Глава 22

Первое, что ощущаю, — бессилие. Непонимание. Страх, но не за себя. По сторонам смотрю, слышу визги: кто-то в аэропорт забегает, кто-то выбегает, мимо люди проносятся.

Пошли нахуй отсюда…

Охрана меня окружает. Парни мои, что жизни положат, но от пули закроют. А я только вперед смотрю.

— Марат! — криком. Тем, что из груди прям. Друг ранен. Да хули друг — брат. Рукой за грудь держится, кровь сквозь пальцы.

Падла в спину стреляла. Навылет.

Влад к Марату подлетает, помогает встать, тот на колени упал. Райку не вижу. Парни ее закрывают.

Отошли…

И тут меня будто стрелой в сердце. Стоит моя, бледная. На меня смотрит, глаза потускнели. Выглядит так, будто заблудилась, не понимает, куда дальше двигать. Растеряна…

Я взгляд перевожу, а у нее из плеча кровь ебашит, по руке стекает.

Срываюсь с места, кто-то хватает меня, отбиваюсь. Только к ней, она обмякает. В руки мне падает.

Хватаю на руки и в тачку.

— Фар, едем! — орет кто-то. Не понимаю кто. Вижу: дверь тачки открыта. Туда.

Мы с Райкой сзади, Марат впереди, Влад за руль.

— Гони! — сам ору и слышу писк шин по асфальту.

— Фар, как девчонка? — Марат спрашивает.

— Хуево. Крови дохуя. Что делать, Марат? Что делать? — Ебучая паника. Так не вовремя.

Я ранения сто раз видел, больше ста. Но не на такой бледной коже кровь. Не на такой худой руке дырку огромную.

Сука. Пиздец всем.

— Ремнем перетяни, артерию зацепило, наверное, — Марат хоть и ранен, но соображает.

Делаю, как говорит. Ремень с себя срываю и на руку ей, а она скулит жалобно. Не могу это слышать. Ебучая вина меня в бездну утаскивает.

— Потерпи. Чуть-чуть еще… — ее уговариваю. Себя. На нее даже смотреть жутко, такая… такая…

Твою мать. Как так? Кто?

— Мне больно… — шепчет моя и глазки закатывает.

— Рай, Рай… — трясу — не реагирует, отключилась. — Сколько до больницы? Райка в отключке.

— Пять минут, Фар, пять минут, — Влад отвечает и на скорости в поворот. Доехать бы, не расхуяриться по пути.

— Марат, ты как?

— Нормально. И не такое было. Фар, стрелял какой-то салага. Где ты был, а куда попал в итоге.

— Либо салага, либо не я целью был.

— А кто? Меня убивать не станут. А если бы решили, то стреляли б в другую сторону, где сердце.

— Ты Райку закрыл, Марат. Хуй знает… подумать надо. Влад, мы в больницу, а ты Кариму звони. Пусть всех поднимает. Ни одна падла из Самарканда не вылетит и не выедет. Понял?

— Понял, Фар.

— Стрелка мне до вечера найди. Раз он так хуево стреляет, то и на камеры сто пудов, сука, попался.

— Сделаю, Фар. Вон больница…

Тормозим у главного. Я Райку на руки и в приемное. Марат сам идет, Влад рядом. Кариму трезвонит.

— Девушка ранена! — заорал, и ко мне тут же с каталкой подъезжают. Какой-то движняк начинается. Куда-то идем…

— Жгут давно? — Врачиха на меня вылупилась.

— Пять минут.

— Группу крови знаете?

— Вторая положительная. — Я все о ней знаю.

— Аллергия?

— Ничего такого…

— Отойдите, не мешайте. — Медсестра меня выгоняет. Хочу ее нахер послать, но сдерживаюсь.

В сторону смотрю, Марат тоже на каталке. Ржет лежит и мне машет. Дебила кусок. Как эта каталка под ним еще не сложилась. Боров отъевшийся…

— Фар… — слышу имя свое. Рай мой очнулся. Плачет, скулит, врачи ей что-то говорят. Я к ней срываюсь. Меня пытаются остановить, но мне похуй.

— Я тут. Все хорошо, Райка.

— Не уходи… — Беру ее за руку. Сука, холодная.

— Я не уйду…

— Мужчина, мы в операционную едем. Отойдите. Идите в комнату ожидания. — Каталку катят, и я за ними. Девочку свою за руку держу. Не могу отпустить.

— Не уходи… — опять повторяет, а у меня нутро наизнанку. Чувствую пульс в висках, и гнев во мне нарастает. С каждой секундой злость разгорается, как пожар, и его хуй потушишь.

За такое только давить, вдавливать в землю, вкатать мразей в асфальт, и то мало будет.

— Не уйду… — говорю и руку ее отпускаю. Катят по коридору, я вслед смотрю. Кулаки сжал, зубы скрипят от напряга.

Только скрылись за поворотом, и я ухожу. Не из больницы, я тут пока. В приемное спускаюсь, там Карим уже, полиция нагрянула. Брат решает и решит, а я не в себе.

Совсем нет. Я таким злым никогда еще не был. Были слухи о покушении, я все на корню пресекал. А здесь такое…

Надо подумать. Ой надо.

Кто?

Кто настолько бессмертным себя ощутил, что на меня рыпнулся? И ведь не на меня же…

На девку мою. В моем мире все знают: в шлюху стрелять смысла нет, они мясо. А Райка не…

Значит, кто-то близкий, кто в дом мой вхож, кто меня объебать вздумал. В доверие втерся и по больному ударил. Это самое большое предательство, которое только быть может. И наказание за него соответствующее…

Марата подстрелили, а он мне как брат. Девчонку, опять же…

Надо собраться. Собраться и обмозговать все. Явно хуйня вокруг меня собралась. Не здравое что-то. Сейчас расслабляться нельзя. Всех на уши поставлю. Любого раком нагну, но падлу найду.

* * *

— Марат, какого хера ты с койки встал? — Приперся уже. В палату заваливается.

— Ну а че? Стрелял лох последний. Навылет, нихуя важного не задел. Мне дырки зашили, укол в жопу всадили, и живчик.

— Я в тебе и не сомневался. Мог бы и сам зашить, нахуй в больничку приехал? — ржу над Маратом. Столько лет его знаю и не вкурю, как в одном человеке может гармонично существовать ум и невероятная сила.

— Ха-ха-ха, ну так и я об этом. Девка как? — На Райку показывает.

— Хуже тебя. Пулю достали, зашили, спит. Сказали, до утра спать будет.

— А ты тогда что сидишь? Погнали домой, утром приедем.

— Я останусь. Обещал не уходить. Маякни кому-нибудь, пусть шмотки мне привезут.

Карим вваливается в палату. Рожа злющая, разъяренный. Сука, дверь чуть ли не с пинка… Но Райка в полной отключке. Выключили ее знатно, спит и не реагирует ни на шум, ни на разговоры наши.

— Фар, погнали, стрелка нашли. — Охуенная новость. И полдня не прошло, падлу взяли.

Думаю пару секунд. Обещал Райке не уходить, но, сука, надо. Мразь эту собственными руками душить буду.

— Марат, ты тут остаешься.

— Фар…

— Марат, только тебе доверяю. Никому больше. Брат… — Марат зад свой назад в кресло опускает. Соглашается.

— Валите. Всю веселуху пропущу…

— Не грузись, мы и тебе оставим, — говорю и взгляд на Райку кидаю, спит. Бледная, в одеяло ее укутал. Пусть спит. Мне в раю нужен здоровый ангел, а я за безопасность пока возьмусь.

В больнице шухер. Карим всех согнал. Народу пиздец просто…

Нас толпа окружает, пока до машины идем. На броне сегодня.

Едем сраным вагончиком. Четыре тачки в цепочке.

Я не могу собраться. Готов прям сейчас развернуть тачку и к ней рвануть. Хочу, чтоб глаза открыла и меня сразу увидела. Ладно, мало ли что я хочу, нужно с тварью одной порешать.

Карим серьезно настроен. Его хоть на цепь сади, этот рвать сразу начнет, когда мудака увидит.

К ангару едем. Склады тут у нас, по мелочи товар храним. Огромная территория. Повсюду пацанчики до зубов вооруженные. Карим нормально так обосновался.

Заруливаем на склад. Уже из тачки вижу, как чувак за руки подвешен. Тачка типа эвакуатора, с крюком. Они к ней цепи приделали и суку подвесили, как поросенка на рынке. Разукрашен мама не горюй.

Вылезаю из тачки, иду к нему. Хуяк — ему Влад прям под ребра, а я зубы сжимаю. Больно ему сейчас.

Но не так, сука, как моей девочке.

— Молчит мразь, — Влад завелся.

— Тормози, а то говорить не сможет. — Мне от него инфа нужна, а Владик и перестараться может. — Парни, ну-ка брызните в него водичкой. — Пацаны с бутылки в рожу ему плеснули. Русский. Незнакомый. На меня шары вылупил. — Я слушаю…

— Ничего не скажу, — вздумал в игры играть? Кровь изо рта выплевывает. Нихуя. Мной и не такие ломались, а этот хиляк. На раз два сдаст всех с потрохами.

Оставляю его на десять минут с Владом. Он раскалывает на раз. Военное прошлое — незаменимый опыт. Меня подзывает.

— Лично не встречался, по телефону договорились. Бабки в ячейке оставили, на вокзале… — тараторит мудила.

— Цель кто? — Меня только это волнует.

— Девка твоя. Фотку дали, сказали, где и когда будет. Ну я и…

— Хуево стреляешь! — прикрикнул, а тот дергается. Сломал его Влад. Ссыт сука.

— Тот здоровый кинулся резко, не ожидал я. — Маратик красавчик, будто почуял спиной, что Райку от пули закрыть надо. — Так бы шлепнул бабу…

— Сейчас я тебя шлепну. Телефон его нашли? — к пацанам обращаюсь.

— Чисто там. Номера еще проверяем.

— Интересно, если тебя отпустить, как быстро тебя твои заказчики найдут? Заказ ты не выполнил.

— Отпустишь? — С надеждой.

Хуй там. Не ходить ему по земле больше.

— Не-а. Подумаю, если на заказчика выведешь. Я чую, ты скрываешь что-то.

— Слухи ходят давно, что под тебя, Фар, копают. Именно под тебя. Не верхушка, мелкий кто-то, — задыхается чувачек. Сердце? Староват он для киллера. Лет пятьдесят, не меньше. — Ты бы окружение свое перетряс, авось и нашел бы крысу…

— Подробнее… — Кровь кипит пузырями по венам. Крыса — ненавижу это слово. И людей таких ненавижу, всех передавлю.

— Подробностей я не знаю. Говорю, что слышал. Дальше сам подумай. У меня много заказов было, но чтоб девка… не помню такого. Личное это…

И тут ему совсем хреново становится. Глаза закатил.

— Опустите…

Парни цепь опускают. Этот на земле. Корчится, за грудь ухватился. Минута, и все…

— Мертв. — Витя пульс проверяет.

— Ну это пиздец, — Карим подытожил. Будто кто-то не допер, что киллер скопытился.

Только до интересного допизделись. Была мысль его отпустить и так на заказчика выйти, но вот оно как.

Парни со жмуриком решают вопрос, мы с Каримом в сторону. Влад с нами.

— Что думаешь? — спрашивает брат, а я думаю. Постоянно теперь, сука, думаю.

— Крыса у нас завелась, Карим. Надо выяснить все. Влад, набери Гришаню, он там инфу собирает. И про жмурика этого пусть инфу соберет, может, нароет что.

— Сделаю, Фар.

По сторонам смотрю. Вокруг себя кручусь, ногами перебираю. По всем парням пробежался, по лицам…

Ахуеть…

Вот же мудила…

— Влад, а где Кит?