42. Лавка старьевщика

Не знаю, сколько прошло времени. Может быть, пять минут. Может быть, полчаса.

Я сидела рядом с диваном, прислушиваясь к дыханию Коллена, и ловила себя на совершенно дурацкой мысли: вот сейчас он откроет глаза, а я окажусь совершенно не готова. К чему именно — неизвестно. Просто не готова.

Он тихо пошевелился. Потом медленно открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок так сосредоточенно, будто там находился главный смысл его жизни. Потом повернул голову, увидел меня и очень тихо сказал:

— Зоя…

Я невольно улыбнулась.

— Живой.

— Кажется…

Он попробовал сесть и тут же поморщился.

— Даже не думайте, — сказала я. — После всего, что вы тут устроили, лежите спокойно.

— Простите…

— За что?

— За беспокойство.

Я рассмеялась.

— Вы ужасный человек.

— Почему?

— Потому что потеряли сознание у меня на глазах и все равно извиняетесь.

Коллен тоже улыбнулся, очень устало. Потом протянул ко мне здоровую руку. Я машинально вложила в нее свою ладонь. И в следующую секунду он очень легко коснулся губами моих пальцев.

Очень бережно, легко, словно бабочка мазнула крылом по коже…

У меня внутри будто молния ударила. Я даже вдохнуть забыла. Господи. Ну вот что это такое?

Вчера Дрейк.

Сегодня Коллен.

Нет, Зоя, так нельзя. Совсем нельзя. Это ужасно. Ты же не героиня любовного романа. И вообще… Вообще оба они подозреваются в том, что донесли на тебя Хорну.

Очень вовремя сердце решило ничего этого не помнить. Я осторожно высвободила руку. Наверное, слишком быстро. Потому что Коллен сразу виновато посмотрел на меня.

— Простите.

— Нет…

Я покачала головой.

— Все хорошо.

Ничего не хорошо. Абсолютно ничего.

— Лучше расскажите… — Я глубоко вдохнула. — Что вообще с вами произошло?

Коллен некоторое время молчал. Потом медленно опустился обратно на подушку.

— Помните… — Он слабо улыбнулся. — Вы рассказывали про лавку старьевщика?

У меня внутри все замерло.

— Помню.

— Я… решил туда сходить.

Разумеется. Очень хорошая идея, отправиться в придуманную лавку… Но я промолчала. Коллен, кажется, решил, что я просто внимательно слушаю.

— Честно говоря, дойдя до края западной окраины, туда, где заканчивается город, сначала я подумал, что ошибся и неверно вас понял.

— Почему?

— Потому что снаружи лавка выглядела… ну, как будто это обычный жилой дом. Ни вывески, ни витрины в окне. Обычный, совсем не новый, чуть покосившийся домик. — Он ненадолго прикрыл глаза, будто вспоминая. — Таких в городе десятки. Только… только раньше его будто там не было. По крайней мере, я его не помнил. А потом хозяин впустил меня внутрь. И… — Он тихо рассмеялся. — Я понял, что никогда в жизни не видел ничего подобного.

Мне стало ужасно любопытно.

— Что там было?

— Всего понемногу.

Он говорил медленно.Иногда замолкал, собираясь с силами.

— На полках лежали предметы, происхождение которых я вообще не мог объяснить. Маленькая коробочка из черного стекла. Совершенно гладкая. Без замков и без петель. Хозяин сказал, что если провести по ней пальцем, внутри появляется свет.

Я вздрогнула. Телефон? Нет… Или…

— Еще была тонкая прозрачная пластина. Почти невидимая. Она увеличивала текст, если смотреть сквозь нее, а незнакомые знаки делала понятными. Потом… — Он улыбнулся. — Маленький металлический жук, игрушечный. К нему прилагался ключик. И если жука завести, тот начинал ходить по столу и безошибочно двигался на голос, если его позвать свистом.

Я вдруг поймала себя на том, что тоже улыбаюсь.

— А еще?

— Стеклянный шар, внутри которого шел снег.

Я тихонько рассмеялась. Сувенир. Самый обычный.

— Музыкальная шкатулка, которая сама подбирала мелодию под настроение хозяина. Карманные часы без стрелок, показывавшие время цветом. И… — Он немного смутился. — Я не удержался.

— Купили что-нибудь?

— Да. Для вас.

— Что?

— Не знаю. Именно поэтому и купил.

Очень художническое объяснение. Я бы, наверное, поступила так же.

— Давайте я сначала доскажу…

Я молча кивнула. Лицо Коллена посерьезнело, все следы радости с него будто стерли, и круги под глазами стали темнее.

— Потом раздался выстрел.

У меня внутри все сжалось.

— Через несколько секунд лавку окружила городская стража. Кто-то закричал, чтобы никто не выходил. Потом снова начали стрелять. Старьевщик…

Коллен замолчал. Очень надолго.

— Его убили почти сразу.

Я опустила глаза. Почему-то стало ужасно жалко человека, которого я никогда не видела. Но я почему-то чувствовала себя виноватой. Это ведь я придумала его лавку. Или… Я помотала головой. В эти размышления невозможно было углубляться без опасности затеряться там и заплутать, не решаясь определить, что первично: воображение или материальный мир.

— Но перед этим он успел открыть потайную дверь. Она выходила к обрыву над рекой. Он сказал… — Коллен тихо выдохнул. — «Беги.»

— И вы…

— Побежал. — Он грустно усмехнулся. — Не слишком удачно.

Первую пулю я получил сразу на выходе… Вторую… Уже когда начал спускаться.

Я невольно посмотрела на повязку.

— Из-за этого я сорвался вниз. Ударился о камни, видимо, тогда и сломал руку. Кажется, ушиб ребра. А потом… — Он закрыл глаза. — Река. Я ничего не помню.

— Господи…

— Но мне очень повезло. — Он снова посмотрел на меня. — Очень. Меня вынесло к городской набережной. Если бы меня не прибило к ней… — Он пожал плечами. — Наверное, разговаривать с вами сейчас было бы уже некому.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Меня нашли знакомые художники. Сначала решили, что к берегу прибило бревно. Потом один узнал мой плащ.

Я долго молчала.

В голове медленно складывалась странная картина. Лавка. Странные вещи. Стража. Мертвый старьевщик. Река. И человек, который сейчас лежал передо мной и говорил обо всем этом так спокойно, словно рассказывал о неудачной прогулке.

Я подняла глаза. Коллен тоже смотрел на меня. Очень внимательно.

И вдруг мне стало совершенно непонятно… Если Коллен действительно в тот день оказался под пулями городской стражи… То не значит ли это, что донес Хорну НЕ ОН?