Глава 20

— Возвращаются, ваша светлость.

Порывисто обернувшись, я замерла посреди зала для аудиенций, который мерила шагами с момента возвращения во дворец. На пороге стоял мой телохранитель, получивший доклад от стражников, следивших за дорогой.

— Все живы? — спросила я и сама, покривившись, отмахнулась. Он не мог этого знать. — Благодарю, — кивнула я на ходу и устремилась навстречу отряду, молясь Богам, чтобы дурных новостей было, как можно меньше, если уж нельзя вовсе обойтись без них.

На Канатор уже опускался вечер. Сумерки скрали краски яркого солнечного дня, еще более усилив тревогу. Поддернув подол платья, я прибавила шаг, едва покинув зал аудиенций, а спустя полминуты и вовсе побежала. Лишь у парадных дверей, ведущих на улицу, я приостановилась, прижала ладонь к груди и шумно выдохнула.

— Вам дурно, ваша светлость? — двое моих телохранителей, поспешивших следом за мной, остановились рядом.

— А как вы думаете? — нервно усмехнулась я. Затем, мотнув головой, заставила себя собраться и шагнула в открытые лакеями двери.

На подъездной дорожке показались первые всадники. Я жадно вглядывалась в их силуэты, пытаясь понять, кто едет, но воины были еще далеко, а волнение и сумерки мешали их опознать. Даже цвет мундиров разглядеть сейчас было сложно. Сбежав по лестнице, я замерла у нижней ступени и нервно потерла подрагивающие ладони. От неспешно двигавшейся кавалькады отделился всадник. Его конь перешел на быструю рысь.

— Нибо! — воскликнула я и бросилась навстречу.

Его светлость натянул поводья, спешился и устремился навстречу. Поддавшись эмоциям и пережитому страху за судьбу герцога и наших с ним людей, я, надрывно всхлипнув, кинулась ему на шею. Охнув, Ришем сжал меня в объятьях и несколько растерянно произнес:

— Ну что вы, Шанни… — объятья его стали на миг крепче, герцог прижался щекой к моей макушке, а затем отступил.

Медленно выдохнув, я слабо улыбнулась и устремила взгляд ему за спину. К нам приближались остальные воины. Я к великой радости увидела мундиры обеих гвардий и темные мундиры ришемцев, прибывших с его светлостью. А еще спустя минуту я заметила тело королевского гвардейца, лежавшее поперек лошади.

— Боги, — сдавленно выдохнула я.

— Шанриз, — ладони Нибо легли мне на плечи. Он развернул меня в сторону дворца и мягко подтолкнул вперед: — Идемте, нам надо поговорить.

— Сейчас? — я вывернулась назад, но Ришем закрыл собой прочих всадников и непреклонно повел меня к дворцу:

— Идемте, дорогая, идемте.

И я больше не сопротивлялась. Послушно вернулась во дворец, даже успела собраться с мыслями, пока мы поднимались по лестнице, потому смогла даже произнести светски:

— Прошу, ваша светлость.

Мы вошли в гостиную. Я остановилась, пропустив Нибо вперед. Он подошел к креслу, сел и, откинувшись на спинку, накрыл лицо ладонью. Приблизившись к нему, я встала рядом, совершенно не зная, что делать. Долг хозяйки велел спросить гостя о его пожеланиях, да только сейчас этикет был последним, о чем я могла думать. И, помявшись, я позвала:

— Нибо…

Он убрал ладонь от лица, посмотрел на меня, а после, подавшись вперед, обхватил руками и прижался лбом к моему животу. Окончательно растерявшись, я застыла на месте, успев приподнять руки, чтобы оттолкнуть его. Но этот жест был машинальным, а потому, постояв так немного, я медленно опустила ладонь на голову герцога и провела ею по волосам. Ришем прижался ко мне еще сильней, однако вскоре ослабил объятья и, отстранившись, просто взял за руку. На губах его появилась вымученная улыбка, и его светлость произнес:

— Благодарю.

— За что? — в растерянности спросила я.

— За то, что вы есть, — ответил Нибо. — За ваши переживания и за то, что не оттолкнули. За всё, Шанриз. — Он чуть помолчал, а после добавил: — Простите за мою вольность.

— Н-ничего, — с легкой запинкой ответила я. — Я не сержусь. Что приказать вам принести?

— Вина и что-нибудь поесть, — сказал герцог, а после поднялся на ноги. — И еще мне хотелось бы привести себя в порядок. Где я могу это сделать?

— Вас проводят, — ответила я, отступив на шаг – он был слишком близко. — Я прикажу накрыть на стол и буду ждать вас здесь.

— Мне бы хотелось на воздух, если вы не возражаете, — произнес его светлость.

— Да, разумеется, — кивнула я и позвала прислугу, чтобы отдать необходимые распоряжения. Но прежде, чем за Ришемом закрылась дверь, я спросила: — Сколько людей погибло?

— Заговорщики все, — ответил Нибо. — Из наших людей трое, по одному на каждого властителя. Есть раненые. Шанни, мне бы хотелось прежде освежиться…

— Да, простите, — снова кивнула я и более не задерживала.

Значит, трое. Один канаторец, один королевский гвардеец и один ришемец. Из семнадцати человек – трое. Наверное, это неплохо, только… Я попыталась сдержаться, но все-таки всхлипнула и закусила губу. Двоих из трех погибших я хорошо знала, пусть мне пока и неизвестны их имена, но это были мои люди, прожившие рядом несколько лет. Всегда были тенью, на которую не обращаешь внимания, и растворились в тени, не оставив следа…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как же жаль, — прошептала я, скрыв лицо в ладонях, — как же безумно жаль…

— Ваша светлость, — послышалось от порога. Я вскинула голову, тряхнула руками и, медленно выдохнув, обернулась на призыв. Это был капитан королевских гвардейцев. — Мне доложить, или же вы будете ожидать рассказ его светлости?

— Подожду его рассказ, думаю, сейчас лгать уже не будет, — слабо улыбнулась я. — Кто погиб, господин капитан?

— Мершо и Линк, — ответил он, облекая в плоть призраков. — Имя ришемца я не знаю. Линк пал почти сразу, Мершо умер в дороге от ран.

— У них были семьи?

— Линка ждала невеста. Родители фермеры, не нищенствуют. С ними живет старший сын с семьей, вместе занимаются фермой. У Мершо никого нет, насколько я знаю. Он был сиротой.

— Раненые?

— Четверо, у одного из них совсем легкое ранение, быстро поправится. Остальным нужна помощь. Я уже приказал позвать мага.

— Да, правильно, маг быстрей справится с их ранами. Проводите меня к ним.

Капитан замялся, а после произнес:

— Ни к чему это, ваша светлость. Простите великодушно за то, что возражаю, но вид крови вас только еще больше расстроит. Лучше уж завтра, когда их полечат и перевяжут. — Я спорить не стала и просто кивнула. Капитан снова замялся, а после продолжил: — Спасибо, ваша светлость. Вы переживали за простых солдат – это честь для нас. Сама служба вам – честь. — Он щелкнул каблуками, развернулся и вышел, чеканя шаг.

Вскоре я прошла на открытую веранду, где слуги споро накрывали на стол. Отойдя к перилам, я посмотрела вниз. Там было несколько моих придворных, они негромко переговаривались, но до меня донеслись обрывки фраз:

— Покушение могло быть успешным…

— Какой ужас…

— Бедная герцогиня, за что так…

— Герцог… Хвала Богам…

Кашлянув, я привлекла к себе внимание. Придворные подняли головы, увидели меня и, склонившись в приветствии, поспешили покинуть место, на котором я их застала. Я осталась в одиночестве, если не считать слуг и охрану, а вскоре исчезли и лакеи, только верные гвардейцы уходить не собирались. А еще спустя некоторое время послышались шаги – ко мне присоединился его светлость. Он приблизился и встал рядом.

— Простите, что заставил ждать.

— Вам лучше? — спросила я, обернувшись к герцогу.

Волосы его были влажными, лицо даже в свете зажженных фонарей, казалось посвежевшим. Дорожная куртка была распахнута, и я увидела на белоснежной рубашке следы от капель воды. Нибо повернул голову, посмотрел на меня и произнес так тихо, что я едва его расслышала:

— Как же вы хороши, Шанни. Почему вы так хороши?

— Благодарю, — вдруг смутилась я и указала на стол: — Прошу.

— Да, пора подкрепиться, — согласился Нибо и направился к столу.

Я последовала за ним, устроилась напротив и вновь поглядела на моего спасителя. Уж не знаю, что заворожило меня в эту минуту: ощущение мужественности, шедшее от него, волнение и страх, пережитые сегодня, или же просто чудесный вечер, который для меня все-таки наступил стараниями герцога, – но я загляделась. Ришем, сам наполнявший свою тарелку, заметил мое внимание не сразу. Он поднял взор, собираясь что-то сказать, однако, встретившись со мной взглядом, замер и прерывисто вздохнул. А спустя томительно долгое мгновение отвернулся и прочистил горло:

— Приятый вечер, — сказал герцог, глядя перед собой.

— Да, — согласила я и тоже отвернулась. — Вечер хорош… если бы не все последние события.

И время, будто замедлившее бег, вернулось к своему обычному течению. Я вздохнула свободней и, покинув стул, вернулась к перилам. За спиной послышалось звяканье приборов – Нибо тоже не стал затягивать с вечерней трапезой. И пока он насыщался, я не оборачивалась, занятая созерцанием вечернего парка, вид на который открывался с этой террасы. Эмоции, пережитые за этот день, постепенно уходили, уступая место легкой апатии. Сейчас я уже не думала о павших гвардейцах и том, что моя жизнь могла оборваться на Вдовьем утесе, да и вообще особо ни о чем не размышляла. Разуму и сердцу нужен был отдых, и они отдыхали.

— Прогуляемся?

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и встретилась с внимательным взглядом усталых глаз Нибо Ришема. Кивнув, я воспользовалась предложенной рукой, и мы направились прочь с террасы, а там и из дворца. Я понимала, зачем герцогу нужна эта прогулка. Он хотел поговорить, и мне было, о чем спросить его светлость. Там, где мы находились, подслушать было несложно. А в парке мы могли поговорить свободней, и чтобы избежать случайных ушей, я отправила охрану проследить за тем, чтобы нам с Нибо никто не помешал.

Вскоре мы уже брели по дорожкам большого дворцового парка. Герцог пока молчал, я тоже не спешила начать разговора, всё еще продолжая наслаждаться моментом покоя, заслуженного долгими переживаниями.

— Приятный вечер, — немного рассеянно повторил Нибо.

— Да, приятный, — согласилась я.

Мы еще немного помолчали, а затем его светлость, приостановился. Он поднял лицо к небу и, прикрыв глаза, вздохнул.

— Как же всё это… — сказал он, явно не обращаясь ко мне. После усмехнулся и спросил, посмотрев на меня: — Знаете ли вы, Шанриз, что принесли в мою жизнь покой, которого я не знал многие годы? Да-да, милая Шанни, покой, — Ришем улыбнулся: — Вам известно, в каком состоянии находилось мое герцогство, как известно обо всех моих попытках вправить положение. Ради этого я когда-то связался с Аританской стервой, подсунул королю свою свояченицу, очаровал Селию. И ничего из этого особо мне не помогло. Да, безусловно, Серпина и Селия принесли мне некие блага, но это мало сказалось на делах Ришема, ради которого всё было затеяно. Вес при дворе был, связи, толпа лизоблюдов… Но всего этого было недостаточно, чтобы моя земля начала вновь процветать, как это было когда-то в прошлом. А потом появились вы… — Едва отведя взгляд, я снова посмотрела на герцога. Его светлость поднял руку и коснулся моего лица кончиками пальцев, но сразу же отвел руку и продолжил: — По сути, выскочка, пусть и из известного рода. Умненькая, но наивная девочка, прелестная, как летнее утро. Одним своим появлением вы уничтожили то, что я создавал годами, а затем и меня свели с ума. — Ришем усмехнулся. — Знаете, если бы я мог вернуться на семь лет назад в день вашего представления свету, то не пропустил бы это событие. Я был бы там, и сделал всё, чтобы вы никогда не попали в королевский дворец. — Теперь я смотрела на него с изумлением, и его светлость кивнул: — Да, Шанриз, я бы не пустил вас во дворец, но не потому, что вы изгнали Серпину, а потому… — он на миг поджал губы, а затем продолжил: — Потому что достались человеку, который, может, и дал вам всё, что вы хотели, но никогда не сделает вас по-настоящему счастливой. Порой, когда я думаю об этом, мне кажется, что я бы сумел сделать для вас и то, и другое. Да, у вас был бы только мой Ришем, но вдвоем мы бы сумели добиться многого, однако, главное, мы могли бы быть счастливы. Вы не тот бриллиант, который надо прятать, а он спрячет, когда посчитает, что вы сделали достаточно, и в конечно итоге погубит…

— Ваша светлость…

— Подождите, Шанриз, не перебивайте, — мотнул головой герцог. — Сегодня я позволил себе говорить о том, что лежит у меня на душе. Обещаю, что более я не заведу этого разговора, но позвольте мне, наконец-то, открыться. Я ведь не прошу вас бросить его или откликнутся на мои чувства, только высказываюсь. — Чуть помедлив, я кивнула, и его светлость продолжил: — Так вот, я бы хотел вернуться в прошлое… Хотел бы не связываться с Селией и никогда не жениться на женщине, внутренние качества которой мне омерзительны… Но желал бы встретить вас, добиться вашего расположения, исполнить ваши мечты и подарить счастье. Я знаю, что сумел бы это сделать. Имея такую спутницу, как вы, я бы уже не видел иных женщин, потому что вы олицетворяете в себе всё, о чем бы я мог мечтать. Поверьте, если бы магия могла сотворить подобное чудо, как возвращение в прошлое, я бы не поскупился.

Однако это невозможно, и сейчас я имею то, что имею. Нелюбимая женщина рядом, а та, кого я боготворю, остается по-прежнему недосягаемой, как и положено богине. А вы – моя богиня, Шанриз, — он улыбнулся и взял меня за руку. — Правда. Вы сотворили истинное чудо, позволив мне стать вашим другом и соратником. Когда-то вы едва не погубили меня, впрочем, в этом был виноват я сам. Однако, несмотря на это, помогли возродиться и встать на путь, который ведет меня и мою землю к тому, о чем мне грезилось. И пусть Ришем еще в начале своего возрождения, но он идет вперед широким уверенным шагом.

Королевские войска помогли укрепить и защитить границы и торговые пути, идущие через Ришем. И после этого стали налаживаться взаимовыгодные отношения внутри Камерата и за его пределами. Теперь с нами не опасаются вести дела, потому что стало больше уверенности в партнерстве. А реформы, затеянные вами, стали благом для тех, кто не верил в иную жизнь. Мой народ почитает вас, ваша светлость. Вы любимы ришемцами и их господином. Не сестра короля дала нам надежду, а маленькая баронесса из славного рода, сверкнувшая ярким лучом в истории королевства и в жизни его обитателей. И мне так хочется, чтобы вы светили нам, светили мне, Шанриз… пусть и издалека. — Герцог на миг замолчал, переводя дыхание, а после произнес: — И потому я покарал и буду карать каждого, кто осмелится задумать против вас дурное. Простите, я не оставил вам никого из того сброда, кто ожидал вашего появления на Вдовьем утесе. Мне были известны имена тех, кто стоит во главе заговора, еще до того, как я нагнал вас, а в засаде находились лишь исполнители. Мой брат уже должен был арестовать всех причастных к покушению. Исполнители мертвы…

— Сколько их было? — спросила я, понимая, что Ришем перешел к делу.

— Двенадцать, — ответил его светлость. — Они собирались обстрелять гвардейцев, а после, пока одни добивали бы тех, кто остался в живых, другие должны были заняться вами. Это всё они рассказали, когда сложили оружие.

— Добровольно сдались? — изумилась я.

Нибо невесело усмехнулся и ответил:

— Так ведь это был заговор против вас, а не против меня. Как бы это ни прозвучало, но эти люди были верны своему герцогу, а потому сдались почти без боя. Королевского гвардейца подстрелили, когда мы еще только подъезжали, канаторца и моего ришемца, когда несколько человек пытались уйти. При их задержании пострадали остальные раненые. Я же говорил вам, что мои ришемцы закалены не в учениях, а в настоящих боях, а их нам выпало немало. Степняки злы, искусны и неутомимы, приходится оттачивать свое мастерство.

С этим я была согласна, потому что помнила, как Нибо в одиночку шел на наших похитителей, и проиграли они, а не герцог. Проиграли еще до появления короля и его гвардейцев.

— Я не стану рассказывать вам всех подробностей, как мы обнаружили место засады, как напали, и что делали до нашего возвращения. Достаточно и того, что уже знаете. Добавлю лишь, что посчитал нападение на вас изменой мне и Ришему, а измена карается смертью, и они умерли. К телам были привязаны камни, а после их сбросили в море. Предателям – бесславная смерть. Теперь их пожрут рыбы, а большего они не заслужили. С теми, кто остался в герцогстве, я разберусь по возвращении, что до моей жены… — Мы встретились взглядами, и его светлость сказал: — Она беременна, Шанни. Как бы я не относился к ней, но мне приходится навещать ее опочивальню. Если бы Наттель родилась мальчиком, я бы уже забыл о своей супруге, но мне нужен наследник. Когда наш король обзаведется собственным сыном, неизвестно, и пока Арвин остается претендентом на престол Камерата, у Ришема нет будущего правителя, потому я свято верю в то, что Боги будут милостивы, и Селия родит сына. И тогда наш союз с ней придет к своему завершению, даже если герцогиня и доживет до глубокой старости, но уже не рядом со мной. Однако до того, как она разрешится от бремени, я не могу рисковать ею. Я дорожу вами, Шанриз, не мыслю своей жизни без вашего в ней присутствия, и все-таки Ришему нужен наследный герцог. А потому я прошу сохранить происшествие в тайне.

Нахмурившись, я отвернулась и прошла немного вперед, но вскоре опять посмотрела на герцога. Он неспешно приблизился и замер напротив, ожидая, что я отвечу.

— Как же мы можем оставить это в тайне? — спросила я, нервно потерев ладони. — А если промолчим, то кто предугадает следующий шаг вашей жены? Как она вообще сумела организовать целый заговор?!

Нибо коротко вздохнул и вновь подал руку, я не стала отказываться. Мы продолжили нашу прогулку, но, увидев беседку, направились к ней. Герцог пропустил меня вперед, после шагнул внутрь сам и вдруг хмыкнул. Я ответила удивленным взглядом, и он пояснил:

— Помните, как вы, удирая от меня, перепрыгнули бортик беседки?

Невольно рассмеявшись, я кивнула. Наша первая встреча и знакомство. Наглый напористый незнакомец не понравился мне тогда с первого взгляда, несмотря на свою красоту и стать.

— Вы были ужасны, — с улыбкой ответила я.

— А вы упрямы и воинственны, — усмехнулся его светлость. — А я был ослом и дураком. Тогда мне думалось, что это герцогиня Аританская научила вас, как надо вести себя со мной, чтобы вскружить голову, — я в изумлении приподняла брови, и теперь рассмеялся Ришем. — Да-да, дорогая, поначалу я искренне полагал, что герцогиня пытается устранить меня, вынудив потерять голову от ее новой фрейлины. Забавно, правда? Вы были всегда настоящей, а я попросту сам влюбился в вас без памяти и лишь надеялся оправдать эти чувства чужой интригой. Мне даже кажется, что именно этот ваш прыжок через бортик беседки покорил меня. Еще ни одна дама так не выказывала мне своего отношения.

— Просто я не знала, как избавиться от наглеца, — улыбнулась я.

— Простите меня за мою тогдашнюю глупость.

— Полноте, Нибо, это было семь лет назад, я уже давно забыла свое прошлое отношение к вам.

— Семь лет… — эхом повторил герцог. — Вроде бы прошло столько много времени, а пролетело оно, как один краткий миг.

— Но за этот миг вы обзавелись двумя очаровательными детьми, — заметила я.

— А вы заложили начало нового государства, прогрессивного и постепенно отвергающего прежние предрассудки, — ответил Нибо и, присев рядом, сжал пальцами край скамейки. — Итак, моя драгоценная женушка, — со скрытым сарказмом произнес его светлость. — Она сама устроила заговор, как ни странно в это поверить. У хитрой гадины было немало времени поразмыслить и продумать свои действия. Она набралась опыта за эти семь лет. Селия использовала методы, которым нахваталась у меня, у тетки, у брата. Еще и моя холодность поспособствовали ей в этом.

Ее светлость сумела нажить союзников среди своего окружения. Об одних она позаботилась, другим поплакалась, третьих защитила. Я не отказывал ей, когда она что-то просила, особенно не для себя. Мне даже думалось, что перемены сказались на ней и сделали человечней, я ошибался. Ни щедрости, ни человечности в ней не прибавилось, лишь корысть для собственного блага.

Вы знаете, мы живем с ней под одной крышей, но в разных частях дворца и видимся крайне редко. Детьми занимаются няньки и воспитатели. Не то что бы я не подпускал Селию к нашим детям, но стараюсь оградить их от ее тлетворного влияния. Эта женщина полна злобы и яда, и весь он направлен на одного человека…

— На меня, — усмехнулась я.

— Да, Шанриз, на вас. В глазах моей жены именно вы стали разрушителем нашего счастья. Она не способна увидеть правды, ее светлости проще рисовать собственную картину мира, чем признать свои ошибки. А наше с вами тесное общение ни для кого не секрет, а потому герцогиня выдает свои вымыслы за истину, и вот уже те, кто близко связан с ней, глядят на мир глазами ревнивой, хитрой, но не слишком умной женщины.

Они видят в кривое зеркало распутную и коварную Шанриз Тенерис, которая сумела окрутить короля, его приближенных и меня, вашего покорного слугу. Для них вы корыстны, а Его Величество настолько ослеплен вами, что пустил даже в Совет, послушавшись вашего каприза. Реформы и нововведения – это деяния монарха. И это ради сестры он посылает нам помощь и усиливает герцогство. А вы лишь зарабатываете себе блага собственным телом. К тому же становитесь между государем и мной, а это может навредить Ришему и его жителям. Селия – сама доброта, а вы – зло в чистом виде. Вот так, милая Шанни.

Обо всем этом я узнал слишком поздно и понял, насколько заблуждался, позволив своей жене существовать без моего пристального внимания. Хвала Богам, что я, пусть и не сразу, но все-таки отправил к ней своего шпиона – горничную. Она и принесла мне известие о том, что Селия уже обстряпала дельце. Эта «благочестивая» дрянь вскружила голову начальнику своей стражи. Герцогиня подвела его к мысли о необходимости вашего устранения, и дурень затеял покушение.

Эти сведения добыла для меня та женщина, которую я приставил следить за моей женой. Она же назвала мне и доверенных лиц супруги, которые знали о готовящемся злодействе. Высокомерие, самоуверенность и спесь сыграли с герцогиней злую шутку, она была не слишком осторожна в высказываниях, считая свою цель уже достигнутой, и этим дала повод горничной присмотреться к происходящему вокруг пристальней.

Одного из заговорщиков я допросил. Он уверял, что между моей женой и начальником стражи не было отношений, но об этом я узнаю, когда родится дитя. И если маг не подтвердит нашего родства, у меня появится повод объявить о разводе и закрыть ее в доме дочерей Левит, если только король не решит забрать сестру во дворец, однако мне кажется, что он этого не сделает.

Что до допроса, то тогда я узнал об искажении вашего образа, который герцогиня так старательно преподносила своим приближенным. И о месте и времени нападения. Беседа была занимательной, — Нибо криво ухмыльнулся, и мне подумалось, что я не хочу знать подробностей «беседы». — Он выдал мне всё. Ну а после этого я отправился к Селии, чтобы вытрясти из нее душу.

Эта стерва на коленях клялась, что не понимает, о чем я говорю. Передо мной была невинная оклеветанная жертва. И если бы я не знал ее и не понимал, откуда в голове допрошенного могла взяться вся та ересь, что он нес, то мог бы, наверное, проникнуться заверениями матери моих детей. Но когда она поняла, что я не верю ни слову, настоящая натура прорвалась наружу. Даже не стану пересказывать, что она с остервенением бросала мне в лицо, наш разговор на этом, в общем-то, и закончился. Я ушел.

— Если вы настолько не можете выносить ее, как же делите ложе? — не удержалась я от вопроса.

— Долг перед Ришемом и возбуждающее снадобье, — ответил Ришем и зло хохотнул. — С чего началась наша близость, так она и продолжается.

Поддавшись сочувствую, я взяла его за руку, и Нибо посмотрел на меня. Глаза его лихорадочно заблестели, и герцог отвернулся, пряча то, что творилось в его душе.

— Вам не о чем беспокоиться, — произнес он немного хрипло. — Моя жена лишена своего Двора и закрыта в покоях. Ее охраняют люди, чей разум чист от той грязи, которая льется с уст Селии. Начальник стражей со своими людьми сегодня был казнен, и более в Ришеме вредить вам некому. Приближенные Селии арестованы, с ними я разберусь, когда буду убежден, что более вам ничего не угрожает, и вернусь в свое герцогство.

— Так вы не едете в столицу?

— Мне там нечего делать, — улыбнулся Нибо. — Я здесь только ради вас. — Он опять повернул голову и взглянул на меня. — Вы не представляете, что я пережил, пока мчался к вам. А когда я добрался до Кейстби и мне сказали, что вы уже выехали…

Ришем не договорил. Вместо этого он взял мою руку и приложил ладонью к своей груди. Мой взгляд остановился на собственной ладони. Прикусив губу, я ощущала, как стремительно бьется его сердце, после подняла глаза и замерла, завороженная горящим взором герцога.

— Шанни… — сорвалось с его уст, и я подалась навстречу, но уже через мгновение, испуганно охнув, отняла руку и порывисто поднялась со скамейки.

Нибо встал следом. Он перехватил мою руку, и я обернулась. Его светлость выпустил мою ладонь, но я не сдвинулась с места. Герцог тяжело сглотнул, а затем поднял руки и коснулся ладонями моего лица. Не в силах пошевелиться, я смотрела на него, не ощущая гнева. Взор зеленых глаз скользил по моему лицу, наконец, остановился на губах…

— Боги, — прошептал Нибо и склонился…

Поцелуй вышел трепетным и мучительно-нежным. Я закрыла глаза и на краткий миг позволила себе ощутить, как может целовать беззаветно влюбленный мужчина, знавший, что его надеждам не дано сбыться. Пугающе и терпко с горчащей ноткой обреченности – вот как это было. И меня затянуло в омут чужого чувства. Накрыв его плечи ладонями, я ответила. Тихий стон стал мне ответом и благодарностью.

И когда герцог отстранился, я всё еще стояла с закрытыми глазами, пораженная глубиной чувства, которое не могла разделить. Я чувствовала, как он ласкает мое лицо кончиками пальцев, слушала прерывистое дыхание, и мне верилось в то, что он сказал – мы, наверное, и вправду могли бы быть счастливы, если бы… Но изменить прошлого невозможно, как невозможно предугадать будущего, а значит, всё случилось так, как и должно было случиться. Я открыла глаза и отстранилась от не моего мужчины.

— Шанни, — с отчаянием позвал меня Ришем.

Я слабо улыбнулась и отрицательно покачала головой, и он, кивнув, отвернулся, принимая и без того известную ему данность. Однако вскоре снова посмотрел на меня.

— Я не буду просить прощения за этот поцелуй, — сказал его светлость. — Я желал его и солгу, если скажу, что просто поддался порыву.

— Я не жду извинений, — ответила я. — И я не оскорблена.

Он снова подступил ко мне, но уже не прикасался, только смотрел спокойным и немного печальным взглядом:

— Я люблю вас, Шанриз. И я всегда останусь вашим другом. Для меня бесценно то, что вы сделали для Ришема, но не является главным. Главное, это то, что я чувствовал к вам все эти годы, чувствую и буду чувствовать.

— Это всего лишь греза, Нибо, — ответила я.

Герцог отрицательно покачал головой:

— У моей грезы есть плоть. Я не могу надеяться на взаимность и давно научился жить со своей любовью к вам, не сходя с ума и не страдая, но бережно лелея то светлое и чистое, что вы поселили в моей душе. Я лишь надеюсь, что нас не лишат возможности общаться, а еще желаю, чтобы ваше сияние не угасало. Не позволяйте погасить ваш огонь, Шанриз. Если его не станет, не станет и вас, а я не хочу жить в мире, в котором больше не светит солнечный луч, заключенный в человеческом теле. Сберегите себя, вы сможете, я знаю.

И это завуалированное упоминание короля вернуло меня к реальности и оставшимся вопросам. Я зябко поежилась, обняла себя руками за плечи и сказала:

— Идемте, ваша светлость, становится прохладно.

— Да, вы правы, пора возвращаться, — согласился Нибо.

Он снял с себя дорожную куртку, накинул мне на плечи, и тепло его тела приятно окутало меня, будто заботливые объятья. Постаравшись отогнать ненужную аналогию, я первой покинула беседку и направилась в сторону дворца. Ришем пристроился рядом, но молчания уже не нарушал, его нарушила я.

— Как мы сможем утаить произошедшее? Мои придворные уже знают, королевские гвардейцы подчиняются королю и не смогут молчать. К тому же есть убитые и раненые.

— Королевские гвардейцы, приставленные к вам, уже давно ваши, — улыбнулся его светлость. — Я умею различать, когда люди готовы служить, а когда просто исполняют обязанности.

— Есть разница?

— Огромная, — усмехнулся герцог. — Исполнение обязанностей – это повинность, которую человек принимает на себя и отрабатывает, получая за это жалование. Готовность же служить – это совсем иное. Полная самоотдача, доверие и привязанность. И первое, и второе можно делать с честью, но второе охотней. Так вот королевские гвардейцы готовы вам служить, а с королем исполняют обязанности. А потому, если вы попросите, они промолчат, я уверен. А ваши гвардейцы – это ваши гвардейцы, им полагается исполнять ваши приказы неукоснительно.

— Ну, хорошо, — я повернула к нему голову. — Я попрошу королевских гвардейцев не докладывать государю о покушении, канаторцам прикажу молчать. Но как быть с убитыми и ранеными? Тело канаторца Мершо будет захоронено, и его заменит другой гвардеец, но Линк…

— Скажите, что позволили ему навестить родных, если, конечно, король вообще заметит его отсутствие. Если же не заметит отсутствие простого солдата, то остаются только его товарищи, а с ними разберутся ваши телохранители. Сначала отправился навестить родных, а после и вовсе подал в отставку. Я готов выплатить его родным компенсацию, раз вынуждаю лгать. Тело, разумеется, должно быть к ним оправлено. Славный воин заслуживает погребения и слез своих близких. Похороны пройдут вне поля зрения короля, ему до этого попросту нет дела. Что до раненых, то ими занимается маг, но даже и без него до столицы они доедут здоровыми. Нет никого, кто был бы тяжело ранен.

Выслушав его, я кивнула, но не могу сказать, что была согласна. И я задала следующий вопрос:

— Отчего вы думаете, что государь не даст сестре выносить ваше дитя, даже если узнает о покушении? Не понимаю, правда. Ив скрывает постыдные тайны своей семьи, и он не заточит сестру за покушение на меня в крепость и вряд ли вообще что-то с ней сделает. Поясните, я хочу понять.

Нибо коротко вздохнул, устало потер переносицу и остановился, я застыла напротив в ожидании ответа.

— Я имею некоторые опасения, — наконец заговорил Ришем. — Вы правы, король не станет придавать огласке покушение, даже если оно могло быть совершено на вас. И если бы его гнев пал только на сестру, меня бы это не опечалило. Но совсем оставить без внимания заговор он не сможет. И не оставит. Насчет крепости вы не правы, такой исход возможен, как и отправка к дочерям Левит.

В первом случае ничего особо трагичного нет, кроме того, что мое дитя родится в тюремных стенах. А вот во втором мне его могут не отдать дочери Левит, если Селия воспротивиться, и даже государь не сможет повлиять на них. Но хуже всего то, что король может не одобрить развода. То есть я буду связан с ней до конца жизни без возможности вступить в новый брак. И если она родит дочь или же ребенок окажется не от меня, а монарх так и не женится, то я останусь без наследника, потому что мой первенец уже является наследником Его Величества.

Я не хочу рисковать, Шанриз. И потому я прошу вас скрыть покушение. Поверьте, она под строгим надзором, под которым останется до самых родов. И когда дитя появится на свет, даже если это будет девочка, я лишу ее всего, включая моего имени, и отправлю в обитель. Это худшее наказание, какое только можно придумать для избалованной и самовлюбленной женщины. Как только она переступит порог дома дочерей Левит, никто уже не вспомнит, чья кровь в ней течет, потому что перед Богиней все ее дети равны. Впрочем, — его светлость предложил мне руку, и мы продолжили наш путь, — если вы откажетесь, то так тому и быть. Я не стану вас уговаривать. Менее всего мне хочется ссориться с вами из-за Селии.

— Вы сами говорите, что государь может не одобрить вашего развода с его сестрой. Ришем – не Аритан, ваше герцогство полностью подчинено королю Камерата и не имеет самостоятельных законов, — заметила я. — Так есть ли смысл лгать? Мне кажется, как раз сейчас у вас есть прекрасный повод договориться с государем о разводе и Доме дочерей Левит для Селии. Чтобы сохранить в тайне участие сестры, он согласится на ваши условия. Ив – человек разумный, он не станет противиться вашей новой свадьбе.

— Даже обрадуется, если я буду занят другой женщиной, — с издевкой ответил герцог. — Он не дурак и не слепец, всё видит, понимает и наблюдает, а потому не откажет, вы совершенно правы. Только… — он на миг оборвал себя, но все-таки закончил, уже менее горячась: — Только я готов отказаться от этой выгодной ситуации.

— Почему? — изумилась я.

— Вы решили вытащить из меня все мои тайны, да, Шанриз? — с иронией спросил его светлость. После устало потер лицо ладонями и ответил, глядя мне в глаза: — Из-за вас. — Прочитав в моем взоре недоумение, Ришем усмехнулся: — Не понимаете. Что ж, поясню и это. Я до зубовного скрежета мечтаю избавиться от змеи, данной мне в жены, но готов прикрыться чем угодно, лишь бы не лишиться возможности продолжать наше с вами общение.

— Но как же ваш развод…

— Вы не можете не понимать, что последует за докладом о покушении. Он закроет вас во дворце. Не будет поездок в Канатор, не будет свободного передвижения по столице, ничего не будет, ваша светлость. Ваших встреч с другими людьми тоже не будет, потому что каждый из них может нести в себе угрозу. Возможно, вам позволят принимать посетителей во дворце, но не больше. Дверца клетки захлопнется. Он не привык рисковать тем, что ему дорого, а вы дороги. Вы, Шанриз, удивительная женщина, и лучшее тому доказательство – годы, проведенные рядом с ним, да и мое непроходящее чувство тоже. — Выдохнув, герцог продолжил: — И как только ворота дворца закроются, я лишусь возможности наших встреч вне стен королевских чертогов, наших милых бесед и непринужденности, царящей между нами в эти минуты. И нашей переписки тоже придет конец, потому что вы уже не будете вести свои дела, а значит, нет повода принимать послания от постороннего мужчины. Всё, что мне останется, – это поздравления с днем рождения или иным праздником. А еще заговорщики, Шанриз, они из Ришема. Государь любитель превентивных мер, и я ему, как кость в горле. Ворота дворца могут закрыться и передо мной. Детей примут, меня – нет. А если и впустят, то не позволят к вам приблизиться, только в присутствии короля или его приближенных. А я не хочу, слышите, не хочу лишиться даже той малости, что у меня есть. И потому я готов держать под боком гадюку. Боги с ней, пусть живет и шипит за закрытыми дверями, но вас я терять не хочу, а потому снова прошу оставить покушение в тайне. — Он невесело усмехнулся и закончил: — Вот теперь я сказал всё, секретов не осталось.

Отвернувшись, я отошла в сторону, нервно потирая руки. Нибо был прав, во всем прав. Да, если Ив узнает о покушении, это станет концом моей свободы и отлаженного существования, в котором я чувствовала себя счастливой. Боги! Я обожала мою нынешнюю жизнь! Меня устраивало в ней всё. Абсолютно! Любая перемена несла в себе крах моего мира.

Мне не хотелось терять возможности посещать Канатор, но именно это скорей всего меня ожидало после того, как Ив услышит о заговоре. Ему не нравились мои поездки – это я знала прекрасно, но государь продолжал держать слово, вырванное у него силой и закрепленное на бумаге, которую большая королевская печать превратила в государственный документ. Но это не означало, что он не воспользуется лазейкой, которую оставил себе, и которая до покушения не имела силы: «В случае угрозы жизни и здоровью герцогини Канаторской мы, господин и повелитель королевства, именуемого Камерат, отменяем одобрение ее самостоятельных передвижений».

— Проклятье, — проворчала я. — Он и вправду может меня закрыть.

— Я в этом не сомневаюсь, — послышалось из-за спины. — И мне бесконечно жаль, что вы не согласились показать мне Стормский водопад. Тогда ни вам, ни кому бы то ни было не пришлось лгать, а я, сопроводив вас до безопасного места, вернулся бы и разобрался с заговорщиками, не привлекая внимания. Внутренние дела Ришема – это дела Ришема.

Обернувшись, я встретилась взглядом с Нибо и кивнула, соглашаясь. Только как нам удастся скрыть? В тайну вовлечено слишком много людей… Впрочем, попытаться стоило. И если Ив все-таки узнает, мне есть, чем объяснить наше общее молчание.

— Так вы согласны?

— Да, — твердо ответила я. — Я согласна.

— Хвала Богам, — улыбнулся герцог. — Я искренне рад.

Я улыбнулась в ответ, после сама взяла его под руку, и мы направились к дворцу. Более говорить было не о чем, зато поразмыслить имелся весомый повод, и этим я и собиралась заняться.