Глава 17. Бабушка рядышком с дедушкой Столько лет, столько лет вместе! Песня «Золотая свадьба». Семья начинается с детей. Герцен А. И

Ирма:

Весь тираж романа раскупили за две недели. Я, помня совет психолога, активно писала стихи, скидывая в них всевозможный каждодневный негатив. Мой агент заявил о необходимости печатать очередной сборник, хотя количество новых произведений было не так уж и велико.

— Какой сборник, Ирма? — удивилась подруга, услышав новости. — В прошлый раз там было, по-моему, тридцать семь стихов, в этот — чуть больше сорока. Вот смысл, а? Чтоб народ тебя не забыл? Не проще написать побольше и только потом публиковать?

Да, конечно, проще, но вот темы никак не желали приходить, я уже боялась, что, как говорится, «исписалась».

— Я так же сказала, — честно ответила я, думая при этом о завтрашней поездке в аквапарк. Тоша уже давно обещал сводить детей покататься на водных горках. А я наконец- то смогу оторваться от книг и побыть с семьей, — но издательство упорно утверждает, что мое имя постоянно должно быть на слуху. Роман уже вышел из печати и активно продается, почти весь тираж скупили. Теперь вот — стихи…

— Угу, ясно, — насмешливо фыркнула Ира, неспешно прихлебывая кофе. — Пишите, женщина, что хотите, но как можно быстрее, а мы будем на вашем имени денежки лопатой грести. Да, поздравь меня: мальчишки снова обернулись…

Судя по какому-то безнадежному и усталому тону обычно жизнерадостной собеседницы, этому важному событию предшествовало нечто как минимум драматическое.

— Нерадостно как-то ты это говоришь… Что-то случилось?

— Да что может случиться в этой насквозь прогнившей патриархальной стране, — скривилась, словно от сильной зубной боли, подруга. — Тут же День Семьи, помнишь? Ну вот, объявились дядья Варта с внуками. Мальчишки обидели Ритона, тройняшки этого не вынесли, ну и… В общем, весело было всем. Теперь обидчики избегают общаться с обиженными. И обе стороны ноют родным, как скучно им живется. — Отхлебнув еще пару глотков, Ира поставила чашку на столик и тяжело вздохнула. — А, еще новость: твои родители пожаловали.

Я вздрогнула от неожиданности и в изумлении уставилась на гладкую полированную поверхность.

— Мои? Зачем?

Что могло понадобиться людям, некогда продавшим собственную дочь ужасному черному магу, через десять лет полного молчания? Объявиться на День Семьи все равно что подчеркнуть важность кровных уз, их силу и необходимость поддерживать дальнейшее тесное общение. Будь я на месте Иры, меня уже била бы дрожь от ужаса.

— Фиг его знает, — кофейная чашка вновь вернулась в руки. Собеседница сделала очередной глоток и равнодушно пожала плечами. — У нас тут суматоха постоянно, мы пока не успели пообщаться…

Закончив разговор, я бездумно уставилась в свое отражение. Родители.

Объявились. Спустя десять лет. Наполненный жизнью яркий, разноцветный мир стремительно тускнел и терял краски. В душу ядовитой змеей медленно заползал уже знакомый страх. С трудом подавив накатившую панику, я потянулась к заветной тетради, взяла ручку. Мне надо писать… Надо выпустить из себя все негативные эмоции. Надо освободиться от вечного ужаса перед давшими мне жизнь жестокими и немилосердными людьми. Надо… Надо…

Не знаю, сколько я просидела, создавая один за другим разнообразные тексты, но когда наконец-то очнулась, за окном уже была чернильная мгла. Странно… А ведь мы с Ирой прекратили общаться еще при свете… Неужели…

— Ты ж моя вторая Ахматова, — послышался рядом любимый голос. — Ирма, родная, что случилось? У тебя совершенно серое лицо. И руки трясутся. Кто тебя так напугал? Ира?

— Нет, — я вымученно улыбнулась. — Это старые детские страхи. Они вернулись, хоть я и считала, что все давно забыто… Тоша, мои родители объявились…

— И что? — Нежные ласковые руки обняли меня и аккуратно прижали к мускулистому торсу. — Это уже не твои проблемы. А Ира с судьей сумеет разобраться. Чего ты испугалась, милая?

— Не знаю…

Я и правда не знала, почему меня так накрыло…

Ирина:

Арталия появилась в детской ближе к вечеру. Не сказать, что я пришла в восторг, увидев «матушку», но что-то подобное ожидала, и потому уже полчаса, среди игрушек, криков и кучи наследников, сидела здесь вместе с Аренилой. Нет, ну а что? Обе дамы — бабушки, обе имеют право пообщаться с внуками.

— Матушка! — моей «искренней» улыбке мог позавидовать любой зазвездившийся выпускник ВГИКа. — Рада вас видеть. Прошу, присаживайтесь.

Арталия в притворстве поднаторела не особо, и ее ответная улыбка вышла довольно кислой.

— Ваше Сиятельство, — поклон в сторону свекрови, мнившей себя моей защитницей и заступницей. — Я чрезвычайно рада видеть, что дочь вошла в ваш род.

Это намек на то, что первые годы никто к толстухе Ирме интереса не проявлял? Добрая ты дама, как я посмотрю…

— О, да. Мы все любим и ценим Ирму, — улыбка Аренилы больше всего напоминала дружелюбный оскал аллигатора. — Вы что-то хотели, Ваша Милость?

Вот: вот оно! Аристократизм все же впитывается с молоком матери, как и утонченное умение парой предложений размазать неугодного собеседника по стенке.

Мне до уровня матери Варта еще расти и расти. Ваша Милость — и сразу на место поставила. Женщина, что ты тут забыла, в обществе двух герцогинь?

На Земле, в России, думаю, нашлись бы дамы, способные в такой ситуации заявить в лоб о желании пообщаться с родной дочерью. Но то Земля. Здесь и сейчас жена судьи промямлила что-то неразборчивое, мол, мимо шла, решила зайти поздороваться, и быстренько выскочила из комнаты, полыхая щеками.

— Не бойся, Ирма, эта парочка больше не имеет над тобой власти.

Угу. Никто и не спорит…

— Матушка… Что они хотят? Ведь не просто же так…

— Нет, конечно, — пожала плечами свекровь, прерывая меня. — Думаю, все банально: деньги. Или же связи Вартариуса.

Правильным оказался второй вариант. Маменька Ирмы, видимо, шпионила за детской, потому что едва Аренила отправилась к себе, Арталия возникла на пороге со скорбным выражением на полном, одутловатом и не особо красивом лице. Дети к тому моменту побежали ужинать в компании Ингиры и Верис, и общаться нам никто не мешал.

— Ирма, детка, мы с папой всегда желали тебе только добра…

Ага, видела я то добро. Судя по ощущениям подруги, прочувствованным мной десять лет назад, от такого добра обычно или топятся, или вешаются. Но, естественно, я промолчала. Пока.

— Ты помнишь свою кузину, Дианарию?

Не помнила, но собеседница и не ждала ответа.

— Чудесная, милая девушка, очень добрая, преданная родителям, умная, красивая…

Так… Судя по количеству хвалебных эпитетов, эта самая Дианария самая настоящая дура и стерва..

Мать Ирмы замолчала, явно ожидая ответа. Ладно, подыграю. Мне не сложно.

— С ней что-то случилось, матушка?

И глаза побольше, так, чтоб в пол-лица были.

— Ее отец недавно проиграл большую сумму очень влиятельным людям, и теперь бедную невинную девочку хотят выдать за похотливого старого извращенца!

Если б не сидела, точно упала бы. От удивления. Ах ты ж, с… Значит, собственную дочь ради карьеры супруга можно продать мужику, который старше девчонки лет на десять- пятнадцать, это в порядке вещей. А тут — кошмар и ужас. Лицемерка.

— Матушка, я… Я ничего не могу обещать, но обязательно поговорю с супругом.

И глазки в пол.

Арталию ответ явно не устроил, но давить на «дочь» женщина не стала: скорбно поджала губы, повернулась и вышла.

Я задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику диванчика, в котором сидела. Что ж там за Дианария такая? И почему без Варта никак не разобраться?

Варт ночевать не пришел, так что Мое Сиятельство отлично выспалось, растянувшись на кровати во всю ширину. На завтрак я не спустилась, послав Ингиру сообщить, что страдаю мигренью: не хотелось встречаться с настырными «родителями». Подсела к зеркалу, надеясь, что Ирма выйдет на связь.

— Ира? Что-то случилось?

Подруга села за стол в новом черном платье, накрашенная и увешанная золотыми перстнями и серьгами. Вот же аристократка. Она даже дома умудряется выглядеть так, будто находится на великосветском рауте. Или собралась куда-то спозаранку?

— Ирма, слушай… Я вчера пообщалась с твоей матерью… Да не бледней ты так!

Она тебя там не достанет. Лучше постарайся вспомнить, кто такая Дианария.

— Понятия не имею. Я должна ее знать?

Оп-па-па…

— Да она как бы твоя кузина…

Собеседница растерянно моргнула:

— Ира, у отца нет ни братьев, ни сестер. У матери сестра, но она — старая дева, соответственно и бездетная.

— Ты в этом уверена, ну, в том, что у нее нет детей?

— Абсолютно. Бастардов никто не признает, да и Иризалия не настолько красива, чтобы на нее кто-нибудь обратил внимание.

Читай: дурнушка. Да уж, какая интересная история…

— Ира, а что именно она сказала?

— Кто? — вынырнула я из своих мыслей. — Твоя мать? Да на жалость била: чудесная, милая девушка, очень добрая, преданная родителям, умная, красивая. Ее отец якобы недавно проиграл громадную сумму очень влиятельным людям, и теперь бедную невинную девочку хотят выдать за похотливого старого извращенца в качестве уплаты долга. Так что, кровиночка ты наша, уж постарайся, заступись за невинно обиженную красавицу перед своим могущественным супругом.

— Мать просит за кого-то? — недоуменно нахмурилась подруга. — Она постоянно твердила, что человек — существо неблагодарное, и просить за кого-либо, кроме себя самого, пустая трата времени, все равно в ответ ничего хорошего не получишь.

— Какая чудесная, мудрая женщина. Ирма, это сарказм. Верни брови на место. Вот недаром не эта история с самого начала не понравилась… Ладно, подожду гулену мужа, спрошу, что он думает на эту тему…

— Как, говоришь? Дианария? Слышал что-то где-то, но сейчас не вспомню. Зачем тебе, родная?

Загулявший супруг выглядел неприлично довольным жизнью. Может, пора клятву верности проверить? А то вдруг у нее срок годности закончился? Вон как вишневые глазюки блестят, прямо как у кота в определенный период…

Выслушав рассказ, Варт немного помолчал, потом озадаченно покачал головой:

— Не сходится здесь что-то. Вот это вот «Ты помнишь свою кузину?» Откуда оно появилось, если кузины в реальности нет? Не общайся с ними пока. Мне нужно время, чтобы все узнать..

Ну вот. Не успел дома объявиться, как снова сбежал.

Верис принесла завтрак. Прожевав пшеничную кашу с местными фруктами и медом, я засела за очередной талмуд, посвященный геральдике аристократических семей. Все то, что вкладывают детям в голову с рождения, я зубрила самостоятельно уже в зрелом возрасте, постоянно боясь попасть впросак или запутаться в родовых связях надменных герцогов, графов и баронов.

Великий и ужасный черный маг объявился ближе к обеду. Выражение его лица мне не понравилось: как у хищной птицы, заметившей добычу. Что ж такое он узнал?

— Милая, бросай каку. Иди сказку расскажу.

Зараза. Ладно, отложила книгу в сторону, уселась на кровать, облокотилась всем телом на мужа.

— Итак… Жили-были… Ира!

— Ась?

— Оставь в покое мое ухо!

— Тебе не нравится поглаживание?

— Ты хотела услышать историю или улечься в постель?

Да, с этим товарищем не совместишь… Убрала руку.

— Варт, давай без сказочных мотивов.

— Нет в тебе романтики, родная. В общем, есть такая Дианария. Вот только история там очень уж темная… Ты помнишь, что Ирма после свадьбы с родными не общалась? А значит, не могла знать, что пятнадцать лет назад сестра ее матери внезапно уехала, как она заявила, «попутешествовать». Вернулась через год, с младенцем на руках и мужем, захудалым винтаром, откуда-то из глубокой провинции. У нас вообще не поощряется подобный мезальянс, тем более муж решил, что им будет комфортней жить в столичном доме отца жены, а не в собственном небольшом поместье супруга, так что… Знакомые и семья от них предсказуемо отвернулись. Посудачили в высшем свете немного об этой непонятной истории и забыли. Вот только девочку эту где-то год назад вместе с матерью в театре видели. Говорят, копия судья…

— Погоди… To есть отец Ирмы прижил дочь от свояченицы и сплавил обеих куда подальше, чтобы глаза не мозолили?

— Почти. Выдал свояченицу замуж, чтобы ценным «материалом», то есть дочерью, не разбрасываться.

Урод… Мало ему, значит, было Ирмы, решил и здесь бастарда получше пристроить…

— А что за история с проигрышем?

— Да нет никакого проигрыша. Девочке на днях четырнадцать исполнилось. Пора ее замуж выдавать. Вот и пытаются жениха подыскать. А историю сочинили, чтобы на жалость давить. Любимая… Порядочные женщины такие слова знать не должны.

— Выкинь их куда подальше…

— Нельзя, родная. Этикет не позволит.

— Да? А ухмыляешься почему?

— Всему свое время. Одевайся, спустимся, пообедаем с дражайшими родственничками.

Оделась: темно-зеленое платье с небольшим V-образным вырезом и гарнитур с изумрудами под цвет одежде делали меня похожей на злобную морскую ведьму из диснеевской «Русалочки». Судя по похотливому блеску в глазах супруга, так думала только я.

В обеденном зале уже собрался народ. Те, кто не имел «книжных» доходов, сидели за столом в уже знакомых всем нарядах. Другие, побогаче, красовались новыми костюмами. Я, наивная чукотская девочка, полагала, что мы с Вартом сразу пройдем к пустующим местам хозяев дома. Но нет. Советник Императора остановился в дверях, дождался, когда стихнут разговоры и родичи повернут в нашу сторону головы, и с улыбкой сытого крокодила произнес:

— Приносим извинение за небольшую задержку. Увы, служба не знает выходных. Мартиус и Арталия, у меня для вас новость от Его императорского Величества.

Прекрасно знавшие дражайшего сына и брата Аренила и Лоринариус мгновенно насторожились, я так вообще мысленно посочувствовала зарвавшимся родителям Ирмы. Остальные, включая вышеназванных персон, естественно, ничего не поняли. Оба родственника подскочили, преданно уставились на вестника первого лица государства. С их небольшой высоты это смотрелось довольно комично, вот только смеяться, чувствую, вскоре не захочется никому.

— Его Величество Дженерас Великолепный, — между тем торжественно продолжал Варт, — оказал вам милость и назначил Мартиуса помощником посла в диппосольстве на Авернее.

Тишина, повисшая в комнате, действительно могла бы называться мертвой. Ссылка. До конца жизни. Без права возвращения. Скорей всего, еще и с конфискацией всего имущества, в пользу малолетних внуков, естественно. Доигрались.

— Ирма, ты хоть ради приличия огорчение выкажи.

Подруга, сидевшая в кресле со спавшей мелкой на руках, смутилась и покраснела.

— Там ведь теперь посольство, правильно? Они не пропадут бесследно в лесу.

Я закончила накладывать вечерний макияж и придирчиво осмотрела себя в небольшое карманное зеркальце. Надо же, еще и ничего так выгляжу. Когда накрашенная.

— Это ты так оправдываешься? Хотя, с другой стороны, Ее Высочеству будет теперь не так одиноко. Начитанные собеседники появились. Но отправлять людей в ссылку, оторвав в буквальном смысле слова от тарелки, не позволив взять с собой ничего… Жестоко.

— Если честно, я удивлена: не думала, что Его Сиятельство так ратует за справедливость.

— В смысле?

— Ну как же. Отец в свое время переспал с сестрой матери, не признал бастарда, заставил тетю выйти за мужчину по положению ниже ее..

— Окстись, дитя. Где ты увидела справедливость? Варт и пальцем не пошевелил бы, если бы твоя сестра не оказалась незаконнорожденной. Что ты, ни в коем случае нельзя позволять байстрюку связывать свою жизнь с жизнью аристократа. Традиции, чтоб их.

— Родственники уже разъехались? — неумело сменила тему Ирма. Мысленно пожав плечами, все же это ее родители, не мои, что тут волноваться, я ответила:

— Нет. Сегодня последний ужин, что-то типа прощального. В следующий раз только через три года встретимся. Какая жалость. Можно бы и через двадцать.

Собеседница хихикнула:

— Они тебя так достали?

— Не то чтобы. По мне — пусть живут, сколько хотят. Но им надо уделять внимание.

Да и отношение к прислуге у нас с ними разное. Так что, слава всем богам, завтра с утра, еще до завтрака, по очереди, порталами, уйдут по домам.

Ужин проходил мирно и спокойно, народ чинно подъедал наши годовые запасы, я уже мысленно подсчитывала, в какую сумму обойдется покупка очередного сервиза, так как посудомойка сообщила, что недосчитывается пары фарфоровых блюдец и нескольких мельхиоровых столовых приборов, Варт, судя по расслабленной позе, снова размышлял о государственных делах и был далек от домашних проблем, в общем, тишь, гладь, божья благодать. И хотелось бы верить, что ничего скандального до отбытия гостей не произойдет.

«Сглазила», — обреченно поняла я, когда дверь распахнулась и в комнату решительно ворвалась средняя дочь. На буксире пятилетняя Зира тащила тощего и запуганного ребенка.

— Мам, пап, они его не кормят! — громом прозвучало на весь зал.

Здрасьте, приехали. Кто это вообще? Почему я не помню мелочи среди родных герцога?

Одна из неизвестных женщин, сидевших в конце стола, ахнула, всплеснула руками, вскочила со стула, и подопечный дочери сжался, заревел и начал вырывать руку из крепкого захвата Зиры.

— Ваше Сиятельство, прошу прощения, я… Я сейчас…

Женщина лепетала, продвигаясь к ребенку, тот ревел еще громче, а дочь, судя по напряженной позе, готова была ястребом налететь на обидчицу, невзирая на ее почтенный возраст.

Рядом раздался уже привычный мученический вздох, муж величаво поднялся с кресла и приказал:

— Дочь, если он, как ты говоришь, голодный, отведи его к Верис, пусть даст ему поесть. А вы, — кивок в сторону почему-то затрясшейся как осиновый лист незнакомки и одного из мужчин, вставшего рядом, — со мной в кабинет. Немедленно.

Естественно, в кабинет мы отправились вдвоем. У меня тут под носом детей голодом морят, должна же я знать, кого с переломами к доктору отправлять.

Зашли, сели. Вернее, опустили свои пятые точки в кресла только мы с Вартом. Пожилая парочка осталась стоять.

— Нора и Лигур, если не ошибаюсь…

И многозначительная пауза. Молчат. Даже не кивают. Будто пойманные партизаны. Вот терпеть не могу не владеть информацией. Кто они? Кто им ребенок? Что за жуткое обращение с мелким? И самое главное — что вообще происходит???

— Дикоса я забираю. Вы оба лишены права общаться с остальными членами семьи до конца своей жизни.

Портал — светящаяся рамка — как приглашение к отправке домой. Парочка все так же молча перешагнула его и исчезла.

— И вот зачем мне еще один нахлебник, а, воительница?

Я только теперь ощутила, что напряжена до предела. А муж… Муж сидит и ухмыляется. Зараза такой.

— Спасибо.

— За что? За сохраненный дом? Вы с Зирой на пару разнесли бы его в два счета.

Ну… Может, и не весь дом…

— Варт, кто это?

— Ярмо на шее рода. Двоюродный брат моего деда однажды влюбился во вдову с двумя детьми, ввел ее в семью, усыновил ее отпрысков. Нора — та самая усыновленная. Лигур — ее муж. Дикос — их внук.

— А остальные, что постоянно сидят, как бедные родственники, в конце стола?

— Та же ветвь.

Угу. Двоюродный кисель на троюродной воде.

— В сумке? — подруга изумленно моргнула. Позади нее в кроватке посапывала щекастая пухленькая Ленка.

— Именно. Тупо, согласна, но эта парочка почему-то решила, что ребенок к роду Антариониус не относится, а значит, и оставить мелкого здесь не позволят. А дома — пьющие родители и дебил-брат. Вообще, конечно, глупость несусветная — перетаскивать живое существо контрабандой через портал. Варт долго объяснял, но я уловила только, что магия дома могла посчитать пацана врагом и уничтожить на месте…

— Господи… Какой кошмар…

— Правда жизни. Ирма, не белей. Все обошлось, как видишь. Мальчишка законнорожденный, будет учиться вместе с девчонками. Пока за ним Зойка присматривает.

— Они и правда его не кормили?

— Было бы чем. Оставшиеся представители той ветви в красках ситуацию описали. Там швах и с деньгами, и с местом проживания… Да со всем. Эта ветвь живет в разы хуже «законных» Антариониусов. Здесь для них рай на земле. В общем, будем считать, что мальцу повезло: его совершенно случайно обнаружила Зира, в шкафу, в комнате, отведенной для Норы и Лигура, ну и господин герцог пожалел. Не пацана, конечно, а психику несовершеннолетней дочери, собственные нервы и деньги.

Ирма:

Прошлое продолжало периодически напоминать о себе. Столкнувшись в местном супермаркете с бывшим возлюбленным Иры, Славой, я чуть кивнула в ответ на приветствие мужчины и вместе с мальчиками поспешила к кассе.

Случайная встреча, как и следовало ожидать, не задела в душе ни единой струны. Да и не должна была: ведь это Ира, а не я, была в свое время без памяти влюблена в Вячеслава. И если раньше недостижимая мечта подруги, высокий голубоглазый брюнет, накачанный, с правильными чертами лица и тонким чуть удлиненным носом, мог сразить своим видом практически любую романтически настроенную женщину, то теперь мужчина обрюзг и значительно располнел, под глазами появились мешки, нос, похоже, бывшему кавалеру сломали, на глазах «поселились» очки. В общем, жизнь его не пощадила.

Вольно или невольно я сравнила Славика с Тошей и подумала, что любимый как раз ничуть не изменился: сероглазый шатен, такой же худой и чуть подкачанный, каким и был при нашей первой встрече в ресторане почти одиннадцать лет назад. Сломанный в драках в двух местах нос, на мой взгляд, мужа ничуть не портил, наоборот, я считала, что данный факт придает его облику определенный шарм.

Я с нежностью взглянула на детей, что-то жарко обсуждавших у экрана телевизора. Все в отца: Олег и Сережа — шатены, выше своих одноклассников, с крупными карими глазами и обаятельной улыбкой, Алиса — уже сейчас милая сероглазая брюнетка, а в будущем, думаю, папе придется отбиваться от кавалеров дочери… О самой младшей нашей девочке говорить пока было рано, но и Леночка в свои пять месяцев радовала родителей кукольным личиком.

— Славка, говоришь? — безо всякого интереса переспросила подруга, когда я, наконец, уселась перед зеркалом. — Божечки, подумать только, я когда-то была в него влюблена и по- настоящему страдала после его ухода… Дура, правда?

Не дожидаясь ответа, Ира потянулась, как сытая кошка.

— Дженерас все же женится. Причем невесту нашел не на этих жутких приемах, а в соседнем государстве.

— В Рамии? — улыбнулась я.

— Почти. В Дорене. Дочь княжеской четы. Говорят, девушка с характером. Так что я с удовольствием понаблюдаю, как эти двое будут лбами сталкиваться.

Дорен считался чем-то средним между патриархальной Антонией и матриархальной Рамией. Раньше контакты на высшем уровне не поддерживались, вернее никогда не закреплялись брачными узами. Я вспомнила практически выветрившиеся из головы уроки геополитики и предположила:

— Дженерас собирается воевать с Рамией?

— Не угадала. Варт сообщил, что батюшка Иугении, нашей будущей Императрицы, присмотрел себе небольшой участочек возле границы с амазонками.

— Небольшой? Пара-тройка гектаров?

— Нет, что ты, пара тысяч гектаров.

— To есть страну хотят поделить?

— Да. Императору жизненно необходим выход к морю.

Я нахмурилась:

— Антония раз за разом обжигается в войне с соседкой, а Дорен никогда раньше не вмешивался в наши дрязги. Что изменилось?

— Да, Ирма. Зачатки есть, конечно, но советницей Императора тебе не стать… Что изменилось, спрашиваешь? Дешевое книгопечатание, брожение в умах, никем не обученные маги, стихийно появляющиеся в разных концах страны. Всю эту силу необходимо направить в нужное русло, иначе — бунт, революция.

Ирина:

Первый раз в жизни мой невероятно упертый муж сам предложил супруге непременно надеть на званый вечер в честь помолвки Его Императорского Величества брючный костюм. Пока я подбирала челюсть с пола, Его Сиятельство соизволил объяснить, мол, княжеская дочь придерживается эмансипированных взглядов, будь ее воля, с удовольствием переехала бы в Рамию, ну и нужно показать девушке, что в Антонии тоже есть свобода нравов. В разумных пределах, естественно, и не для всех, но то такое.

— Как она хоть выглядит, невеста эта? Варт? — спросила я, заканчивая накладывать макияж. — Варт!

— Обычная женщина. Ира, мы опаздываем.

Я хмыкнула, но спорить не стала и шагнула в портал.

Дворец больше всего был похож на место слета сумасшедших флористов: всевозможные пышные букеты, венки, больше напоминавшие ритуальные, живые и искусственные цветы, одуряющие и в буквальном смысле сводящие с ума терпкие, сладкие, чуть кисловатые запахи. В общем, сплошная жуть.

— Ваши Сиятельства, — не успели мы зайти в зал, украшенный для помолвки, к нам подбежал взволнованный распорядитель. — Прошу, вам отведены месте рядом с троном Его Величества.

Ужас какой. Это за что такая немилость? А я так мечтала отстояться в углу, подражая вон тому огромному разноцветному «венику». Хорошо хоть каблуки додумалась надеть не особо высокие — боюсь, Император не понял бы, если бы мне во время торжественной церемонии вдруг приспичило разуться.

Зал постепенно наполнялся людьми. На Варта то и дело бросали завистливые и злобные взгляды не особо влиятельные графы и мелкопоместные захолустные бароны, прибывшие на помолвку со всем семейством. Дураки. Не понимают своего счастья. Была б моя воля, я с удовольствием поменялась бы местами с каким-нибудь завалящим бароном, но увы… Придется как минимум пару часов стоять статуей самой себе, наблюдая за процессом.

Отвлекшись, я пропустила момент появления на публике Императора с невестой и вернулась в реальность только после того, как церемониймейстер, небольшой сухонький старичок, начал объявлять титул невесты. Наследство Ее Высочества меня не интересовало, а вот сама принцесса, величественно стоявшая возле своего трона… Я пригляделась и с трудом сдержала смех. Ну Варт, ну зараза. Обычная женщина, угу. Да она ровесница Императора. Вот уж не знала, что у княжеской четы такие взрослые дети.