22. Внутреннее тепло

Весь день я была ужасно рассеянной. По нескольку раз пересчитывала сдачу, все время поправляла одну и ту же вазу и бесконечно смотрела на часы. Точнее, на запястье, по привычке, потому что тут часов у меня так и не появилось, и я уже приноровилась определять время по длине теней на тротуаре и по уличным фонарям…

Когда же магазин наконец закрылся, я разволновалась так, что чувствовала себя школьницей перед первым свиданием. Причем очень глупой школьницей. Потому что последние полчаса потратила на то, чтобы решить, распустить волосы или оставить хвост.

Потом попыталась заплести косу — второй или третий раз в жизни. Ожидаемо, ничего нормального не получилось. Тогда я распустила волосы, расчесала, принялась искать потерянную а четырех квадратных метрах комнаты заколку и тут услышала, как на входе в магазин звенит колокольчик.

Я выбежала в торговый зал и увидела Дрейка, который улыбнулся мне так радостно. что все волнения разом испарились.

Оказалось, в город накануне прибыл бродячий цирк, с шатром, музыкантами, акробатами и фокусниками, дикими зверями и дрессированными певчими птицами, с глотателями огня и клоунами на ходулях. Вот это да!

Я никогда не думала, что буду так счастлива увидеть цирковой шатер. Или дело было вовсе не в шатре?.. Мы с Дрейком бродили между палатками. Потом смотрели представление, смеялись над клоунами, аплодировали акробатам… Но это было не главное. Главным было ощущение праздника, беззаботного веселья и тепла, которое поселилось в моей душе, словно крошечный огонек.

А потом Дрейк купил мне сливу в карамели, сладкую вату со взрывной карамелью и слоеный рожок с сырной начинкой.

— Дрейк…

— Да?

— Вы пытаетесь меня откормить?

— Конечно.

Он посмотрел на меня с абсолютно серьезным видом.

— Зоя. Вы выглядите человеком, который способен забыть поесть.

— Неправда.

— Правда.

— Нет, неправда.

— Да, правда.

Я рассмеялась. И вдруг поняла, что уже очень давно не смеялась настолько легко. Без мыслей о господине Хорне. Не опасаясь, что услышит мачеха или Дима. Без оглядки на остальных. Я просто смеялась, потому что мне хорошо. И потому что рядом человек, рядом с которым неожиданно хорошо и тепло.

Когда мы подошли к магазину, я вдруг поймала себя на мысли о том, что немного грущу, потому что вечер заканчивается и потому что мне совершенно не хочется прощаться. Мельком подумала: интересно, он попытается меня поцеловать? Или… хотя бы скажет «спасибо за прекрасный вечер»? Или как там положено высказывать симпатию?

Но тут обнаружилась новая проблема.

У дверей магазина стояли коробки. Очень много коробок. Судя по накладной, приколотой к верхней, это была доставка новых сервизов. Хрупкий и весьма тяжелый груз.

— О нет, — простонала я.

Дрейк посмотрел на коробки. Потом на меня.

— Так вот зачем вы пригласили меня на свидание.

— Что? Я? Но ведь это вы…

— Чтобы использовать как грузчика.

Я возмущенно открыла рот. Он рассмеялся и тут же подхватил ближайшую коробку. Следующие двадцать минут мы носили фарфор в складские помещения. Причем Дрейк большую часть работы взял на себя. А я только открывала двери, показывала дорогу и переживала за тарелки.

Когда последняя коробка наконец оказалась внутри, Дрейк выдохнул, отряхнул рукава длинного пиджака, устало улыбнулся и спросил:

— Могу я надеяться, Зоя, на повторение этого прекрасного вечер? Только без третьего лишнего в виде фарфора?

— Можете, — кивнула я и покраснела.