Глава 14. Нет правды на земле, но нет ее и выше. А.С. Пушкин. Я очень, очень чер…

Глава 14. Нет правды на земле, но нет ее и выше. А.С. Пушкин. Я очень, очень черный маг, глотатель шпаг, лошадок и собак. Мультфильм «Большой секрет для маленькой компании»

Я вздрогнула от неожиданности и, стараясь не замечать, как сразу же оживились до этого щелкавшие изредка фотоаппаратами приглашенные фотографы, медленно обернулась на звук.

Неподалеку от нескончаемой вереницы стеллажей с книгами стояли двое: низенькая, толстая, практически квадратная женщина в длинном широком балахоне до пят, который платьем можно было назвать лишь с огромной натяжкой, и с видавшей виды сильно потрепанной хозяйственной сумкой в руках, и мужчина, раза в три выше своей спутницы и примерно такой же толщины, как и она. Но если обрюзгшее лицо женщины было в буквальном смысле перекошено злобой и ненавистью, то молчаливый спутник смотрел на все происходившее удивленно и непонимающе. Самое ужасное заключалось в том, что я прекрасно знала обоих, а они знали меня. Как Иру. Рита и Мишка. Некстати мелькнула мысль: «Она так и живет с ним, несмотря ни на что».

Женщина меж тем, удостоверившись, что привлекла к себе внимание, снова открыла рот:

— Посмотри на себя! Да твои книжонки читать невозможно! Ими только в сортире подтираться! — последнее Рита прокричала уже с улицы, куда парочку вытолкала пришедшая в себя охрана.

У меня жутко заболела голова, невероятно сильно заломило в висках, перед глазами замелькали черные «мушки». Встречу пришлось прервать. Домой я попала практически в коматозном состоянии, напугав до дрожи прислугу и примчавшегося с работы Тошу.

— Ритка? Правда, что ли? Она так с ним и спит? Простила, получается. Подстилка, блин.

— Ира…

Собеседница раздраженно прищурилась:

— Что «Ира»? Я почти сорок лет «Ира». Эта стерва наговорила тебе гадостей, а ты «Ира».

— Ей было плохо…

— А тебе, значит, хорошо? Нет, моя дражайшая подруга, орала она от зависти. Как же так, в детстве и юности все складывалось неимоверно удачно, просто шоколадно, а потом — вуаля, у тебя куча детей, отвратная внешность, и ты никому не нужна, включая своего сожителя.

— Ира… Не надо… — я не понимала, как можно поносить несчастного, в принципе, человека.

— Надо, Ирма. Еще как надо. Голову заставь работать. Ритка все равно помрет завистливой дурой, там ничего не поделать. А вот ты… Мозги есть? Из-за незнамо кого переполошила и мужа, и детей, валялась практически без сознания до утра следующего дня. Да эта шавка и минутной мигрени не стОит.

Ирина:

Когда посреди обеда в комнату внезапно зашел Алекс и с поклонами сообщил, что одно из переговорных колец, специально созданных для поддержания мгновенной связи между столичным домом и поместьями, стало «подавать признаки жизни», я, к своему сожалению, осознала, что очередной относительно спокойный период нашей жизни подошел к завершению.

Варт вышел из-за стола, отсутствовал минут пять и вернулся мрачный, словно потерявший добычу кот.

— Кого убили?

— Я убью.

— Так сядешь же. А я с детьми останусь. Или тебе, как чернокнижнику, можно? «Сколько я зарезал, сколько перерезал»…

Я активно молола языком, несла всякую чушь, не вдумываясь особо в смысл сказанного. Цель была другой: сбить накал раздражения с «я убью» хотя бы до «вот же скотина». Надо сказать, у меня получилось — муж сначала раздраженно вскинулся, потом, очевидно, вспомнил, что грубости и хамства родная жена, в отличие от слуг и родни, не потерпит, и недовольно проворчал:

— Выпорю как минимум.

Вот. Уже легче.

— И кого?

— Дурня того, что последним в род вошел.

— To есть собственного сына? И не морщись. Арт твой сын, хоть и бастард.

В ответ — нечто нечленораздельное, но явно нелестное для милой женушки и ее умственных способностей. Ладно, на этот раз сделаю вид, что не расслышала.

— И что он натворил?

— Устроил в поместье дождь из земляных червей и лягушек. Ну и пару скелетов поднял на местном кладбище, но это мелочи, там ограда заговоренная, ни одного зомби наружу не пропустит.

Крыша, ау!

— Варт… Ты вот сейчас серьезно? To есть мальчику подчинилась магическая книга?

С явным намеком: «А я тебе, идиоту высокомерному, говорила, что нельзя печатные колдовские фолианты по дальним поместьям рассылать, бабахнуть может так, что костей не соберешь». Великий и ужасный черный маг намек понял и скривился:

— У бастардов магия не просыпается.

Вот же упертый!

— Ритону скажи.

Муж передернул плечами:

— Он с тройняшками побратался.

Непробиваемый, блин.

— Тогда одно из двух: либо и этот с кем-то совсем недавно успел побрататься, либо теперь у незаконнорожденных тоже Сила появляться начнет.

Меня одарили взглядом а-ля Фредди Крюггер рядом с очередной жертвой.

— И что теперь с ним делать?

Читай: «Куда его теперь девать?»

— Как что? Пусть вместе с тройняшками занимается. У всех четверых рвения прибавится.

А у нас с тобой, мой любимый супруг, вместо рвения прибавится головной боли…

Вечером того же дня великий и ужасный черный маг появился в столичном доме вместе с провинившимся байстрюком. Парня определили в ту же комнату, в которой он жил с момента появления у отца. С тройняшками я поговорила на доступном им языке, то есть пригрозила отправить к любимой бабушке на пару-тройку месяцев, полностью лишив детей магии и запретив на долгое время любое общение с Ритоном, если хоть один из мальчишек попробует обидеть зашуганного и замкнутого Арта. Наследники выслушали мать с серьезными моськами и вроде прониклись. Самого бастарда муж действительно выпорол на конюшне, причем самолично, чтобы впредь неповадно было из любопытства чужие вещи без спроса таскать.

А утро следующего дня неожиданно для всех началось с сирены. Громкие, пронзительные, длительные звуки ввинчивались сверлами в мозг и, казалось, готовы были поднять всех зомби в округе и упокоить тех живых, кто еще не лишился слуха. Длилась эта невероятная какофония целых две минуты, пока пришедший в себя после резкого пробуждения чернокнижник не догадался накинуть полог тишины на весь дом.

— Кого обокрали?

— Боюсь, тут что-то похуже… Родная, посидите пока все дома. Просто так защитный полог этого здания не срабатывает…

Открыв портал: любимый и ненаглядный муж привычно исчез в неизвестном направлении. Я только плечами пожала, затем нехотя поднялась с нагретой за ночь постели и направилась в детскую — выяснять масштабы вероятных разрушений. «Оказалось, я напрасно волновалась». Мелкие восприняли громкие резкие звуки как еще один повод для развлечения: полуторагодовалая Ивонна на пару с двухмесячной Лизеттой тщательно подражали уже вырубленному защитному пологу, Зира, которой на днях исполнилось пять, увлеченно творила, грозя создать очередного монстра-Франкенштейна на радость как учителю, так и отцу, непоседливых тройняшек в комнате застать не удалось, а вот в глазах следившей за наследниками Верис читался вопрос. Я покачала головой: понятия не имею, что творится. Да и не уверена, что хотела бы быть в курсе. Меньше знаешь — крепче спишь…

Варт вернулся после обеда, хмурый и недовольный, как медведь-шатун, разбуженный в феврале горе-охотником. На мой молчаливый вопрос выдал:

— Магия вышла из-под контроля по всей столице и, боюсь, в провинции тоже.

Оля-ля…

— Это то, о чем я подумала? Магические талмуды?

— Да.

Интересоваться, какого-такого лешего великие маги не предусмотрели подобное, вполне вероятное, развитие событий, я не стала. Гордыня еще никому в жизни не помогла.

— Бастарды?

— Не только. Обычные жители, слуги… Не коснулось только рабов.

Чудесная новость… Вот хочется мне знать, если я этого «умника» прямо здесь прибью и спишу данные действия на состояние аффекта, меня помилуют?

Ирма:

Муж хмыкнул и покачал головой, заинтересованно читая какую-то статью на экране монитора:

— Я и понятия не имел, что у Иры такое бурное прошлое. С другой стороны… Возможно, она и сама об этом не знала.

Видя мое недоумение, Тоша пояснил:

— Тебя вовсю пиарят, родная. Только пиар этот черный-пречерный. Не удивлюсь, если бывшая Ирина одноклассница решительно вышла на тропу войны.

— Рита? — изумилась я, давным-давно выкинув из головы несчастную женщину. — Что конкретно она пишет?

— Охотно раскрывает доверчивой общественности глаза на детство и юность одной новомодной писательницы. Например, с радостью оповещает всех желающих ее слушать, что девственности твоя подруга лишилась в пятнадцать лет, причем, судя по всему, определенно имел место свальный грех. Ирма, счастье мое, не красней, не стоит принимать всякую чушь близко к сердцу.

— Это подло!

— Согласен. Но когда мозгов нет, поможет только лоботомия. Не забивай себе голову, любимая.

Остатки последних моих книг разлетелись за три дня, народ начал массово скачивать электронные экземпляры, мой гонорар мгновенно увеличился. Издательство снова и снова напоминало о необходимости продаж новых текстов, пока народ желал прочитать как можно больше произведений скандального автора, я же ощущала себя полностью опустошенной и будто бы прилюдно облитой грязью и помоями. Никогда, даже в самых ужасных кошмарах, я и предположить не могла, что Рита опустится до подобной низости.

Через сутки после появления гадких и лживых текстов на разных сайтах Интернета мой телефон начали обрывать нахальные журналисты. Отвечал неизменно Тоша, причем ответы были всегда одни и те же, словно под копирку:

— Извините, жена сейчас занимается грудным ребенком. Интервью? Обязательно даст. Через пару дней, после того как подаст в суд иск о защите чести и достоинства. Конечно же, вы узнаете обо всем первыми. Да, спасибо, и вам всего хорошего.

Ира вышла на связь через пару дней после начала травли. Подруга выглядела взволнованной и измученной. Строгий, но в то же время элегантный темно-синий брючный костюм тщательно подчеркивал всевозможные достоинства слегка располневшей фигуры.

— Как дела в Зазеркалье? Судя по потухшему взгляду тебя опять кто-то ест.

Я вымученно улыбнулась.

— Почему людям не живется спокойно? Я же ее не трогала, ни словом ни делом, за что она так со мной?

— Она, говоришь? А до этого на презентации… To есть эта дурында снова решила проявить характер? Было бы что проявлять, скажу я по секрету. Что произошло на этот раз? Не томи, Ирма. И не нужно играть трагическую героиню. Ничего действительно ужасного Ритка сделать не способна при всем желании. Она по своей натуре всего лишь мелкая пакостница.

— Грязь… Она льет на меня грязь в Интернете, пишет гадости на различных сайтах, придумывает невесть что, лжет, не краснея. И ведь ей же верят!

— А книги твои при этом продаются в разы лучше. И могу поспорить, что издательство пищит от восторга и требует как можно больше новых «шЫдевров». Я права?

— Да, конечно, Тоша тоже утверждает, что это пиар, пусть и «черный». Но… Ира, как? Как она может? Откуда в ней столько ненависти и злобы? Я же в ней нигде больше не пересекаюсь!

Подруга покачала головой:

— Нам с тобой через несколько дней исполнится сорок лет, моя дорогая. Целых сорок лет. Тебе — раньше, мне — позже, бОльшая часть жизни давно прожита. Пора, наконец, повзрослеть, Ирма, снять любимые розовые очки, внимательно оглядеться вокруг и, как бы ни было больно, попытаться осознать: многие люди по своей натуре — лживые, злобные, завистливые твари. Им мало жить так, как хочется, им обязательно надо хорошенько нагадить ближнему своему, причинить ему боль, особенно если тот успешен, известен, богат. А Ритка, в отличие от Мишки, памяти не лишалась, она прекрасно все помнит: и нашу с ним глупую псевдосвадьбу, и его тщетные попытки вернуться через полгода, и излишнюю восторженность, с которой этот безмозглый толстый тюфяк тогда, на встрече выпускников, на меня весь вечер пялился. Помнит, бесится, ревнует. Она же по нему с отрочества сохла, каждый день своей безответной «любви» глазки строила, обстреливала с головы до ног, одевалась нарядно, красилась для него, а он, бессовестный, только меня и замечал. Так что ничего удивительного в поведении этой безмозглой курицы нет. Давай рассказывай, да в подробностях, что конкретно Ритка по Сети сейчас разгоняет, потому что, насколько я знаю характер Антона, у твоего мужа уже есть четкий и тщательно продуманный план дальнейших действий.

Внимательно выслушав сплетни, ни разу не перебив, моя собеседница задумалась всего лишь на мгновение, а затем начала отвечать, четко по всем пунктам. Мне пришлось вооружиться ручкой с листом бумаги, чтобы ни в коем случае ничего не забыть и не пропустить, так как информации было чересчур много. Получив необходимые ответы и проверив: все ли записано, я спросила:

— Ты в костюме? Что-то случилось?

— У нас постоянно что-то случается, — небрежно махнула рукой подруга. — Спокойных дней по пальцам пересчитать можно. Как на вулкане живем, честное слово. В этот раз, например, выбилась из-под контроля магия. Ирма, дыши. Это не так уж сложно. Вот так, умница. Ничего смертельного не произошло. Ну подумаешь, бастардам, слугам и обычным гражданам, включая женщин, стало доступно запретное ранее колдовство, в том числе и черномагическое. Такое положение дел даже полезно для касты местных зажравшихся магов. Может, горизонты расширят и поймут, что люди вокруг них тоже права имеют, не одни вечные обязанности.

— Его Сиятельство, наверное, недоволен, — у меня в голове не укладывалось данное невероятное событие.

— Его Сиятельство находится в состоянии перманентного бешенства. Третью ночь дома не спит, на настойках практически живет, тщетно пытаясь разгрести тот бардак, который сам же в свое время и устроил. Кто просил его, идиота чернокнижного, магические талмуды печатать? Жалко было деньги на переписчиков тратить? Сэкономить захотел? Ну вот теперь и получай.

— Я слабо себе представляю, что творится вокруг.

— Да ничего хорошего. У нас сегодня шикарное развлечение было: новенькая молоденькая служанка устала от повседневных забот и личных проблем, сначала нарыдалась вдоволь, а затем и распсиховалась в собственной комнате, ну и с кончиков пальцев молнии сорвались, небольшие, правда, но о-о-очень яркие. Итог: пожар в небольшом помещении и шок у ранее не способной к колдовству глупой девчонки. И такие случаи регулярно происходят по всей столице, пугая и самих доморощенных колдунов, и окружающих. До провинции эта напасть вроде бы пока не добралась, слава всем местным богам, так что я хочу всех детей к бабушке спровадить, так сказать, от греха подальше. Варт оставил разовый телепорт, слуги активно собирают вещи, скоро отправимся в гости. Надеюсь, ненадолго.

— Ты с ними останешься?

— Не знаю пока. Там посмотрим. Но чемодан со шмотками я все же возьму.

Ирина:

В подробностях поведав подруге о некоторых особо ярких грехах молодости, я наконец-то отлипла от зеркала и решительно отправилась в детскую. Мы с Зойкой собирались переправить к родичам семерых детей, сами же пока понятия не имели, останемся в гостях или вернемся домой. Слишком много факторов нужно было учитывать при любом раскладе, и первый из них: наличие/отсутствие подобного разгула магии в провинции. Слухи до столицы по этому поводу доходили весьма противоречивые, кто-то яростно утверждал, что вне стен этого несчастного города все осталось по-прежнему и аристократические семьи, не появлявшиеся здесь годами, не пострадали, другие с пеной у рта уверяли, что колдовство неизбежно проявилось во многих домах захолустья, независимо от положения в обществе членов семьи. Я пока склонялась к желанному первому варианту, но для собственного спокойствия предпочитала самостоятельно убедиться во всем на месте.

Наша дружная разношерстная компания объявилась на уже знакомой площадке из утрамбованного гравия через полчаса — семеро детей и трое взрослых: мы с Зойкой и Зим в качестве незаменимого и покладистого вьючного осла.

Пожилой дворецкий, распахнувший деревянную дверь и почтительно склонившийся в поклоне, был одет в совершенно иную ливрею, не настолько старую и поношенную, смотреть на этого невысокого лысого мужчину уже можно было без слез в глазах. Видимо, благодаря перепродаже сотен книг благосостояние семьи неуклонно росло.

Нас принимали в той же гостиной. У меня появилось стойкое ощущение дежавю, когда свекровь поднялась навстречу нашей орде из-за того же самого небольшого журнального столика, за которым неспешно раскладывала нечто вроде пасьянса из местного аналога игральных карт — квадратных карточек с номерами.

— Ирма! Какой приятный сюрприз!

Ага-угу. А платье-то сшито по моде последнего сезона: с рукавами буф и длинными волнистыми юбками. В таком же точно, только розовом, не синем, форсила недавно дальняя родственница Императора, молодая Аглая ранос дорт Начиреонис, богатая и видная невеста, хоть и глупая, как пробка. Да и ожерелье на шее у «матушки» не из дешевых: все же натуральный морской жемчуг; материал дорогой, так как страна выхода к морю не имеет и приобретает камни у перекупщиков… Тут, я гляжу, жизнь постепенно налаживается.

Отправив детей и Зойку наверх и наказав приятельнице вещи пока не разбирать, а Зима — отдыхать в людскую, охотно присоединилась к свекрови, взяла в руки милую чашечку из тонкого фарфора с изображением пасторальной сценки: пастушок с пастушкой милуются на фоне нескольких овечек, — отпила налитый туда черный чай и завела пустой разговор о погоде. Аренила беседу охотно поддержала, активно жалуясь на здоровье, довольно толсто намекая на новинки из типографии и в подробностях рассказывая о местной посевной.

Наконец я посчитала, что уже можно переходить к теме появления здесь.

— Матушка, как у вас с магией?

Как ни странно, меня поняли. Женщина нахмурилась:

— To есть до столицы эта напасть тоже докатилась? А я-то уже понадеялась…

Оп-па-па…

— Увы. Даже наоборот: со столицы все и началось.

Как оказалось, провинцию тоже лихорадило неслабо. Если в главном городе государства магия была подвластна каждому пятому, то здесь — каждому третьему. К старшему сыну свекрови вернулись колдовские способности, не столь впечатляющие как у его младшего брата, конечно, но вызвать жуткую грозу в качестве демонстрации силы Лоринариус недавно смог.

— Я в этих делах практически ничего не смыслю, — вздохнула моя собеседница, — но сын утверждает, что снова видит плетения, не доступные ему после выгорания.

— Плетения?

— Не спрашивай, Ирма. Все, что я знаю: каждый маг после инициации обретает способность видеть плетения. И чем четче он видит, тем сильнее становится.

— А Лоринариус…

— Пока все расплывчато, но постепенно проясняется.

Весело…

— To есть существует вероятность, что старший сын оспорит власть у младшего? — каюсь, в данную минуту Мое Сиятельство волновал только этот, довольно меркантильный вопрос. Очень не хотелось переезжать жить в глушь. Все же обитание в столице, несмотря на уйму минусов, имеет и явные плюсы.

— Нет, — поспешила успокоить меня родственница, прекрасно поняв страхи невестки. — Сила Рода уже приняла Вартариуса. В этом смысле ничего изменить нельзя, и Лоринариус ни на что не претендует. — И сразу же, без перехода, резко меняя тему:

— Ирма, та женщина, с которой ты появилась, кто она?

Моя личная головная боль… Я ведь прекрасно понимаю, о чем конкретно спрашивает свекровь…

— Матушка, с Зоей все сложно. Ее ребенок — сын дракона от первого брака, сам дракон, хоть и полукровка. Сейчас она замужем вторично, за Алексом, мажордомом.

To есть, в переводе на нормальный человеческий язык и здешние «замороченные» реалии, Зойка несомненно принадлежит к классу бастардов из-за вторичного замужества, но при этом она еще и мать чуть ли не божественного существа. Драконов здесь боятся, и не зря. Так что хочется верить, что тесная биологическая связь с мелким поможет сестре Антона, и унижать девчонку не станут. Ну а если и будут говорить гадости, то исключительно за глаза.

Аренила кивнула, принимая объяснение.

— Ты останешься?

По идее, надо бы. Да, с колдовством здесь, как оказалось, тоже серьезный напряг, но раз все равно попала сюда… Будет достаточно времени обсудить с родней развитие книжного бизнеса. Той же свекрови лучше знать, какая именно литература сейчас пользуется спросом среди местного населения.

— До завтра — точно.

— Отлично, — довольно улыбнулась моя собеседница. — Тогда я прикажу слугам готовить праздничный ужин.

Угу, нашли праздник: жена главы рода в кои-то веки соизволила переночевать у родственников в захолустье.

До ужина оставалось четыре часа, я, извинившись и прервав общение, поднялась наверх, заглянула к наследникам: мальчишки что-то обсуждали, заговорщицки шепчась у окна, Зира обдумывала создание очередного монстрика, Ивонна и Лизетта изволили почивать после сытной кормежки. Две служанки, приставленные наблюдать за детьми, при моем появлении попытались подняться со стульев и почтительно поклониться, но я покачала головой и закрыла дверь снаружи. Так, теперь к Зойке.

Донас, драконенок, только что накормленный и явно довольный жизнью, потягивался на руках у матери, сидевшей в глубоком мягком кресле неподалеку от кровати.

— Как прошло общение?

Я присела напротив, на стул, с наслаждением вытянула ноги, пожала плечами:

— Можно сказать, довольно продуктивно. Остаемся до завтра. Магия и тут вышла из-под контроля, так что обрадую по приезде мужа. Вечером состоится якобы торжественный ужин. В честь нашего появления. Ты спустишься?

— Не вижу смысла.

Оно и верно. Присмотришь за детьми. Не оставлять же их на чужих нерадивых слуг.

— Как хочешь. Тогда прикажу, чтобы и тебя, и мелких накормили здесь. Кстати… К старшему сыну свекрови, хозяину этого поместья, начала возвращаться магия.

— Чем это нам грозит?

— Вроде бы ничем. Но сообщить Вартариусу необходимо. Завтра. Все дурное — завтра. Сегодня едим, отдыхаем, плюс я поговорю насчет расширения рынка сбыта.

Все-таки земное воспитание — великая вещь. Собеседница не стала спрашивать:

«Зачем тебе столько денег», как непременно сделал бы мой ненаглядный супруг, наоборот, кивнула.

— По-моему, с этой магией сейчас лучше всего печатать именно колдовские талмуды.

— Сначала нужно удостовериться, что народ здесь действительно жаждет превратиться в сильных волшебников.

Нас прервали: пожилая служанка, заглянувшая в комнату, робко сообщила, что Мое Сиятельство «вот прямо сейчас» желает видеть хозяин дома. Мы с сестрой Антона понятливо переглянулись. Что ж, сходим пообщаемся.