ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

    События прошедшего дня так вымотали меня, что я мгновенно уснула, стоило лишь закрыть глаза. А разбудил меня незнакомый женский голос, тихо позвавший:

    - Лора! Лора, проснись!

    Я приподняла голову и в первое мгновение подумала, что все еще сплю. Потому что они никак не могли очутиться здесь, в этом лесу. Хотя… Ночной Странник ведь разыскал меня в заведении Горта, так что ему стоило обнаружить нас с Дартом и на территории бывшей Пустоши? А вот женщина точно была галлюцинацией. Я узнала ее сразу, хотя видела только статую в храме. Всеблагая Богиня. Покровительница жен и дочерей. Та самая, которой мы с Габринией приносили цветы, казалось, несколько десятилетий назад.

    - Лора! – вновь позвала она и поманила меня рукой.

    Луна освещала ее так ярко, что я отлично разглядела красивое строгое лицо. Ночной Странник уже привычно скрывал свою внешность черным плащом с низко опущенным капюшоном.

    Дарт беспокойно заворочался во сне, что-то пробормотал. Я встревожено посмотрела на него.

    - Он не проснется, - заверил меня Ночной Странник. – Мы можем поговорить спокойно.

    Все еще сомневаясь, я осторожно выбралась из-под обнимающей меня руки и выпуталась из плаща. Почему-то не возникло ни малейших сомнений в том, что на сей раз посетили нас вовсе не местные умертвия, что Богиня и Незнакомец – не видения, не наваждения, присланные неведомой злой силой. Но далеко от Дарта я отходить все же не стала. Сделала пару шагов и остановилась, зябко обхватив себя руками за плечи.

    - К тебе вернулась память, - Богиня не спрашивала, а утверждала.

    Я кивнула. Очень хотелось спросить, почему я до вчерашней ночи ничего не помнила о своем мире, но вот позволено ли мне задавать вопросы?

    - Позволено, - похоже, она умела читать мысли.

    Впрочем, чему удивляться? Богиня же.

    - Так почему я все забыла?

    - Это я постаралась, - немного грустно ответила она. – Окутала твою память пеленой забвения.

    - Но зачем?

    - Чтобы тебе не было слишком больно. Иногда забвение – благо. Ты бы страдала, если бы помнила все, а я хотела облегчить твою участь.

    Подумав, я оказалась вынуждена признать правоту ее слов. Даже сейчас, после всего пережитого, в этом страшном месте воспоминания о маме с папой, пусть последние два года я и видела их только по Скайпу, о доме, о друзьях, даже об Андрее, которого я, оказывается, не слишком-то и любила, причиняли боль. И я усиленно гнала от себя видения прошлого, понимая, что должна сосредоточиться на главной задаче – выжить. А уже потом, если… нет, когда вернусь обратно в столицу, тогда и смогу оплакать тех, кого потеряла навсегда. И пусть это они остались живы, а умерла для них я – для меня это ровным счетом ничего не меняет. Все равно мы больше никогда не увидимся.

    Слезы все-таки предательски навернулись на глаза. Я несколько раз моргнула, прогоняя их, и немного наивно спросила:

    - А я точно умерла? Там, в своем мире?

    - Точнее не бывает, - хмыкнул Ночной Странник. – Лучше тебе не знать, в каком виде тебя вытащили из машины.

    - Ага, закрытый гроб и все такое, - ядовито отозвалась я. – Понятно.

    Мысль о собственных похоронах покоробила, и я предпочла сменить тему.

    - Но каким образом я очутилась на берегу возле пансиона?

    - Он тебя перенес, - указала Богиня на Ночного Странника. – По моей просьбе. Боги, увы, властны только в своем мире.

    Я вспомнила прочитанную во дворце легенду, в которой говорилось, что Незнакомец – брат самой Смерти. Раз так, то вполне можно предположить, что он способен перемещаться из одного мира в другой.

    - У меня много имен, - подтвердил он мою догадку. – Каждый народ придумывает свое для проводника, сопровождающего души. И да, я перемещаюсь между мирами, помогая людям найти свой путь в посмертии.

    Меня зазнобило. И с этим страшным человеком я вела долгие ночные беседы? Впрочем, справедливости ради следовало отметить, что как раз-таки человеком он и не был. Разве что когда-то давно, в прошлой жизни, о чем мне, разумеется, никто не расскажет. Зато теперь понятно, почему при первой встрече он показался мне знакомым.

    - Эленисия не хотела отдавать одну из своих воспитанниц ему, - продолжала тем временем пояснения Богиня, жестом указав на спящего Дарта. – Молила меня о чуде. Обрадовалась, когда обнаружила потерявшую память незнакомку подходящей внешности и соответствующего возраста. А я увидела прекрасный шанс исправить давнюю ошибку.

    У меня голова шла кругом.

    - Какую ошибку? И как исправить? И причем здесь я?

    Она улыбнулась немного печально.

    - Потому что в нашем мире нет женщины, способной растопить сердце потомка короля-завоевателя.

    - А как же Сойя? – вырвалось у меня. – Дарт ведь любил ее.

    - Нет, не любил. Он испытывал к ней страсть. Первую юношескую пылкую страсть, которую так легко принять за иное чувство. А проклятие можно снять только настоящей любовью.

    Я потрясла головой и беспомощно призналась:

    - Ничего не понимаю. О чем вы сейчас? Что за проклятие?

    - Потому я и разбудила тебя, хотя ты и нуждаешься в отдыхе. Есть кое-что, что ты должна знать, Лора. Это старая история, давно превратившаяся в легенду, а после и вовсе позабытая. Слушай…

    Молодой король Горреи имел все основания для того, чтобы считать себя счастливчиком, оседлавшим птицу Удачи. «Любимый сын Воина», - вот как говорил он о себе. И никто не решился бы спорить, поскольку слова его являлись самой что ни на есть истиной. Взойдя на трон в юном возрасте, Агден Первый для начала разобрался с мятежной южной провинцией, а затем, наведя в собственном королевстве порядок, обратил свой взор на прилегающие территории. Пару мелких, но весьма и весьма богатых независимых княжеств удалось присоединить к Горрее в результате не слишком кровопролитных войн всего лишь за каких-то пять лет. Захватить морское побережье оказалось труднее, поскольку его жители отчаянно сражались за свободу, но и с этой задачей справилась победоносная армия. Королевство Агдена расширялось и богатело. Опустошенная военной кампанией казна всякий раз пополнялась с лихвой за счет новых земель. С сильными соседями Агден предпочитал жить в мире и даже именовал правителей сопредельных держав «друзьями» и «братьями» - хотя ни друзьями, ни тем более братьями их в действительности не считал, да и не доверял даже родственникам. А вот более слабые государства не могли себя чувствовать в безопасности.

    Определенно, король был любимцем судьбы. Юная жена, дочь могущественного соседа, не только выступила гарантией мира между двумя сильными державами, но и оказалась xорoша собой, обладала тихим спокойным нравом и могла развлeчь супруга беседой почти на любую тему. Она понесла чуть ли не в первую брачную ночь и через девять месяцев разрешилась от бремени крепким здоровым мальчуганом. А потом родила своему венценосному супругу еще одного сына и дочь за три года.

    Казалось бы, у короля имелось все, что только мог пожелать для себя смертный: власть, богатство, семья. Но все чаще Агден останавливался у карты на стене дворца и смотрел на северную границу. Там, за горами, лежала волшебная долина, куда не ступала, по слуxам, нога человека. Во вcяком случаe, за последние три сотни лет ни одному путнику так и не удалось проникнуть за перевал.

    Конечно же, о той чудной стране, которая наxодилась в долинe, ходило множество сказаний и легенд. Никто не смог бы точно сказать, где в них правда, а где вымысел, поскольку никому не довелось побывать в сказочном королевстве и увидеть его чудеса своими глазами, но воспетые в мифах баснословные богатства долины не давали Агдену покоя. «Разве я не любимый сын Воина? – порой думал он. – Разве я не великий завоеватель, покоривший множество земель? Разве я не полководец, никогда не знавший горечи поражения? Так неужели мне не подчинится какой-то немногочисленный народец, живущий в мирной долине?» От этих мыслей сладко замирало сердце, но король отчего-то никак не мог решиться отдать приказ готовиться к новой кампании. О нет, он вовсе не трусил. Он и сам не смог бы сказать, что именно останавливало его.

    Между тем привычные забавы перестали приносить ему радость. Охота наскучила, пиры вызывали лишь тоску, ласки юных дев не доставляли былого удовольствия. В покои супруги Агден теперь входил только в наиболее подходящие для зачатия дни, вычисленные придворным лекарем. Общаться же с женой вне спальни он и вовсе не желал.

    Стал король гневлив и скор на расправу, придворные боялись при нем слово лишнее сказать. Королева скользила по дворцу молчаливой тенью. А потом во дворец пришел старик. Самый обычный старик, из тех, кого часто можно увидать в храмах или на рынках городах. Седобородый, в простом черном плаще, тяжело опирающийся на суковатый посох – вот каким предстал незваный гость перед дворцовой стражей. Скрестились алебарды, преграждая путь – но поднял старик взгляд на охранников, и побледнели и отшатнулись смелые воины. Ибо из глаз старца взглянула на них сама предвечная тьма.

   …В этом месте я прервала рассказ.

    - Но разве старик не появился перед штурмом перевала? Я читала легенды, там сказано именно так.

    Богиня усмехнулась.

    - Легенды – всего лишь отголоски давних событий, Лора. Людская память коротка. Все, что происходит, доходит до потомков в искаженном виде. Я же знаю, что случилось в действительности. И эта история куда более страшная и мерзостная, нежели та, о которой поведал летописец. Слушай же дальше…

    Беспрепятственно прошел старец к королю. Агден, разозлившийся, что какой-то простолюдин посмел его побеспокоить, занес уже руку для удара, но почтительно замер, стоило лишь гостю поднять ладонь. Ибо такая сила и мощь шла от путника, что даже могущественный король склонился перед ним. И немудрено – был тот старик одним из ниррахов, древнего народа ведунов. Где обитали они, какие нравы и обычаи имели – про то никто не ведал. Появлялись ниррахи среди людей тогда, когда сами того желали. Могли помочь в горе, а могли и беду напророчить. Никому не подчинялись они и никого не боялись. И исчезали бесследно, словно и не было их. Слухи о них ходили самые разнообразные, и было ли среди них хоть слово правды – неизвестно. Но в том, что ниррахам многое подвластно из того, о чем простые люди и помыслить не смеют, не сомневался никто.

    - Прослышал я про твою маету, - сказал старый ниррах королю. – И могу тебе помочь.

    - А что тебе до моих забот? – подозрительно осведомился Агден.

    Всякому известно, что ниррах мог помочь просто так, а мог и откуп потребовать, да такой, что сам не рад будешь.

    - А у меня свой интерес, - произнес старик. – Знаю я ход в долину, вот только сам пройти не смогу. Запрет стоит. Но заклятье и обмануть можно.

    - И зачем тебе нужно попасть в долину? – продолжал расспросы король.

    - Забирай ее себе со всеми богатствами, - ответил ниррах. – С золотом и серебром, прекрасными женщинами и сильными мужчинами, с плодоносными садами и щедрыми полями. Мне нужна лишь одна небольшая вещица. Тебе все равно она не пригодится.

    При этих словах понял король, что вещица та и есть самое ценное из богатств долины. Понял и решил во чтобы то ни стало завладеть неведомым сокровищем.

    Ни жестом, ни словом не выдал своих мыслей Агден, напротив, пообещал нирраху всяческую помощь и поддержку. Заключили они договор и скрепили его кровью.

    Старец предложил королю начать уже привычную военную кампанию.

    - Не смогут твои люди взять перевал, - сказал он. – Будут штурмовать раз за разом, но жители долины отбросят нападающих. Хоть и немногочисленны защитники долины, но древние силы оберегают королевство Огня. И вот тогда покажу я тебе тайный путь и помогу расправиться с приграничным отрядом.

    Вновь всколыхнулись в короле подозрения.

    - Отчего же не сразу?

    Усмехнулся ниррах.

    - Сам увидишь и поймешь. Возьмешь с собой отряд преданных тебе воинов, только знай: ни один из них не вернется обратно. Нельзя оставлять свидетелей в живых, иначе непременно расскажут, кто помогал тебе.

    - Не обмолвятся ни словом, - отрезал король. – Молчать станут даже под пытками. В своей гвардии я уверен.

    - Никому доверять нельзя.

    Вспомнил тут Агден о своих коварных планах и согласился с ниррахом. Хоть и жаль верных соратников ему было, но жажда сказочных богатств затмевала разум. А паче всего желал он завладеть той неведомой ценностью, ради которой заключил с ним договор ниррах. Здесь уж собственное вероломство Агдена и вовсе не тревожило. «Обмануть колдуна – дело благое, - думал он. – Не зря старик так печется об этой вещице. Не безделушка то, а сокровище великое, все прочие богатства долины превосходящее. Небось, жизнь дарует вечную либо молодость возвращает. Или же силу увеличивает многократно. Как бы то ни было, мне сия ценность нужнее будет. И потом, разве должен я для нирраха всю работу делать? Долину завоевать и ему желаемое за просто так преподнести? Проход в горах – это полезные сведения, ничего не возразишь. Вот только платят за них золотом, а не могущественными артефактами. Вот и я заплачу. Сколько скажет, хоть по его собственному весу!» Такими мыслями успокаивал себя король.

    В следующий раз встретился Агден с ниррахом уже в своем походном шатре. Изнуренное бесплодными атаками войско не роптало, но король чуял недовольство своих воинов. Многие, слишком многие навеки остались у перевала, так и не попав в чудесную долину.

    - А я уж думал, что ты меня обманул, - резко сказал король.

    Старец только блеснул глазами, но голос его прозвучал спокойно:

    - Клятвы на крови не нарушают.

    «А это мы посмотрим», - подумал Агден. Вслух же заверил своего союзника, что у него давно все уже готово, нужные люди набраны и предупреждены, и все ждут только знака для начала похода.

    - Не торопись. Для начала требуется завершить еще одно дело.

    И ниррах поманил короля за собой. Стража, дежурившая у шатра, словно не заметила, как вышли из него старец с повелителем – отвел ниррах им глаза.

    - Мы так пройдем мимо караульных перевала? – не сдержал вопроса изумленный король.

    Но ниррах покачал головой.

    - Не слишком долго действует это заклятие, да и народ Огня ему неподвластен. Пройдем мы через пещеры, как я тебе и обещал, и ударим караульным в спину. Сейчас же иди за мной.

    Агдена охватил страх. Идти за проклятым колдуном неведомо куда, одному, без защитников?

    - Не бойся, - словно услышав его мысли, произнес ниррах. – Если бы я хотел тебя убить – давно бы так и сделал. Сам ведь убедился, что твои стражи мне не помеха.

    Старик завел короля в сырую пещеру с высокими сводами. Шли из нее ходы в разные стороны и терялись в темноте. Факел в руке Агдена чадил и грозил вот-вот погаснуть. Откуда-то издалека донесся слабый шорох, и короля передернуло, но ниррах не обратил внимания на испуг своего спутника.

    - Давай руку, - деловито приказал он. – Правую, ладонью вверх.

    Недоумевающий король перехватил факел левой рукой, а правую протянул нирраху. Тот одним быстрым движением вытащил из рукава острый нож и рассек ладонь Агдена. А затем поднес к губам и слизнул выступившую кровь.

    - Ну вот, теперь я смогу обмануть охранные заклинания, - довольно произнес он. – Они примут меня за человека. Но это не все. Надо поделиться кровью и с ними.

    - С кем? – пересохшими губами еле выговорил обомлевший король.

    - С ними, - повторил старик и указал рукой куда-то в темноту.

    Агден содрогнулся от отвращения, когда к нему подступили неведомые твари. Огромные, покрытые черной чешуей, омерзительные, непохожие на людей даже отдаленно, они припадали к его ладони влажными губами и шершавыми раздвоенными языками слизывали кровь. К горлу короля подступила тошнота, и он отвел взгляд в сторону, лишь бы не видеть происходящее. Старательно пытаясь думать о солнечных летних днях, Агден подозревал, тем не менее, что темная сырая пещера и диковинные монстры еще долго будут являться ему в кошмарах. Мысли об участи, уготованной цвету его войска, его личному отряду, король старательно гнал от себя, но проклятый ниррах озвучил его подозрения.

    - Теперь они не тронут тебя, - сказал он, когда твари вновь скрылись в темноте. – Они испробовали вкус твоей крови, отданной добровольно. К прочим же смертным снисхождения не будет.

    - Откуда они взялись? – спросил Агден дрожащим голосом.

    - Я их призвал, - ответил старик. – Дорого мне обошелся призыв, но ничего. Я еще верну утраченное.

    Слова эти напомнили королю о таинственном сокровище. Несомненно, именно на него и рассчитывал ниррах. Что же вернет ему загадочный артефакт? Молодость? Силы? В любом случае, самому Агдену возможности неизвестного предмета тоже пригодятся. Мысль о том, что скоро он обретет столь ценную вещь, примирили короля со скорой смертью лучших из его воинов. «В конце концов, - утешал он себя, - они погибнут за благое дело».

    Дальнейшая часть рассказа Богини почти не расходилась с той легендой, которую я узнала из старинной книги. Воспользовавшись тем, что король добровольно напоил кровью нирраха и чудовищ, те смогли преодолеть защиту долины и выдать себя за людей – заклятие, преграждающее путь злу, оказалось обмануто человеческой кровью, отданной добровольно королем Горреи. Ненадолго, но много времени им и не потребовалось. Пока на перевале шел бой, а потом победоносная королевская армия грабила беззащитную долину, монстры и призвавший их старец проникли во дворец Огненной королевы. Оставалась самая трудная задача – заставить правительницу долины отдать артефакт. Никто, кроме нее, не смел взять камень с алтаря – вор сгорел бы заживо в тот момент, когда прикоснулся к сокровищу.

    Вот только Огненной королеве удалось обмануть своего заклятого врага. Она погубила нирраха, пусть и пришлось ей расплатиться собственной жизнью. А король Агден в ужасе бежал из долины, оставив там навеки большую часть своей армии. Не успел король с остатками войска скрыться за перевалом, как долину покрыли льды, на долгое время сковав призванных ниррахом чудовищ. Вернутся в свой мир сами, без проводника, они, увы, не способны.

    Вернувшись в Горрею, Агден вскоре слег с лихорадкой. Чудились ему в бреду страшные монстры, раздирающие и пожирающие его плоть. С криками порывался он вскочить с ложа, и приходилось лекарям привязывать недужного, дабы не навредил он себе. А спустя некоторое время подданным объявили о смерти короля.

    Вот только Агден не умер. Страшная кара пала на него: вынужден оказался он смотреть на то, как страдают потомки его. Жрица Огня прокляла вероломного короля, заставив жить в муках до тех пор, пока не расплатится он сполна за причиненный вред. Многое пришлось увидеть Агдену: падение Горреи и возрождение старой династии на троне Латарии, предательства и заговоры, кровосмешения и братоубийства. Его потомки, казалось, стремились превзойти друг друга в бессмысленной жестокости. Помнили поначалу короли о словах жрицы, что любовь спасет проклятый род. Но в сердцах их, наполненных самыми черными чувствами, не осталось места свету. Завели они обычай брать поначалу по две жены, а потом еще и фавориток в надежде на спасительную любовь, вот только пробуждалась в них лишь похоть. А со временем история короля Агдена забылась, но обычай остался.

    - Так он жив до сих пор? – потрясенно спросила я. – Старый король?

    - Разве ты не поняла? – вопросом на вопрос ответила Богиня. – Ты ведь видела его. Он обречен вечно наблюдать за сменой поколений. Рано или поздно ко всем его потомкам приходит безумие, а за ним и смерть. Отец нынешнего короля прожил дольше своих предков и дожил почти до пятидесяти лет, зато превратился в жаждущего крови и чужих страданий зверя еще в юности.

    Мне стало страшно.

    - Значит, и Дарту это грозит? Безумие или ранняя смерть? Или и то, и другое, комплектом? Хорошенькая перспектива, нечего сказать.

    - Поэтому я привел тебя в наш мир, - вновь вмешался в разговор Ночной Странник. – Чтобы снять проклятие с королевского рода.

    Я недоверчиво хмыкнула.

    - Нашли спасительницу мира? Боюсь, что не подхожу на эту роль.

    - Ты не поняла, - сурово произнесла Богиня. – У тебя нет другого выхода. В своем мире ты погибла. Погибнешь и здесь, если не сможешь снять проклятие с короля. Ты ведь сама понимаешь, что после его смерти не проживешь долго.

    - Ага, он должен полюбить меня нежной и трепетной любовью. Господа, разве вы позабыли то, что только что сами же рассказали мне о его семье? Вот уже несколько столетий никто из потомков Агдена не испытывал этого светлого чувства. Я правильно запомнила?

    Богиня промолчала – должно быть, моя дерзость шокировала ее. Ну так извините, почтение к ней не внушали мне с детства. И сейчас я хоть и понимала разумом, что передо мной некое высшее существо (кстати, а можно ли употреблять это слово в отношении богов?), но прекратить язвить не могла. Никакого священного трепета в ее присутствии я не испытывала. Только страх, но и он был вызвал не самой Богиней, а ее словами об уготованной мне судьбе. Вот Ночной Странник невольно внушал уважение, но внятно объяснить, почему, я бы так и не смогла. Странник же мне и ответил:

    - Дарт отличается от своих предков. В нем гораздо больше человеческого. Он унаследовал далеко не все семейные пороки. И он стремится бороться со своими страстями, не дает своей темной стороне взять верх. К тому же времени остается все меньше. Льды, покрывавшие долину долгие столетия, тают. Скоро обнажатся земли за перевалом. Чудовища ожили и жаждут крови. И их нужно остановить.

    - Кто их оживил? Редьярд? – не смогла я унять любопытства.

    Но Незнакомец не ответил.

    - Сердце Огня не погибло при пожаре, - вновь вступила в разговор Богиня. – Жрица спрятала его, узнав о нападении. Спрятала и скрылась сама.

    - Жрица? – не поняла я. – А королева?

    - А королева осталась и погибла со своим народом. Но перед тем заменила Сердце Огня на алтаре обычным камнем.

    - Значит, артефакт уцелел?

    - Да. И он откроется нужному человеку в нужный час.

    На смену страху пришла откровенная злость.

    - Шикарно, - процедила я. – Просто шикарно. Значит, нужный час настал. А я, следовательно, нужный человек?

    - У тебя нет выбора, - повторила Богиня.

    А Ночной Странник указал на спящего Дарта.

    - Ты бы предпочла, чтобы он погиб? Спаслась бы ценой его жизни?

    - Нет, конечно! – возмутилась я.

    - Тогда ты должна отыскать камень. Больше здесь спорить не о чем.

    Я подавленно молчала. Действительно, о чем и как спорить, если все решили заранее, не удосужившись даже поинтересоваться моим мнением? Если я оказалась всего лишь пешкой на шахматной доске высших сил?