25. Потрепанная жизнью курица

Ближе к вечеру на следующий день покупателей почти не было. На улице расцвели какие-то деревья, похожие на липы, и нежно пахло медом. Дул легкий приятный ветерок, и я прекрасно понимала людей, которые хотели гулять в такую погоду. а не толпиться в магазине. Я бы и сама… Но вот ведь, до окончания рабочего дня покидать магазин было нельзя. Так что пришлось заняться другим делом. Я сидела за прилавком с карандашом и листом бумаги, пытаясь решить задачу, которая неожиданно оказалась сложнее всех драконов, роз и волшебных чашек вместе взятых.

Пухлощекие миленькие девочки-близняшки утром принесли мне книжку со сказками и попросили разрисовать им две мисочки, используя как образец описание из книги. Я неосмотрительно согласилась и только потом прочитала описание. А надо было бы прочитать его до. Хотя… Хватило бы у меня силы воли отказать близняшкам? «Птица-киммица славится хвостом длинным, и хохолком цвета ка-ли, а длинные перья возле ее глаз переливаются, подобно камню кеддозу».

Проблема заключалась в том, что птица явно существовала только в этом мире. Как и цвет ка-ли. И этот самый камень кеддоз.

А я — нет. То есть теперь существовала, конечно. Но недостаточно долго и совсем без местного жизненного опыта. И теперь уже минут двадцать пыталась понять, как рисовать существо, которого никогда не видела живьем. И даже не представляла, какого цвета краски использовать!

Я как раз рассматривала очередной набросок и думала, что получается не птица, а слегка потрепанная жизнью курица с завышенной самооценкой, когда над дверью звякнул колокольчик.

— О чем вы задумались?

Я подняла голову. И почувствовала, что глупо улыбаюсь. Коллен.

Кажется, этот город специально подбрасывал мне красивых молодых людей в самые неподходящие моменты. Или, наоборот, в очень даже подходящие?

— Прозвучит странно. Но я думаю о птице.

— Звучит серьезно.

— Более чем.

Я протянула ему рисунок. Коллен посмотрел, потом очень дипломатично кашлянул.

— Это какая-то конкретная птица?

— Именно. Вполне конкретная.

— Понятно.

— Нет, не понятно. — Я вздохнула. — В этом и проблема.

Он рассмеялся.

— И что случилось с бедным созданием?

— Я в жизни никогда его не видела.

— А. — Коллен понимающе кивнул. — Тогда все логично.

— Правда?

— Конечно. Сложно рисовать то, чего не знаешь.

— Вот и я так думаю.

Он прислонился локтем к витрине и некоторое время рассматривал мои наброски.

— Но знаете…

— Что?

— По-моему, главная проблема в том, что вы сейчас думаете не о птице. Точнее, не только о ней. Или не совсем.

Я немедленно почувствовала себя разоблаченной. Потому что он был прав. Птица занимала хорошо если половину мыслей. Остальное время я размышляла о том, как странно складывается моя жизнь, о детях, считающих меня волшебницей, о доме, о том, скучает ли по мне папа, ищут ли меня вообще, о том, что уже начинаю привыкать к этому месту… И это немного пугало.

— Возможно, — призналась я.

— Тогда предлагаю лекарство.

Я насторожилась.

— От чего именно?

— От слишком большого количества мыслей.

— И какое же?

— Прогулка. Со мной. Если, конечно, вы сочтете это уместным и моя компания будет вам приятна.

Я замерла. Прогулка. С ним.

Но ведь буквально несколько дней назад я уже гуляла с Дрейком. Да, мы ничего друг другу не обещали. Да, никаких разговоров про чувства не было. Да и свиданием это назвал только мой собственный романтически настроенный мозг. Может, Дрейк не воспринял это серьезно?

Но все равно. Немного странно.

С другой стороны… Коллен нравился мне с первой встречи. Очень. Совсем по-другому. Если рядом с Дрейком было весело и легко, то рядом с Колленом постоянно возникало ощущение, будто мы давно знакомы. Будто разговариваем на одном языке, существуем на одной волне и способны понять друг друга с одного взгляда.

И это тоже пугало. Совсем немножко. Но все же…

— Хорошо, — сказала я.