроенной четверке, мысленно повторила вопрос, чтобы сформулировать четкий правильный ответ, потом сообразила, о чем именно речь, и раздраженно нахмурилась: ах, отказываются? Да мои ж вы обормотистые котики, да мои ж вы сволочные лапочки. Да я ж вам устрою Варфоломеевскую ночь в миниатюре.

— Витор, ты у отца спрашивал?

— Ага, — кивнуло обиженное чадо. — Он отмахнулся, занят, говорит, к тебе отправил.

Дитя девяностых, спавшее глубоко внутри, проснулось, потянулось, прищурилось.

— Мальчики, сбегайте, позовите Верис с Ингирой.

Проинструктировав девушек, оставила на них трехнедельную дочь, переоделась в сшитый на такой случай черный брючный костюм, отлично скрывавший все огрехи моей уже далеко не девичьей фигуры, хищно улыбнулась себе в зеркале и отправилась немного прогуляться. Недалеко. До типографии.

Очередной заказ уже приняли, но еще не готовили к печати. Я немного пошепталась с Мари, просмотрела готовый к работе текст, внесла некоторые, совершенно незначительные, на мой взгляд, исправления, подписала одну необходимую бумажку, снимавшую с девчонки всю возможную ответственность, и, довольная, как стадо слонов, бегущее с водопоя, вернулась домой. Ну вот теперь и посмотрим, как будут развиваться события. Подождем немного. Чуть-чуть…

Мальчишек пришлось отвлекать очередной выдуманной сказкой. С земными обычаями, правда. Но Варт сам виноват: на детей тоже надо внимание обращать.

Следующие пять-шесть дней предсказуемо прошли в покое и тишине: тройняшки прилежно обучались чернокнижию, Ритон постигал азы различных наук на занятиях со мной, Зира радовала преподавателя новыми монстриками и умением при желании обуздывать свою разрушительную магию. В общем, тишь-гладь, божья благодать. У Ирмы особых новостей не было: подруга спешно заканчивала «сказки для детей», которые я уже окрестила «депрессяшками», дети особых хлопот им с Антоном не доставляли.

— Ира, нам надо поговорить.

О! А это моя фраза!

— О чем, милый?

И глазками хлоп-хлоп.

Варт тоскливо посмотрел сначала на супругу, потом — на потолок над ней.

— Нормально объяснить, чем ты недовольна, было нельзя? Обязательно устраивать диверсию?

Божечки, какие умные слова мы смогли выучить! За девять-то лет! Прогресс!

— Родной мой, солнышко мое ясное, а тебе никто никогда не рассказывал, что с детьми необходимо общаться? Что им нужно уделять внимание? Что нельзя вот так вот без объяснений от собственных чад отмахиваться?

— И что я им должен был сказать? Извините, мальчики, ваша мать совершила дурость, а расплачиваться теперь вашему названому брату или как там эта степень родства называется? Считаешь, они поняли бы? Или, может, одобрили бы?

Так, да? Умный, значит?

— Любимый мой, — нежно, с придыханием, с удовольствием наблюдая, как подбирается и настороженно смотрит на Мое Сиятельство выдрессированный герцог, привычно ожидая очередного подвоха. — Тебе, насколько я помню, на днях нужно в командировку, на неделю как минимум? А новые заказы уже в типографии?

— To есть мало тех разрушений, которые благодаря одной неумной женщине произошли одновременно в нескольких поместьях государства? Мало многоголовых уродливых чудовищ, что теперь пугают обычных, ни в чем не повинных людей по лесам и оврагам? Мало розовых молний, кислотного дождя и снега из картона? Ты хочешь еще поразвлечься? Я правильно понял?

— Прости, счастье мое, ты меня дурой обозвал, я не ослышалась? — и губки трубочкой.

— Ира!!!

Пореви-пореви. Тебе полезно. Медведь-шатун: блин.

Видимо, осознав, что криком ничего не добьется, муж снизил тон и устало спросил:

— И что дальше? Бастарда все равно не возьмут в ученики, ни один приличный маг не захочет связываться с незаконнорожденным. Это пятно для репутации.

— Ненаглядный мой, тебе слова «шантаж» знакомо? А «подкуп»? Я ведь знаю больше, чем рассказываю…

Рыбка, как и следовало ожидать, клюнула: Варт заинтересованно склонил голову к правому плечу:

— To есть ради одного мальчишки ты готова поделиться своими знаниями?

Ты ж моя наивная няша.

— Не всеми, милый, частично.

— Хорошо… Мне нужны сутки, чтобы уладить эту проблему… Сутки, Ира. Хочешь — отложи печать новых книг на это время.

Да не вопрос.

— Договорились. Отправлю Зима с запиской в типографию.

Герцог удовлетворенно кивнул и исчез в портале. Что ж ты задумал, господин чернокнижник?

Ирма:

«Сказки для детей», или «депрессяшки», как называла их Ира, были наконец-то дописаны, вычитаны, перепечатаны на компьютере и отправлены по электронной почте в редакцию. Я снова смогла вернуться к обязанностям матери. Первая влюбленность Алисы, как и предсказывала раньше подруга, к тому моменту сошла на нет, так что организовывать поездку для всего класса не пришлось.

— Привет труженикам пера и бумаги, то бишь бумагомарателям. Ну что, закончила свою грусть-печаль?

Я улыбнулась:

— Отправила в издательство. Обещали скоро напечатать.

— Бедные твои читатели: не выдержат, животики от хохота надорвут. Слушай, Ирма, скажи-ка вот что… Здесь много талантливых или хотя бы умных бастардов? Реально умных, тех, кто мог бы приносить пользу государству?

Странный вопрос… Ира, похоже, снова что-то задумала. По крайней мере, глаза сверкают знакомо. Да и взбудоражена моя собеседница, как перед важной встречей.

— Я уже и не помню. Но до замужества встречала… Дай подумать… Да, троих точно. Двоих мужчин и одну женщину.

— Великолепно, — подруга предвкушающе потерла руки, против обыкновения унизанные золотыми кольцами. — Просто прекрасно. Значит, они у меня не отвертятся.

Только теперь я обратила внимание на необычный наряд Иры.

— Бальное платье?

— Ну… Не бальное… Но да, пришлось. Нужно же соответствовать ожиданиям Дженераса.

Я удивленно моргнула:

— Ты встречаешься с Императором?

— Мы, Ирма. Мы. Я и Вартариус. Это болото давно пора расчистить. Но мне все лень было.

Подруга отключилась. Я недоуменно посмотрела на свое отражение. Болото? Расчистить? Надеюсь, никакой революции после подобного заявления не произойдет…

Ирина:

Как верному советнику, близкому другу и практически фавориту Императора, Варту было позволено если не все, то очень многое. Дженерас окружал себя преданными людьми и закрывал глаза на их «небольшие недостатки». Официально я, естественно, называлась Ирмой, но Его Величество прекрасно знал, кто на самом деле проживает под этой оболочкой. Правда, обращались к Моему Сиятельству так же, как и к первой жене герцога. Видимо, чтобы ненароком не запутаться на официальном приеме.

Герцогиня, вы как всегда потрясающе выглядите!

Это после шести детей-то? Льстец. Хотя длинное темно-зеленое платье сшито по фигуре, то есть скрывает все проявившиеся недостатки.

Следуя правилам игры, я немного смущенно улыбнулась:

— Благодарю, Ваше Величество.

Да уж, кто прекрасно выглядит, так это сам Император — настоящая картинка из женского глянцевого журнала, бодибилдер под метр девяносто. Он хоть изредка из спортзала на люди появляется? Или живет там все время? Сплошное «хочу-хочу» для женщин всех возрастов. Черты лица тонкие, как у настоящего аристократа, нос прямой, губы в меру узкие. Глаза сегодня — зеленые. Переместив сестру-бастарда на другой континент,

Его дурное Величество решил испытать некоторые наработки женщины на себе, в результате чего буквально совершил повторное открытие капель для глаз, меняющих цвет радужки. Флакончик оказался приличных размеров, так что Император начал развлекаться, представая перед подданными с глазами разных цветов.

Те, кто постоянно крутился при дворе, к таким забавам уже привыкли, а вот народ из провинций, едва попав на прием, озадачивался. Дите малое, а не правитель. Впрочем, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы задуманной мной реформе не мешало.

Дженерас в этот раз выбрал для приватной беседы одни из небольших кабинетов, мы расположились в креслах за накрытым к чаю столом. Устраивайтесь поудобней, гости дорогие. Я, еще не отойдя от родов, с удовольствием откинулась на высокую мягкую спинку сиденья. Божечки, хорошо-то как…

— Герцогиня, попробуйте чай. Его вкус просто великолепен.

Вкус? У чая? Что ж там за напиток, если ты, мил друг его так расхваливаешь? Или это просто прием для поддержания разговора? Ладно, принимаю с благодарностью фарфоровую чашку, делаю небольшой глоток. Чай как чай.

Слово, другое, третье. О погоде поговорили, детей с их талантами тоже обсудили. Муж сидит со скучающим видом, в беседу если и вмешивается, то редко.

— Ваше Величество, в моем бывшем мире есть такое понятие, как патент. Любой желающий, независимо оттого, законно он рожден или нет, может запатентовать свое изобретение, и при продаже каждого экземпляра данному лицу будет поступать определенная, часто довольно внушительная, сумма от продажи. Например, те капли, которыми вы пользуетесь, если запустить их серийный выпуск, могли бы принести лично вам довольно ощутимую сумму.

Судя по понимаю, проскользнувшему в глазах, до собеседника дошел смысл сказанного, причем именно с определенным намеком, что и было мне нужно.

Следующие пару-тройку часов мы с Императором пили чай, ели пирожные и печенье и спорили. Вежливо, конечно, но именно спорили, а не общались, ну и торговались заодно, как азартные покупатель с продавцом на рынке. Мне приводили определенные доводы, я их разбивала с высоты юридических знаний, полученных еще на Земле. В итоге я получила обещание если не уровнять бастардов в правах с законнорожденными, то, по крайней мере, частенько проводить агитацию в среде высшей аристократии о необходимости заниматься образованием незаконнорожденных, чтобы обогащать собственный род не только знаниями, но и полновесной золотой монетой. Взамен Его Величество почерпнул информацию о патентном бюро, некоторых российских законах и астрономии. Данная наука не существовала в этом мире даже в зачаточном состоянии: практичный до зубовного скрежета народ предпочитал не наслаждаться разглядыванием звездного неба над головой, а внимательно смотреть под ноги, чтобы не рисковать свернуть себе шею при падении.

— Астрономия?

Я только хмыкнула: Ирма в своем репертуаре. Сидит барыней перед зеркалом, в халат закутанная, качает мелкую и упорно не желает видеть дальше собственного носа.

— Вот скажи мне; подруга, ты, прожив тридцать лет в одном мире, можешь припомнить название хотя бы нескольких созвездий? Нет? Именно. А здесь, между прочим, очень яркие и большие звезды. И две луны. Вот последнее меня удивило. Почему солнце одно, а луны две? И есть ли взаимосвязь между звездами/созвездиями и характером человека? Последний вопрос, правда, изучает уже астрология. Надеюсь, и до нее здесь когда-нибудь доберутся.

— Да, наверное, ты права… — Неуверенно, словно и соглашается только лишь потому, что не желает спорить. В этом вся Ирма: вместо того чтобы уверенно высказать свою точку зрения и попытаться отстоять ее, предпочитает поскорей согласиться с собеседником. Бездумно плывет по жизни, подчиняясь всем вокруг. — А что с тем мальчиком? Бастардом?

— Ритоном? Ты не поверишь, у него появилось сразу два учителя, и оба — сильные маги и практикующие лекари, — я самодовольно улыбнулась, вспомнив круглые глаза мужчин, приглашенных Вартом на ужин и за чаем впервые в жизни узнавших, что лекарства можно продавать не только на развес, но и в таблетках. Собственно, никаких рецептов раскрыто не было — мое образование не позволило рассказывать об анальгине с димедролом. А вот форма подачи лекарственных средств и правильный маркетинг… В общем, оба эскулапа чуть не подрались, выясняя, кто может принести бОльшую пользу ребенку. Главное было намекнуть, что я знаю в разы больше, чем говорю, и буду благодарна тому, кто поможет развить талант Ритона. Подействовало на раз.