Глава 15. Для успеха в жизни умение обращаться с людьми гораздо важнее обладания…

Глава 15. Для успеха в жизни умение обращаться с людьми гораздо важнее обладания талантом. Джон Леббок. Дорога, дорога похожа на друга, Похожа на друга, с которым всегда, Всегда интересно и даже не тесно На узенькой самой тропе никогда. Мультфильм «По дороге с облаками»

Глава имения, Лоринариус ранос дорт Антариониус, трудился на благо семьи в своем кабинете, небольшой полутемной комнате, больше всего похожей на склад ненужных вещей и непонятно для чего хранившихся стопок бумаги. Если бы не фигура мужчины, больше всего походившая на медведя, я назвала бы деверя червем, только не книжным, а бумажным. Угрюмый и неуклюжий громила, выглядел хозяин дома за столом так же необычно, как корова на льду. Со стороны казалось, что несчастное деревянное сооружение развалится от малейшего движения Лоринариуса. И потому, когда брат Варта поднялся мне навстречу, каюсь, больше всего я ожидала услышать облегченный скрип мебели. Не услышала. Вместо этого комнату заполнил густой бас собеседника:

— Здравствуйте, Ирма. Рад вас видеть. Прошу, присаживайтесь.

Села в кресло, точно такое же, как у деверя, высокое, глубокое, с длинными удобными подлокотниками. Вообще-то, я впервые видела родственника настолько близко. Когда его семья приезжала к нам почти девять лет назад, мужчина старался как можно реже показываться на людях и как можно чаще отсиживаться в выделенных ему комнатах. В принципе, внешне они с Вартом имели много общего, сразу видно родных братьев, только муж был меньше ростом, более жилист и искусен в общении. Здесь же передо мной сидел некий тролль с резкими, словно высеченными из камня, чертами лица, неплохо накачанной мускулатурой и гривой волос, которые мужчина удерживал деревянным обручем.

— Ирма, вы уже слышали о проблемах с магией?

— Увы. Собственно, по этой причине мы с детьми и решили воспользоваться вашим гостеприимством — в столице творится что-то непонятное. Я понадеялась, что хотя бы здесь можно будет передохнуть от неожиданных магических прорывов.

— К сожалению, здесь дела обстоят еще хуже. Мы не привыкли к магическим ритуалам и совершенно не умеем пользоваться той силой, что может быть заложена в каждом из нас. Для обучения новых магов нужна особенная литература. Насколько я слышал, вы владеете типографией в столице?

Вышла я от деверя через два часа, с трудом сдерживая довольную улыбку. Лоринариус сильно удивился, когда осознал, что золовка довольно неплохо разбирается в экономике и, о ужас, умеет и любит торговаться. В принципе, каждый получил то, что хотел: я расширила рынки сбыта, получив обещание отправлять развлекательную литературу еще глубже в страну, небольшим помещикам и зажиточным крестьянам (среди последних грамотные люди встречались довольно редко), мой собеседник должен был найти средства, чтобы закупить необходимые ему и местным «колдунам» магические талмуды.

Ирма:

Подруга как обычно оказалась права. У Тоши действительно созрел вполне четкий план дальнейших действий. Правда, для воплощения замысла супруга мне необходимо было вспомнить свое давнее прошлое и на несколько часов вновь стать холодной и неприступной аристократкой: любимый попросил дать развернутое интервью нескольким СМИ. Нужно было публично опровергнуть те грязные сплетни, что гуляли сейчас обо мне по Интернету.

Издательство и в этот раз взяло на себя всевозможные организационные вопросы. Было решено собраться в том же книжном зале, причем на интервью должны были присутствовать всего лишь пять представителей различных средств массовой информации: двое из газет и трое из глянцевых журналов.

Особо наряжаться на этот раз я не стала: длинное, полностью закрытое платье терракотового цвета, черные кожаные полуботинки, шляпка-таблетка под цвет обуви. Ну и краска на ресницах и губах. Все. В этот раз — чем проще, тем лучше.

На интервью отправилась с мужем, уже в машине, присланной издательством, начала входить в роль. Любимый потом заметил, что никогда не видел меня настолько отрешенной и величественной.

Тот же зал с креслами для меня и Тоши и стульями для всех остальных, журналисты, фотографы.

— Ирина, журнал «Мода и Очаг». Расскажите, как вы начали писать.

— Ирина, газета «Все обо всех». Правда ли, что вы знакомы с женщиной, устроившей скандал на вашей встрече с читателями?

— Ирина, журнал «Звезды вокруг нас». В Интернете о вашем прошлом ходят разные слухи. Какие из них вы могли бы подтвердить, а какие — опровергнуть?

— Ирина, газета «Веселые ребята». Вы действительно подали в суд на скандалистку?

Вопросы сыпались один за другим. Если бы не муштра, которой я подвергалась в детстве и юности, интервью давно пришлось бы прервать, а так… Я смогла, выдержала, справилась, победила грязноротую Риту на ее же поле. Теперь можно и домой, к детям…

— Иди ко мне, моя Снежная Королева, — любимый крепко обнял меня, едва закрылась входная дверь, прижал к себе. — Ну-ну, не надо. Родная, не плачь. Все получилось. И все закончилось. Не думай больше ни о чем. Милая, ну не надо.

Слезы безостановочно текли из глаз, но вместе с жидкостью уходили и тревога, страх, боль..

Ирина:

Ужин, ужин… Да кому он нужен… Вот, почти стихи, блин.

Идти никуда не хотелось. Правда, последние несколько минут живот активно бурчал, но в данном случае его мнением можно было пренебречь. Общение с дражайшим родственником вымотало до предела, хотелось завернуться в плед или теплое покрывало и уснуть. Поставленной перед собой цели я добилась, и это не может не радовать, но вот…

— Ира! Ира, вставай! Да вставай же ты!

«Ира»? На «ты»? И голос взволнованный…

— Зоя?

— Тройняшки обернулись.

И дрема, и хандра слетели мгновенно. Я подскочила на нагретой постели.

— Как обернулись?

— Понятия не имею. Но в детской теперь рыдают младшие, а по коридорам топают драконята.

Вашу… да да через колоду, да об колено!

Вылетела из кровати в том, в чем была, — местной пижаме серого цвета, широкой и длинной вещице, закрывающей все, что можно, помчалась в коридор.

Убью. Всех. И каждого. Какого лешего!!! Кровь просыпается не раньше десяти- двенадцати лет! Лор сам меня клятвенно уверял, что раньше срока с мальчишками ничего не случится! Вот его в первую очередь и убью! На куски зубами разорву! Лично!!! Предлагала же нацепить на этих шалопаев медальоны! «Да что ты, Ира, ну зачем, у них настолько кровь разбавлена, что может..»

Да: точно, три драконенка, небольших размеров, со сложенными за спинами крыльями и явно перепуганными мордами, и все трое — коричневого цвета. Вот Варт обрадуется!!!

От волнения дыхнула горячим паром, один за драконят испугался еще больше, громко заверещал, я почувствовала, что сама начинаю оборачиваться…

— Милая, смотри на меня! Родная! Ира!

Варт.

— Убью.

— Не беспокойтесь, герцог, если Ира угрожает, значит, в себя пришла, и оборота не будет.

Лор.

— И тебя тоже.

Тихий мужской смешок. Похоже, смеются оба.

— Глаза открой, победительница драконов.

Открыла. Варт. Лор. Сыновья. Все пятеро — в человеческих обличиях. У мальчишек вид испуганный. Ну да, одно дело — знать, что мама является драконом, и совсем другое — видеть, как она выдыхает пар и пытается обернуться.

— Мы?..

— Там же.

— Лор, как получилось, что…

Я не договорила, но дракон и так понял суть вопроса.

— Видимо, сбои все в той же магии. Мы ведь магические существа, если ты помнишь.

Вернее, выведенные искусственно и напичканные магией под завязку. Но этого я, конечно же, не сказала.

Великий и ужасный черный маг переправил нас всех обратно домой, а сам остался на торжественный ужин. Через силу остался, кстати: услышав мое предложение посидеть с любимыми родственниками, скривился и попытался «откосить». Не вышло. Я напомнила, что ужин устраивается торжественный, что повара стараются ради нас, что он давно не видел родных людей… На этом пункте супруг фыркнул, но при сыновьях и бароне спорить с женой не стал. И то хлеб.

— Лор… — Я оперлась спиной на подоконник и выжидающе уставилась на дракона. — Это получается, пацанам уже сейчас надо учителей нанимать? Не рано? В восемь лет-то?

— Ира… — мой собеседник откинулся на спинку дивана в одной из гостиных на первом этаже, чуть прикрыл глаза и устало потер переносицу. — Что ты хочешь услышать? Да, рано, Да, надо нанимать. Вспомни свои неконтролируемые выбросы огня. У тройняшек будет еще хуже: они дети, не умеют держать себя в руках. Хочешь однажды проснуться в пылающем доме?

Нет, конечно, не хочу, но перспектива не радовала.

— Маленькие они слишком, чтобы к вам их отсылать.

— Хорошо, пусть не к нам, — как-то подозрительно легко согласился барон. — Давай я буду заниматься с ними здесь; ты чего больше хочешь: пожара или наводнения?

— Намекаешь, что здесь нет таких возможностей, которые доступны тебе в ваших пещерах? Можно с Вартом на полигон уходить.

Лор сморщился, но «пещеры» привычно проглотил.

— Полигон — это, по сути, свернутое пространство. Спроси герцога, есть ли у его возможность уделять детям сразу пять-восемь часов в сутки? Ведь обратно мы без Его Сиятельства вернуться не сможем.

— Тогда медальоны на шею. И не кривись. Я не отпущу мальчишек к вам. Точка.

— Обернулись? — синяки под глазами подсказывали, что Ирма снова плохо спала.

— Угу. Теперь род пополнился тремя мелкими дракошками. Я просто счастлива, блин.

— А… Его Сиятельство?

— А Его Сиятельство получил подушкой по лбу и отправился жить к непосредственному начальству. Тщеславный индюк.

Чуть полноватые губы растянулись в улыбке:

— Чем он тебя снова довел?

— Тем, что «по секрету всему свету» практически сразу растрезвонил своим дружкам магам о способностях мелких.

— Это плохо?

— Ирма, не глупи. Дети один раз обернулись, и то из-за сбоя магии, ничего не умеют, фиг его знает, что там дальше будет, придут к ним способности или нет. Рано еще хвастать. Но это ж Варт! Вот честно, если б не клятва рода, давно б самолично прибила! Ладно, забей. Что там с твоим пиаром?

— Рита пока молчит, — не сказала бы, чтобы Ирма выглядела чересчур огорченной данным фактом. — Интервью, или, как говорит Тоша, пресс-конференцию, я дала, ответила на все вопросы. Ты была права: их мало интересовало мое творчество. А вот те сплетни, что гуляют обо мне по Интернету..

Наивный ребенок. Сорок лет, а ума так и не нажила.

— Так обычно и бывает. Творчество? Это и в книгах прочитать можно. А вот грязное белье! Вот тут самый смак. Антон подал в суд?

— Да, — подруга словно колебалась, рассказывать или нет. — Я, если честно, не знаю… Надо было ли… Может… Может, хватило бы обычного общения с журналистами…

Я от скуки подбросила вверх и поймала золотой кулончик с выгравированной на нем змейкой.

— Нет, Ирма, не быть тебе бизнес-леди. Обычное общение. Это ж Ритка. Такие, как она, понимают только наказание рублем.

— Они и так небогаты, — моя собеседница вздохнула. — Видела бы ты, во что она была одета…

— Да плевать. Пока не заплатит штраф, не поймет, что за свои слова необходимо отвечать. И не смей ее прощать.

— Прощать? Мы с ней больше не общались.

— Еще не вечер, подруга. Как только судья вынесет решение и назовет сумму штрафа, эта дурында тут же появится на горизонте: начнет слезу выжимать, на жалость давить, о мелких своих вспомнит. Уж поверь мне. Я такую породу повидала.

Выслушала, кивнула как-то подавленно. Мать Тереза, блин.

— Как там твое творчество? Все так же пугаешь народ смесью политики и мистики?

Вот: улыбнулась. Сейчас, чувствую, я получу стихом по мозгам за желание отвлечь.

— Нет, я теперь любовную лирику пишу. Послушаешь?

И смотрит умоляюще. Блин, где мое молоко за вредность? Киваю. Ирма оживляется, в руках появляется знакомая тетрадь. Ну все, кто не спрятался, я не виноват…

— Я озаглавила его «Ненужное чувство».

Ой, мамочки… Зачем я спросила…

На сердце пустота.

В душе огонь затушен.

Теперь я уж не та.

Ты наступил на душу.

Мне больно — я терплю.

Мне горько — улыбаюсь.

Я так тебя люблю,

Что чувством этим маюсь.

К чему вся эта боль?

К чему улыбки, слезы?

Не любишь ты. Позволь.

Увял цветок мимозы.

Мне руку не подашь,

Ничем мне не поможешь,

Не скажешь мне: «Я ваш»,

И мир к ногам не сложишь.

Любовь во мне умрет.

Но все ж я не забуду

Души своей полет,

И мучиться я буду.

Мда… Диагноз налицо… Врачи, ау! У вас, похоже, пациент из дурки сбежал… — Антону не читай. Остальные, думаю, ЭТО выдержат.

Ирма:

Интервью, или, как говорит Тоша, пресс-конференцию, закончили уже давно, а я никак не могла прийти в себя, забыть эту жидкую грязь, так и сочившуюся из каждого вопроса, эти отвратительные ощущения, оставшиеся после масленых взглядов журналистов и фотографов, эти слухи и домыслы, так и гулявшие по Сети…

После первых «бумажных» публикаций любимый завел мне электронную почту, ее адрес довольно быстро разошелся по всем мало-мальски значительным сайтам, и в папки «Входящие» и «Спам» частенько приходили многочисленные письма от читателей, как хвалебные, так и ругательные, коммерческие предложения различных фирма и прочая ерунда. Каждый раз, открывая почту, я невольно задерживала дыхание: ведь любое письмо могло содержать в себе, как популярно сегодня говорить, и положительную, и отрицательную энергетику. Супруг над моими страхами добродушно посмеивался и несколько раз предлагал сделать переадресацию на его рабочий «ящик». Я была не против, но Ира, однажды услышав о таком предложении, фыркнула: «Ты до старости за его спиной сидеть будешь? Не надоело еще?» В словах подруги, несомненно, была горькая правда: мне действительно необходимо было учиться самостоятельности, пусть и в подобных вопросах…

Сегодня во «Входящих» лежало только одно письмо, озаглавленное патетично: «Пощади!!!»

Решалась я открыть мигавший конвертик минуты три, не меньше. Наконец любопытство победило страх, и я щелкнула по теме письма.

«Ира я знаю что была неправа но ведь у меня маленькие дите! Нет столько денег чтобы заплатить! Ира нам же есть что то нада да и Миша… Он болеет сейчас где я такую суму найду!»

Письмо пестрело ошибками, через которые было очень тяжело продираться. Впрочем, можно было просто посмотреть на подпись: «Рита». Так я и знала…

— Нет, нет и нет. Послушай Антона. Эта стерва с тебя не слезет. Вердикт справедливый, заплатить им нужно. Ирма, ну пойми же, в конце-то концов! Есть люди, понимающие только наказание рублем. Простишь сейчас — в следующий раз она сделает подлость твоим детям, просто потому что они — твои. Ты правда хочешь, чтобы Алиса или мальчишки плакали из-за этой дуры?

Не хочу. Подруга права, но…

— Я потом ночью спать не смогу..

Ира негодующе фыркнула:

— Глупости. Прекрасно сможешь. Настигнет бессонница — накропаешь очередную «нетленку». Ирма, я серьезно: не смей ее прощать.

Что на это ответишь… Никаких доводов у меня не осталось, так что я лишь кивнула: вердикт справедливый, заплатить им нужно…

Ирина:

Тройняшки получили на шеи по медальону и забыли об оборотах еще на несколько лет как минимум. А у меня появился очередной козырь в общении с чешуйчатыми чудищами. Теперь, когда точно было известно, что трое из шести детей, несмотря на сильно разбавленную кровь, способны как минимум оборачиваться, я могла не беспокоиться, что отступник, до сих пор пытавшийся вернуть власть над сыном, будет выслушан и поддержан хоть кем-то из сородичей. Удовлетворение — приятное чувство. А уж когда оно удваивается…

— Нет, нет и нет. Послушай Антона. Эта стерва с тебя не слезет. Вердикт справедливый, заплатить им нужно. Ирма, ну пойми же, в конце-то концов! Есть люди, понимающие только наказание рублем. Простишь сейчас — в следующий раз она сделает подлость твоим детям, просто потому что они — твои. Ты правда хочешь, чтобы Алиса или мальчишки плакали из-за этой дуры? — Ирма, как и следовало ожидать, приняла слезливую писульку моей бывшей одноклассницы чересчур близко к сердцу. Наивный ребенок. Ничему ее жизнь не учит.

— Я потом ночью спать не смогу..

Действительно, сидит с синяками под глазами, уставшая и измученная. Не будь рядом Антона, уже давно б и имущество раздала, и в монашки постриглась бы. Ни малейшего признака деловой хватки. А ведь печатается, получает солидную прибыль, больше не сидит на шее у мужа. Должна была бы научиться логически мыслить. Как минимум… И все равно стремится пожалеть нахальную идиотку. У нее дети, муж больной, у них нет денег. Да народ послушать — все поголовно в нищете живут и бедами закусывают. А как в дом к кому заглянешь, так и удивишься и авто недешевому, и ремонту качественному, и безделушкам дорогим.

— Глупости. Прекрасно сможешь. Настигнет бессонница — накропаешь очередную «нетленку». Ирма, я серьезно: не смей ее прощать.

Вздыхает тяжело, словно это не Ритку, а ее заставляют штраф платить. Вот же дурында.

Мощный взрыв в городе недалеко от дворца заставил подпрыгнуть всех, находившихся в доме. Снова взвыла защитная сирена, вот только сейчас мужа носило непонятно где, а значит, отключить зловредную сигнализацию было, к сожалению, некому. Громкие, пронзительные, длительные звуки теперь воспринимались не как сверла, а как осиные жала, причем, судя по токсичному воздействию на мозг, ядовитые. Я готова была лечь в землю прямо на месте и самостоятельно закопаться, если бы это помогло избавиться от давившего на виски напряжения. Казалось, еще чуть-чуть, и череп взорвется. С трудом понимая, что происходит, я начала оборачиваться прямо в спальне, пытаясь хотя бы с помощью оборота избавиться от навязчивого воздействия сирены.

Сознание плыло, дробилось, менялось. Я словно находилась в нескольких местах одновременно, наблюдала за событиями, разворачивавшимися перед внутренним взором, и в то же время активно действовала там, «внутри», являясь одной из активных участниц любого действа. Возможно, именно так сходят с ума те, кому не посчастливилось навечно застрять в своих многочисленных мыслях, снах, желаниях. Я смогла очнуться от наваждения, правда, в облике дракона, лежа перед чьим-то тартаналом.

— Ну наконец-то, — облегченно выдохнули рядом.

«Маска, я тебя знаю».

— Лор?..

— Молчи уж, горе луковое.

— Почему… Луковое?..

Говорить было тяжело: язык с трудом ворочался, десны болели, полость рта распухла.

— Потому что. Трое суток без сознания. Мы боялись, что уже все…

Что «все», можно было и не объяснять. Круто меня приложило.

— Выпей, — перед драконьей мордой очутилась деревянная плошка с непонятной жидкостью. — Пей давай. Нюхает она.

Э… Я как бы дракон, не человек…

— Как пить?

— Языком, как кошка.

Смешно, угу.

— Ира, не дури. Глотай. Тебе сейчас ни в коем случае нельзя оборачиваться. Пей.

Кому сказать — не поверят… Бывший топ-менеджер, а ныне жена могущественного чернокнижника, лакает жидкость из плошки. Как животное. Стыд-то какой…

— Вот, умница. А теперь спать.

— А я… Что… Делала…

Язык заплетался, глаза и правда начали слипаться.

— А ты без сознания ле…

Остальное я уже не слышала.

Проснувшись, первым делом привычно потянулась. Открыла глаза: дома. Моргнула раз- другой-третий. Это что было-то? Страшный сон? Я и из плошки лакала? Точно сон…

— Живая. И даже здоровая.

Варт. Встал из кресла у окна, почему-то занавешенного длинной темной шторой, медленно подошел к кровати. Эй, это точно мой муж? Лицо осунулось, скулы заострились, под глазами «провалы». А вот сами глаза сверкают. И очень нехорошо…

— Милый?..

— Вот почему ты не можешь жить спокойно?

Безнадежно как-то, устало, да, но еще и безнадежно, словно понимает, что меня не исправить, при этом прибить явно жалко. Мамочки, то, что было… Не сон???

Следующие полчаса-час я покорно выслушивала тираду мужа на тему: «Почему одной дурной драконице не живется спокойно». В чем-то, конечно, великий и темный маг был совершенно прав: мне действительно, в отличие от Ирмы, частенько хотелось драйва, приключений, перемены мест и прочей чуши, так подходящей девочкам в пятнадцать- шестнадцать лет, но, по мнению Варта, абсолютно лишней для почтенной матери семейства. И все же… Все же… В том, что произошло, моей вины не было. Почти. Мое Сиятельство в очередной раз подвел дурной язык. За сутки до взрыва мы с Зойкой готовили к печати очередную книгу, смесь Гарри Поттера и Тома Сойера. Ну я и ляпнула, мол, везет кому-то, жизнь явно бьет ключом, и все по голове, а мне, с моими «драконьими» способностями, надо сидеть в четырех стенах, присматривать за детьми и постоянно скучать. Жаль, ведь могла бы развивать способности, путешествовать по мирам… Ляпнула и забыла, не подумала даже, что магия-то теперь вразнос пошла, несмотря на все усилия дипломированных колдунов, Силу к порядку призвать пока не удалось. Кто из богов меня услышал и в очередной раз решил за мой счет развлечься, понятия не имею, но тот самый взрыв у дворца, оказавшийся последствиями очередной неудачной волшбы, послужил катализатором. Мое желание начало сбываться. Необычным образом, да, но кто ж из нас, когда мечтает, за языком следит? Так что если бы не муж, барон и куча порошков, летала бы моя душенька вечно по тем неизвестным мирам, вдали от бездыханного тела.

— И что теперь?

Подруга взволнованно смотрела на меня с той стороны полированного «экрана».

— Да что… — пожала я плечами. — Сначала Лор устроит мне веселые дни; потом, если тяга к приключениям не пройдет, отдохну на острове… Как там Ритка?

— Выплатила штраф…

— Ага. А кого-то, судя по всему, совесть все же мучает.

Собеседница смущенно опустила глаза:

— Она дура и стерва, здесь я согласна, но дети… Они-то точно не виноваты.

— А при чем тут дети? Она что, квартиру продала? В рабство пошла? Нет? Тогда смысл переживать? Лучше скажи, как там твой очередной «шедевр»?

— Я решила попробовать себя в жанре ужасов. Ира!

Да, я не сдержалась и расхохоталась, но меня можно понять! Ирма и ужасы — это как балерина и пряничный домик.

— Прости, дорогая, но это действительно смешно.

— Вот. Тоша отреагировал так же..

— Ирма, ну не обижайся. У тебя любовные романы выходят похожими на лепет четырехлетки, а тут ужасы. Ладно, живой классик, пиши, посмотрим, может, этот жанр станет «твоим».