Глава 5. Таня

Что тут скажешь. Мне нравилась моя работа. Нравилась. Бонусы это фигня. Признаюсь, честно, когда начинал вот об этой стороне вопроса и не размышлял. Но случилось и оказалось… как есть теперь. Чтоб я еще жаловался. Однако меня распирало предвкушение треша — да, я долбанутый на всю голову.

Приехал к Тане в Марьино.

Спальные районы, многоэтажки, когда подходишь к окну и напротив тебя другое окно.

Меня с детства парило то, что невозможно уединиться. У меня был выбор — большая комната с видом на соседа, курящего на балконе или видом на пустырь, но в метрах только на стол и кровать хватало места. Только лучше так, чем с утра глаза продираешь, к окну подходишь и «доброе утро» в окно соседу, почёсывающему яйцо своё, в семейниках и растянутой майке, а не семье своей. Да даже не себе самому.

Дверь открыла совершенно в плачевном состоянии женщина. Растянутые пижамные штаны, футболка такая безразмерная, словно она ее у бегемота отобрала, при этом он отдавать не хотел и они в этой схватке растянули предмет одежды еще сильнее.

— Ой, — выдала она, понимая, что дверь открыла не спросив кто там. И да, наверное мой вид, мужик метр восемьдесят девять, не дрищевой комплекции, в рабочем комбезе, ее очень даже напряг. — А вы к кому?

— Татьяна? — спросил я, следя, чтобы не захлопнула дверь у меня перед носом.

На деле ее невнятного кивка, подтвердившего имя, хватило, чтобы я просочился в квартиру до того, как она поймет, что попала. И хорошо, что не в руки маньяка. Хотя с какой стороны посмотреть.

— Простите…

— Здравствуйте, Танюша, — глянул на нее, потом за спину, в сторону кухни…

Пиздец. Тут работать надо пару лет. Это если не профи. А я профи!

Завал всего чего только можно. Нет, она не собирательница, заебца, а то была бы беда — вот за такие проблемы я, если и берусь разгребать, то только на один раз. Потому что убрать хлам легко, а вот в голове таких особ разобраться сложно. Тут нужна тяжелая артиллерия, типа психиатров, коим я, конечно, не являлся. Правда на полке у меня валялся диплом психолога, но это я изучал скорее для себя, потому что хотелось не в людях разобраться, а в себе и своем зоопарке головного мозга.

Кто ж знал, что потом пригодится?

Но Таня — тут да… она просто не убирала в квартире. Не в смысле там мусор копила, а ну просто, например, ботинки валяются посреди коридора, а с ними тапки рядом, и слой пыли на всем этом — она просто не убирала это с прохода.

Так.

Набрал сообщение Егору, скинул адрес.

Запах в квартире сказочный — амбре из пота, протухщих продуктов и еще бог знает чего… прекрасно!

Свалка, здравствуй!

Сама хозяйка ванную не видела, кажется, не меньше пары недель. Волосы русые в гнезде немыслимом на голове, лицо опухшее — рыдала. Что там под ее бесформенной одеждой понять вообще нереально, потому что мало того, что она ростом невеличка, так еще и сутулится, словно не у себя дома и даже не в гостях.

Все действительно ооооочень плохо, как и сообщила Машенька из Беляево, заказавшая подруге помощь. Тут помощь, ну просто-таки необходима, как воздух. Он тоже очень нужен.

— А вы кто? — выдавила она. Кажется даже не было в ней страха, но вот немного сдвинулась с места, типа заслоняя собой неприглядность жилища.

Стесняется? А вот это хорошо, потому что, когда тонешь в депрессии, на такое срать. А тут явно пограничное состояние, плачевное и печальное, но пока есть куда вернуться.

— Федя, — представился я, и пошёл в сторону кухни, не разуваясь, потому что это тут было вообще ни к чему. Этот пол воды и швабры не видел с прошлого тысячелетия, тут можно раскопки делать и найти кости доисторических животных. Насекомых так точно.

Раз в комнату она меня «типа» не пускает, изучим самое страшное место… у всех и всегда… куууухня!

— Подождите, что происходит? Я… стойте, — она попыталась поймать меня за руку, потом так смущенно убрала ее, что мне стало не по себе. Грустно за нее. Милая же женщина такая. Милая.

На кухне… бля! Такими большими огромными буквами — ПИЗДА РУЛЮ!

— Танюш, а ты вообще заходишь сюда? — я сделал шаг вперед, чувствуя как хозяйка готова разрыдаться.

Она кивнула неуверенно, а я глянул с вопросом — типа «и че ты тут, краса, делаешь?» Сюда только в костюме химзащиты можно заходить.

— Воды попить, — пояснила она и все же шмыгнула носом, обняла себя руками.

— А еду ты вообще ешь?

Она пожала плечами.

Нда…

— Вы кто? — подняла на меня глаза полные слез.

— Федя. Твоя фея крестная, — вспомнил, как друзья меня называли — Федя чистоты… бля.

На столе в пакете что-то жуткое, облепленное мухами, воняло жесть как.

— Это что?

— Курица, — выдавила она.

— Ух, — оценил я. — Тань, круто, она умерла второй раз. А это что? — на столе лежало что-то зелёное. Такое инопланетное.

— Это… это… бутерброд, — и она расплакалась.

— Бутерброд, — действительно что-то такое… сделал шаг к рыдающей женщине. — Ну-ну, милая моя… Танечка! — погладил по спине.

— Только не смейте, — упёрлась она в меня кулачком, сопротивляясь весьма невнятно.

— Что? — не понял я.

— Говорить это, про мяяяяяч, — и она еще сильнее разрыдалась.

— Мяч? — я стоял и теперь вообще не хера не понимал.

— Про Таню и мяч, — пояснила она и задрала голову, чтобы мне в лицо взглянуть. — Чтобы не плакала…

— Ааа, «тише Танечка, не плачь…»? — вспомнил я стишок, который меня адово бесил в детстве, как и вообще все стихи сей потрясающе талантливой Агнии.

Но я просто не любил стихи детские — у меня от них истерика случалась. Разве что бредовые какие от Маршака, когда мне было три. Обожал доводить всех вокруг вот этими «вот дом, который построил Джек» по кругу, пока у всех крышу не срывало.

От моего предположения Татьяна совсем разошлась и уже перестала упираться, а просто воткнулась мне в грудь, рыдая, как маленькая. Очень открыто, с обидой и болью.

— И часто тебе, Танюш, так говорят?

— Да, — провыла она. — Все. Даже мама.

О, вот это беда. Обнял ее сильнее. Вздохнул.

— Не переживай, Танюш, ненавижу Барто. А бутерброд-то чего не съела?

— Я его даже не доделала, — пожаловалась мне женщина.

— Ну-ну, поправимо. Все исправим, Танюш! Всё будет хорошо.

— Я просто, просто… что вы тут де-де-лаете? — начала заикаться Таня.

— Магию творю. Коробка есть?

— Ко-ко-робка?

— Да. Коробка. Картонная. Такая. Ну, коробка.

— Е-е-есть.

— Показывай.

Внутри у меня прям зуд — снести все тут и привести в порядок. Идеальный. Даааааа! Но тут понимать надо, что сначала — хозяйка или ее пиздец квартирный.

Комнаты две. Одна в хламе, вещи, фантики, пустые пачки из-под чипсов, булочек, печенья, и теперь понятно, чем моя клиентка питается. Во второй комнате были коробки и много всего ещё — подросткового. Я нахмурился.

— Вот, — она протянула мне сложенную новую коробку. Видно было, что тут собирались упаковывать вещи, но не срослось.

— Так, — я пробежал глазами. Не нравится мне это. Не люблю быть не в курсе того, что на самом деле не так с моими клиентами.

Написано было, что она развелась. Из этого я сделал вывод, что страдает и запустила себя из-за ухода мужа, скорее всего. А вот про ребенка ничего не было. Судя по комнате — сын.

— Сюда, — я собрал коробку, — надо положить самое нужное и важное.

— А?

— Пожар, Таня, — нарочито громко гаркнул, а она подпрыгнула и побледнела, — что ты будешь собирать, если случится пожар? Живо! Таня, давай, пять, десять минут не больше, только эта коробка, время пошло!

Она подорвалась, сначала была растеряна, потом все же пошла собирать то, что считала нужным. А я написал Марише просьбу узнать у Марии из Беляево, что на самом деле случилось у Тани из Марьино. Кроме развода.

Ответ моей богини, которая как всегда очень шустро сработала, меня не утешил. К несчастью проблемы Таниной депрессии были намного глубже банального расставания с мужем. Сын у нее приемный погиб. Собственно это вот и являлось отправной точкой всего пиздеца, случившегося у этой тридцатисемилетней женщины. Но то, что сын у нее приемный и она так сильно переживала, говорило о том, что Татьяна открытая и добрая. Это подкупало и хотелось помочь вдвойне.

Но с одной стороны — горе такого масштаба, вещь очень хрупкая и починкам, изменениям там всяким, напорам, вмешательству поддавалось тяжело. И в этом, увы, дело утопающего, однако, мне хотелось попытаться. Правда понимал, что акция будет ни разу не одноразовая.

К тому времени, как Танюша с горем пополам, под моим чутким надзором собрала самое необходимое в сокровенную коробку, приехал Егор и его молодцы. Понятно, что лица у мужиков перекосило, но если честно, видели мы и не такое, а Егор был одним из моих самых старых, если можно так сказать, работников. Я, как понял, что дело того стоит и один не вывожу, организовал фирму и вот с того самого момента он со мной. Еще и брата младшего подтянул, когда тот из армии вернулся и работу найти не смог.

— Танюша, — позвал я, когда четыре чувака встали в маленькой прихожей. Тут и так места кот наплакал, а с этой силушкой богатырской… так и подавно. — Нам пора двигать.

Хозяйка оторвала взгляд от коробки, которую уже с минуту гипнотизировала невесть зачем. Увидела за моей спиной мужиков и обомлела. Представляю чего она там себе напридумывала, выйдя из своего подвисания и узрев нас пятерых в дверном проеме. Издала странный звук, видимо что-то похожее на «а», но не очень внятное.

— Это Егор, — пояснил я. — Он с ребятами тут собирается всё убрать. А нам надо будет уехать, чтобы ты не видела, как они в третий раз будут убивать твою курицу, и уж даже предполагать не хочу, что за внеземная цивилизация может жить у тебя в холодильнике. Его вообще без огнемёта открывать бы даже не стал.

До Татьяны дошёл смысл моих слов. Она снова побледнела, как мел — видимо нормальная для нее реакция на страх и прочие стрессы. Взгляд заметался по комнате — понятно, что ей стало отчаянно стыдно. Видел как она уставилась на трусы на стуле. Кстати, судя по всему чистые — просто постирала, а на место убрать сил не хватило. И это я тоже проходил в своей жизни.

— Танюш, ну чего ты в самом деле, — сделал к ней шаг, — давай, красавица моя, им не по три годика, они по-твоему трусов и лифчиков женских в своей жизни не видели никогда? — она попыталась возразить. Невнятно так. — Видели, Танюш. Видели всякое и поверь мне, солнышко, у тебя тут не так всё страшно. Давай-ка, обуваемся и жмем.

— Куда? — пискнула она, справляясь всё же с очередными слезами. Сил на сопротивление у нее не осталось.

— В отель, Танюш, а твою коробку неприкосновенности никто не тронет, хорошо?

— А там? — она показала на комнату сына.

Я вздохнул.

— Краса моя, надо все сложить, надо, понимаешь? Все красиво сделаем, обещаю, ты вообще ничего не потеряешь, веришь мне? — повел ее в коридор, под обреченный кивок.

— По той комнате всё напишу тебе, — пояснил Егору уже на выходе. Получил привычную отмашку, вышел с Таней.

— И все же куда мы едем? — словно пришла в себя женщина.

— В отель, ты же не собиралась там сидеть и мужикам мешать убирать всё?

— Вы так и не сказали, кто вы, — прошмыгала носом моя депрессивная милаха.

— Почему? Сказал, — ухмыльнулся я. — Федя — твоя фея чистоты. И можно на ты.

— Откуда вы… ты…

— А это важно?

— Просто…

— Что с сыном случилось? — решил рубануть я.

Она глянула на меня полными ужаса и горя глазами. Хотя обречённость там тоже была — значит можно попробовать что-то починить.

— Погиб. Разбился на машине с друзьями, — пояснила Таня. — Ему должно было исполниться восемнадцать и он очень просился после окончания школы… в общем они поехали и… я его отпустила, я виновата…

— Э, не, стой, Танюш, вот это сразу заруби на корню. Хотя я так понимаю ты себя уже пару лет накручиваешь? Так?

Она невнятно кивнула.

— Но если бы я запретила…

— И что? — спросил я. — Знаешь, Танюш, я фаталист. Тут вот, как хочешь, но если надо, то случится, а если нет — то нет. Вот смотри, — задрал футболку и показал ей свой бок правый.

Там у меня шрамень от того самого самодельного ножа, который мне как-то всадили по молодости в одной из потасовок.

— Вишь, какая красота? Я должен был умереть, по-любому, там столько всего, что задень и отскочить нельзя. А вот он я — не взяли туда меня. И может конечно верить там во всякую хню, что туда берут лучших. Но не такой я засранец, чтобы мне на дверь указали, понимаешь?

Таня нахмурилась.

— Ты ничего не смогла бы с этим сделать — судьба, она знаешь сука та еще. У меня сосед помер, когда я был малым, током шандарахнуло, а автомат неисправен и когда замкнуло че-то там не так пошло и… в общем преставился дядя Коля. И сын, вот подумай — понятно, что жить только начинал, что молодых жалко очень. Понятно, что часто думаешь, что лучше я, чем он. Но не работает. Он же приемный у тебя? Приютский?

И она снова обреченно повела головой в знак согласия, кажется уже даже не пытаясь понять откуда я столько о ней знаю.

— Вот смотри, ты ему жизнь дала хорошую, любила его, а так — выпустился бы он из этого своего приюта, дали бы ему деньги и квартиру от государства и сгинул бы он с помощью черных риэлторов. Никто не нашел. Понимаешь? — и Таня расплакалась, тихо и очень печально.

Я не стал ей мешать. В определенных обстоятельствах надо все переварить. Доехали до отеля, — шик, блеск… это даже не отель — это целый бизнес-комплекс, тут даже квартиры полноценные есть, типа студии. И ванны!

— Выходим, — зарулил на платную стоянку. У моей фирмы был пропуск, мы как-то владельцу помогли с пацанами моими.

Таня уставилась на высотное здание вида супер-люкс.

— А?

— Отель, Танюш, давай, шикуем двое суток, детка, — пояснил я.

И снова бледность нашла мертвенная.

— Я не могу, поймите…

— Федя. И мы на ты. Понимаю.

— Нет, я же… Федя, я же… — она ткнула в свою толстовку с огромным пятном жирным на ней.

— Тут химчистка есть.

— Нет, я… а я? Я же… я не могу.

— Тань, так на меня посмотри, — предложил я. Выглядел молодчик — комбез рабочий завязан на поясе футболка фирмы, говнодавы мои.

— Ты потрясающе выглядишь, — очень честно заявила Таня.

— Спасибо. А ты что?

— А я ужасно. Я же…

— Голову месяц не мыла? Это поправимо, Танюш — считай, что ты звезда, инкогнито, заебалась от жизни светской, и тебе срочно надо от всего отдохнуть.

— Что?

— Да, а на голове у тебя очень модная и востребованная в обществе прическа «идите нах — мне пох».

Она наконец-то улыбнулась.

— Знаешь, как я в этом оказался? — конечно она мотнула отрицательно головой, откуда ей знать. — У меня у мамы пограничное расстройство было. Вот эта модная нынче биполярочка. Только мало кто знает, что биполярочка ни разу не весело и не мило. И она следила за собой, но когда начинало ее коротить — то тут ничего не помогало. И она становилась чудовищем, если что не по ней. Понимаешь? И вот я старался ей угодить, чтобы не дразнить этого монстра. И привык — порядок это оттуда. ОКР у меня, Тань — порядок, как форма бзика. И я когда в армии служил мне это знаешь, как помогало? Ого! Все знали, что Савин уберет — комар носа не подточит. А потом, когда вернулся, мама умерла и знаешь, я в какой-то момент понял, что меня кроет. И я убирал, убирал, убирал. У меня дома, отвечаю — стерильно было, как в операционной. И как-то меня соседка, я её с детства знал, попросила меня с ребенком ее посидеть, но ты же понимаешь, что это такое — ребенок маленький. Короче она там по делам, а я с этим ее сыном сидел, сидел, и сам не заметил как у нее в доме порядок навел. А она пришла и говорит — я че квартирой ошиблась. И разрыдалась. И я стал к ней ходить, когда меня по уборке крыть начинало. И в итоге — меня другая соседка попросила убрать. За деньги. И вот он я. Чокнутый, но прикинь, не бедствую от своего психического расстройства. Так что — врубай диву у которой жизнь тлен и все мужики козлы, Танюха, и пошли! У них СПА есть, кстати!

— Я никогда не была в СПА, — выдала моя клиентка.

— Вот и первый пункт нашего списка, — возвестил я.

— Какого? — нахмурилась Таня.

— Антикризисного.

— Тогда второй.

— Почему? — удивился я, забирая сумку с заднего сидения.

— Потому что в такой крутой отель, я бы даже в холл зайти побоялась. — ответила она.

— Я с тобой Тань! — надел на нее свои солнцезащитные очки, которые валялись в машине. На себя надел, что были при мне. Супер! — Погнали!

Понятно, что храбрилась Танюша не долго. Зашли в холл и она сникла, а тут ещё администратор, кто бы сомневался, окинул нас подозрительным взглядом и спасибо, что не сказал мне, что чтобы чинить сортиры, это через другой вход заходить надо.

— Нам люкс с видом на реку и кроватью, как она у вас там — размер королевы? — ржал с этого названия с пацанами своими еще, когда тут порядок наводили.

Администратор подавился, уставился на меня, даже поздороваться забыл. А Таня… вот если бы не держал свою смущенную клиентку за руку, то она бы уже деру от меня дала. Но не, от меня так просто не свалить. Особенно позабавила её реакция на слово кровать.

— Простите, но… — попытался проблеять что-то мне этот мальчик-зайчик.

— Только не говори, что их расхватали, — включил быка. Это я умею очень феерически делать, особенно, когда выгляжу, вот как — бык, собственно. — У нас план, — я подтянул Танюху к себе, обхватил за талию и она мягкостями всеми своими меня просто занежила. Приятненько. — Нам срочно надо расслабиться, а вот лицо твое ни разу не располагает к расслабону, сечешь?

Достал телефон второй рукой, деньги налом пачку, которая у меня в кармане была, кредитку сверху. Зайчик значит на деньги, потом на меня, и на Танечку, которая такая смущённо глазки в пол.

— Смари, — показываю этому человеку-автомату экран телефона, там номер его главного и я вижу, что он номерок знает, да и быть такого не может, чтобы они не знали номер самого главного дяди, которые попками их владеет, — не заставляй меня лишние телодвижения делать, а? Не люблю я такого.

Зайчик сглатывает.

— Люкс с кроватью королевы, видом на реку, на двое суток, все, что надо туда же — вино, кино, домино и спа для моей уставшей дивы, — вещаю и чувак наконец начинает шевелиться.

— Федя, — пыхтит Танюша, когда мы оказываемся в лифте, натягивает себе на руки рукава толстовки, — это же очень дорого. Федь… ну, что мы тут делаем?

— Расслабляемся, — говорю очевидное, она как-то уже совсем невнятно гасится от меня, но тут лифт приезжает в пункт назначения.

Номера тут кайфовые — диваны, кровати, вид на реку, ванная комната с ванной, джакузи, а не с какой-то там душевой. Кайф. Все остальное в счете. Короче место отличное. Особенно для бизнеса, зачетные варианты есть, чуть ли не многокомнатные, человек на шесть-восемь, а то и больше.

Пока Таня не особо пришла в себя и офигевает от обстановки, я хватаю её и тащу в ванную. Это просто первоочередное — стащить с нее эти шмотки жуткие и помыть, а потом показать как охуенно всем нужно джакузи. Стянул без проблем толстовку, а вот на футболке она начала сопротивляться.

— Федя, — снова побледнела и хнычет.

— Снимай, а то порву этот твой страх, — нависаю над ней, она соглашается, а я начинаю стягивать ботинки. Стянул, выпрямляться начал и — ебать, колотить, херачить и все остальное по списку…

— Танюша, ты какого хуя такое богатство прячешь? — выдаю я, и вот теперь точно знаю, что тут мне будет легко, хотя в общем-то, догадывался, когда еще вот там внизу ее жал. Она смущенно прикрывается этой своей типа футболкой, которой я бы и полы мыть не стал — эту тряпку сразу в мусорку.

У Татьяны шикарные сиськи, размера на вид пятого не меньше, и надо сказать, что не висят, а вполне бодры и веселы для ее возраста и комплекции. Реально нельзя такое добро в мешок бесформенный пихать. Лифчика на ней нет, хотя думаю из дома она без этого предмета гардероба не выходит.

Я выдернул у нее из рук тряпку эту позорную.

— Таня — твою налево!

— Прекрати, — всхлипывает она.

— Да это шикарная грудь, Танюша, такую в декольте, на нее слюной все мужики в радиусе километра изойдут, — отвешиваю так себе комплимент. Но у меня нет слов. Вот же умеют женщины — невозможно понять.

— Не правда, — выдыхает моя шикарная грудь, точнее клиентка. — Знаешь, как с ней тяжело?

— Вас вот женский народ не понять, — качаю головой. — Все вам не так — тем у кого нет ничего, надо побольше, тем у кого есть все — надо поменьше, а лучше, что? Без вообще?

— Потому что мужчинам нравится большая, а жить с ней не удобно, — заявляет мне Таня.

— Была у меня одна красотка там у нее груди не было вообще, вот только соски, у меня сиськи больше, если посмотреть, — парирую я, — так она горячей и охуенной быть не перестала.

— Это ты так говоришь, — буркает Таня и прикрывается рукой, отчего сиськи только выгоднее смотреться начинают.

— Это на деле все нормальные мужики говорят. Потому что не важно — если хочешь бабу, значит хочешь, Танюш, а остальное пустая и тупая лирика тех у кого просто не стоит, — доношу до нее очередную мысль дня. — Снимай штаны свои и в ванну лезь, — приказываю и включаю воду.

— Что ты делать собираешься? — вдруг решилась задать вопрос века.

— А на что похоже?

— Я не знаю, — совершенно честно признается мне Танюша. Смотрит на меня во все глаза. А у меня реально сейчас ей на грудь слюна польется.

Просто бомба.

Не знаю, что там этому ее мужу нужно было — что он пожрать не мог себе и ей приготовить, или там в квартире убрать? Мужики — словно руки из жопы у всех, когда женой обзаводятся. А она потом все на себе тащит, а они такие заявляют, что «обабела». Да, пиздец, сказочный! А сами не знают, как пылесос включить и плиту. Канделябры царские.

— Или тебя в штанах твоих туда ставить? — спрашиваю я, стягивая свою футболку.

Танечка залипает на мне, краса поплыла, убедительный я какой, молодчик.

— Танюша, — зову её, нарочито тихо, словно издалека. Она переводит на меня затуманенный взгляд. Думаю, что при том раскладе, котором я её нашёл, мужика у неё не было как раз вот с того времени как муж ушел. Почти полгода. — Снимай свои штанишки, детка моя, — шепчу, тяну её за шнурок, подходя ближе.

— Федя, — выдает она какой-то невнятный звук, даже думать не могу, что таким можно мое имя произносить. Кажется готова снова впасть в истерику, но тут я уже справлюсь. Главное было до этой точки дойти, а дальше…

Штаны падают, не разрывая с Танюшей зрительного контакта, наступаю на них, подхватываю её, отчего грудь очень славно упирается в мою. С нескрываемым триумфом чувствую, что у соски прочувствовали все как надо, встали в призыве. Понеслась, Федь!

Таня смущалась и закрывалась, но схватив её за волосы, распутывая это что-то непонятное, что там у неё на голове натворилось, я понимал, что никуда она уже не денется. Действия власти, а ещё мой вполне себе готовый к делу член, который Танюшу просто отчего-то невообразимо завораживал, позволили мне не только намылить ей волосы, а после смыть, но и бальзамом намазать. А дальше и всю саму пеной покрыть и даже потереть.

Шикарная. Правда. Какого хера такая вот потрясная баба страдает из-за того, что — не так у нее всё?

— И чего ты, крошка, зажалась? — спрашиваю, пригибаясь к лицу.

— Просто… просто… я…

— Танюша, глаза закрывай, — приказываю мягко.

— Что? — не вдупляет она.

— Смываем пену, детка, — сожрал бы, отвечаю!

Таня послушно закрывает глаза. Жмурится, и боится.

С одной стороны — странный мужик затащил её в номер, четверо других, не менее странных, у неё дома… порядок наводят. Шоковая терапия получается. Но это… я только начал!

Вся эта херота, что секс не важен — важен, бля, не спорьте! Вообще важен! Он просто самое что ни на есть важное. Обмен жидкостями и энергией. Той самой, которая от члена к вагине и обратно. Ничего не знаю — это всем всегда было известно. Сакральное, мать его. А тут просто ванильки все эти засрали идею, а цветики-мамины-семицветики поддержали.

Но у них всегда из крайности в крайности — то монахи они, питаются солнцем, то ярые садомазахисты и творят дичь, даже матчасть не изучив.

А тут — обалденная Таня! Обалденная попа, животик этот круглый, мягонький, грудь просто охеретительная! Я уже не могу, как держусь, чтобы не скончаться на всём этом богатстве природном. Причём умру я счастливым. Отвечаю!

— Федя, — выдыхает Таня, уже совершенно растерянная и при этом невыносимо охуенная.

— Ща, Танюш. Погодь, — вода достаточно быстро уходит, чтобы можно было уже набрать ванну и врубить режим «расслабься до смерти».

Но сначала мне надо всё же немного себя отпустить, потому что бля, взорвусь. Однако нельзя брать нахрапом Таню. Никак нельзя. С ней надо ласково. Или…

Пока пытаюсь выдохнуть моя шикарная клиентка как-то видимо всё же заражается от меня этой витающей в воздухе, той самой энергией секса. А может член мой её всё же загипнотизировал. Какая нах разница, если Таня переходит в наступление.

Точнее. Такое себе наступление. Это даже на разведку точечную не тянет. Скорее интерес к тому, что там в телеке между героями в постели происходит. Чуть в кадре, но до понимания физики ещё далековато. Так первые страницы учебника по окружающему миру.

— Танюша, — уж хотел правда притормозить, а эти её пальчики осторооооожненькие. И взгляд такой снизу вверх… бля, краса!

— Да? — шепчет она, но из-за шума воды понимаю сказанное только, прочитав по губам.

— Можно я трахну твою шикарную грудь?

У моей очаровательной клиентки открывается рот в этом беспощадном и пиздец каком сексуальном «о», а я, пока она в себя не пришла, захватываю этого миловидного разведчика-новичка.

Палец в рот приоткрытый, член между потрясающих сисек. Умирать богатой, не зная об этом, вот что это такое!

Танюша моя плывёт моментом. И я понимаю, что дело всё из-за того, что муж у неё знатный долбоёб и вполне возможно секса у этой потрясной женщины не было уже тьму сколько времени.

Я тем временем меняю позицию рук моей богической богини плодородия, чтобы не самому держать ей грудь в правильном сжатии и дать свободу рукам. Пока двигаюсь в небыстром темпе, палец одной руки исследует рот Танюши дальше, вторая рука ей на затылок, сначала наминаю ей его, потом всё же стискиваю волосы.

Таня начинает стонать. Офигенно красиво. Обалденно интелегентно. Аккуратненько так. А меня сносит нах, особенно, когда воды становится достаточно, чтобы запустить бурлящую воду.

Моя шикарная красотка вздрагивает, когда слышит гул, но и моментально отваливается обратно в ощущения, которых по сути у меня должно быть поболее… однако — её тоже прёт!

Кайф. Сука, какой же нереальный кайф!

— Танюш, бля, кончаю, детка…

И она закрывает глаза, прётся от того, что я кончаю ей на шею и лицо, а меня растаскивает от этого ещё сильнее. Мне прям необходимо теперь, чтобы моя очаровательная клиентка кончила и не один раз желательно.

К чему и приступаю, домывая Таню, стараясь не очень спешить и лишний раз обязательно задеть её охрененные дырочки. Выдохнул. Азарт распёр, теперь можно и долго, и сильно и вообще… найдём там, как Танюше нравится.

Вытаскиваю её из джакузи, заматываю в мягоньки й халат и тащу уже исследовать кровать размера королевы.

— Федя, — шепчет, а точнее скулит она.

— Отпусти, детка, — шепчу на ухо, когда устроиваю на кровати.

Я в жизни ходил в разведку не раз. И в разведку боем тоже. А сейчас только так и надо. Танюша определённо не привыкла, чтобы её не только мяли, целовали и облизывали, обожали, бля, она вообще не привыкла к открытости и, сука, обнажёнке.

Но со мной такой номер не пройдёт.

— Охуенная, Тань, — хриплю ей в одну грудь, сжимаю другую.

Хочется найти её мужа и очень спросить — что его в этой обалденной женщине не устроило?

Разворачивать активные боевые действия приходится, когда добираюсь до половых губок Танюши. Она оказывается очень неподготовленной к такого рода действиям. Смущение? Кажется Таня умеет стыдливо заливаться краской даже на заднице.

— Не рыпайся, Татьяна! — рыкаю, нависая над ней, смотрю в глаза и насаживаю на пальцы. Сначала один. Потом второй. Она выгибается, гортанно выдыхает. — Узкая, пиздец… охуенно, отвечаю.

— Федя, Федь… — продолжает сопротивляться, но и задыхается. — Ты очень большой, Федь… и пальцы…

— Танюш, я буду очень аккуратно. А сейчас закрой глазки и попробуй отключить уже голову, а, — она всматривается в меня совершенно нереальным взглядом. Страшно, интересно и кайфово. — Закрывай!

И она закрывает, а я добираюсь до её мокрой пиздёнки и… течёт моя Танюша. Вот тут прям ничего не надо, какая она мокрая и вода вообще не при чём. И зажим этот реально, как у девственницы. Просто заебись с таким дело иметь. Правда не всем. Тут нужно терпение. Тут нужна ласка.

И я отваливаю Тане её с избытком. Она уже не понимает, кажется, что не сдерживается, как стонет — потрясной амплитудой роскошного голоса. Прима. И расходится подо мной в оргазме. Не убираю руку с содрогающегося клитера.

— Танюша, — зову и когда она открывает не без труда глаза, облизываюсь. — Теперь будем отрываться.

Она что-то там хочет мне сказать, но я не даю. У меня с этим отработано — ловлю момент и продлеваю содрагание женщины, когда вхожу в неё на всю длину своего члена в презике. Всегда готов, твою мать! А к тому, что она настолько узкая, вот ни разу. Выдыхаю.

— Сууука! Детка, замри, очень тебя прошу, — она старается.

Получается не очень, но и я словно пугаю её такой просьбой. Она почти закрывается, думая, что делает что-то не так.

— Просто охереть, какая горячая девица.

Прихожу в себя, двигаюсь, сначала медленно, растягивая Таню и возвращая её в мир кругом перед глазами и рассыпь звёздочек. Хочется, чтобы было именно так, потому что, отвечаю, у меня так, а по её лицу, можно сказать, что она от меня не отстаёт.

Я ускоряюсь и выбиваю из Танюши последние мысли о том, что она где-то там не такая, как надо. Прекрасный грудной звук говорит о том, что это тело снова на грани и чуть-чуть напора… моя феерическая клиентка кончает. Феерически.

Ещё немного поз, немного отдыха, ленивый и мягкий заход, потом ещё один жёсткий и — Танюша любит жесть. Она боится сама себя и вполне возможно никогда про себя такого и не знала, но её распирает грубость и сила. Принуждение. Осторожное, но всё же — от властности её тащит нереально. И она в третий раз уходит в меня в какой-то космический астрал. После чего уже могу отпустить и себя, кончая не менее остро, чем в первый раз.

Надо потом ещё раз поиметь её сиськи… просто обязательно!