56. Возвращение

Когда я открыла глаза, первым делом увидела звезды в черном безоблачном небе. Летние созвездия. Немного размытые, потому что перед глазами все плыло, но все равно знакомые до боли.

Я лежала на асфальте. Видимо, на тротуаре, потому что никакая машине еще меня не переехала. Отлично. Правда, голова гудела. Все тело ломило так, будто я снова упала с лестницы.

Некоторое время я просто лежала, пытаясь понять, где нахожусь. Потом медленно села. Передо мной темнел главный корпус университета. Моего архитектурного факультета.

Я смотрела на него, наверное, целую вечность. На темные окна. На знакомые ступени. Та высокие двери, и табличку с названием универа… А еще упоительно пахло скошенной травой и влажным асфальтом — наверно, недавно прошел дождь.

Домой. Я действительно вернулась домой.

А потом опустила глаза и поняла, что на мне до сих пор то самое платье. Длинная юбка, вышивка по подолу, фартук.

Не джинсы и не футболка. Не одежда, в которой я когда-то убегала из квартиры. Значит… Все это действительно было. Все по-настоящему.

Я вдруг почувствовала, как по щекам текут слезы.

Коллен. Жив ли он? Успел ли убежать?

А что стало с Лили? С Рийей? С детьми? С магазином? Я видела, как он начал складываться… Значит, он теперь превратился в безжизненную картонную декорацию?

Я закрыла лицо ладонями. А потом вздохнула, встала и медленно побрела домой.

Город казался одновременно родным и странным. Машины. Светофоры. Автобусная остановка. Вывески круглосуточных магазинов. Ни лая собак, ни проезжающих карет, ни флера магии…

Что же. За последние недели я успела почти забыть, как выглядит электрический фонарь.

Когда я подошла к подъезду, солнце только начинало подниматься.

Дверь подъезда была приоткрыта, и я с облегчением выдохнула — не придется ждать, пока кто-нибудь мне ее откроет. Потому что домофон уже давно не работал.

Зато работал лифт! Я горько усмехнулась. Вот ведь. Стоило исчезнуть отправиться в другой мир, чтобы его наконец починили.

Дверь мне открыла мачеха. Несколько секунд она ошалело смотрела на меня. Потом закричала.

— Ты где была⁈

Я промолчала и шагнула мимо нее в прихожую. Она машинально посторонилась, пропуская меня, но продолжила вопить:

— Ты вообще понимаешь, что мы пережили⁈

Я снова не ответила. Потому что не могла сказать правду.

«Простите, меня призвали работать продавщицей фарфора в другом мире, а потом я открыла дверь домой при помощи магического блюда.» Не самая убедительная история.

— Неблагодарная! Безответственная! Ты хоть представляешь, сколько людей мы обзвонили⁈ где только ни были? Больницы, полиция, морги…

Из комнаты выглянул сонный взъерошенный Дима.

— Я же говорил, что она где-нибудь шляется, — буркнул он. — А потом найдется. И нечего было поднимать шум.

— Мы тут с ума сходим, а она…

Я почти не слушала. Слова пролетали мимо. Потому что в коридор вышел отец.

Он выглядел очень уставшим, похудевшим, постаревшим. Несколько секунд он просто смотрел на меня. Потом быстро подошел и вдруг крепко-крепко обнял. Так крепко, как не обнимал уже много лет. Я даже растерялась.

— Пап…

Он прижал меня еще сильнее. И тихо сказал:

— Я люблю тебя.

Я уткнулась лицом ему в плечо и расплакалась.

Отец гладил меня по волосам дрожащей ладонью и больше ничего не говорил. Наверно… наверно потому что самое главное он уже сказал.

Позже, когда мачеха ушла на работу, подчеркнуто громко хлопнув дверью, а Дима, недовольно бурча, скрылся в своей комнате, мы с папой сели пить чай. Из электрического чайника! Я поймала себя на том, что любуюсь этим совершенно обычным предметом.

— В университете будут проблемы, — тихо сказал отец.

Я кивнула. Конечно. Экзамены, сессия, первый курс. Меня ведь не было… Очень долго.

— Тебя хотели отчислить.

Я опустила голову.

— Понимаю.

— Но я сходил и поговорил с ректором. Сказал, что у нас… семейные обстоятельства, и ты вынуждена была уехать. Я до последнего верил, что мы найдем тебя. Что ты вернешься. И… Они согласны оставить тебя.

— Правда?

— Да. Правда, придется заново учиться на первом курсе. На платном.

— Но… папа…

— Что?

— На платном… Это ведь дорого. ты же говорил, что если у меня не сложится с бюджетом, то я могу забыть про «художества»…

Он долго смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Потому что это твоя мечта.

Я почувствовала, как снова начинают щипать глаза.

— И дело всей твоей жизни. — Он ненадолго замолчал. — Прости меня.

— За что?

— За то, что раньше я недостаточно сильно был на твоей стороне.

Я не выдержала и снова обняла его. И пусть он крепко-крепко обхватил меня в ответ, дышалось мне легко, как никогда. Наконец я была дома, по-настоящему дома.