Глава 6. Ещё Таня

Иногда просто нельзя что-то исправить. Оно сломано навсегда и тут, увы, как ни старайся — будет жопа.

— Егор, что там? — звоню парням, когда Таня отрубается.

— Да, норм, вообще не так всё плохо. Она снова в каком-то пространстве жила ограниченном, — отчитывается он. — Кухня плоха, да. Но остальное прям намного лучше, чем показалось с первого взгляда. Тут скорее запустение, чем что-то иное.

Я киваю, несмотря на то, что он меня не видит. Запустение. Оно. У Танюши везде так.

— Надо будет за ней присмотреть, — всматриваюсь в окно. Дождь пошёл.

— В программе? — уточняет Егор. — Денег нет у неё, очевидно.

— В программе, да, — отвечаю. — Кого можно к ней приставить?

— Славик похож на сына её. Но…

— Может триггернуть, — сомневаюсь я, вглядываясь в спящую Таню.

— Я сам тогда, я и Олег, — предлагает Егор себя и своего брата.

— Хм…

Да, они оба уже на опыте. Младший брат, конечно, по сравнению со старшим проигрывает пока, но в паре… Олег более резкий, дерзкий, бля, пуля, но при этом Егор его уравновешивает что ли — он у нас такой чуткий зайка в теле медведя.

Программа возможна благодаря таким, как Алина. Бабки, которые она скинула мне «за работу», как раз пополнили наш счёт, откуда мы берём средства на благотворительные акции. Мы же часто клининг делаем и там, где нет ничего кроме уборки — но и помощь эта абсолютно безвозмездна и оставляет парней в тонусе основной деятельности, а не вот этого, как Алиночка считает, «мальчиков по вызову».

В благотворительную программу поддержки входят как организации, так и частные варианты — ветераны, например, инвалиды.

Нужна ли Тане наша помощь. В уборке понятно, но и в поддержке моральной. Потому что сейчас сделали, а дальше?

— Муж у неё мудило, конечно, — тем временем говорит мне Егор, — такая девица на фотках шикарная. Да и то, что есть. Уверен, что огонь-пожар.

Я не комментирую. Я вообще никогда не комментирую никого из своих клиенток.

— Хорошо, записывай в программу. Марине напиши про это, — соглашаюсь.

Потому что пожар ли, нет, но просто такая Таня… тёплая! Уютная. И светлая. Ей надо вылезать из этих жутких шмоток, из этого бардака в жизни и главное в башке. Надо. Очень. Иначе пропадёт. Роковой женщиной она не станет, но просто найти себя, ей необходимо! Хотя, кто сказал, что внутри там нет чертей?

— У неё там есть что-то приличное надеть? — уточняю.

— Да что-то тут было. Что-то вообще даже не распакованное, новое с бирками. Но на мой взгляд её размера.

— Оставляй ребят и привози, — скидываю ему адрес. И сбрасываю после отмашки, что он всё принял.

Оставляю Таню поспать, уточняю про СПА всё — ей оно вообще, как воздух надо. Заказываю в номер обед. Нормальный, а не вот это безобразие, которым питалась Танюша. Уж не знаю — похудеть хотела или просто не могла заставить себя готовить нормальную еду. Вспоминаю этот её бутерброд… пиздец, твою мать!

Параллельно приходит сообщение от Бориса.

Наконец-то Ольха решил со мной пообщаться. Говорит, что подвалит с Димоном в офис. Но хуя, мне этого не надо — я кидаю адрес отеля и говорю, что готов пообщаться здесь и желательно в течении пары-тройки часов, а то какого рожна я хуярю, а они там блаженствуют. Оба. Задрали!

Борис соглашается. Скидывает время, когда подвалит. Уж не знаю один, или со своей девицей. Сообщит ли Димону о встрече. Мне вообще пох, откровенно. Мне надо понять, что за херотень у этого еблана моего обожаемого случилась.

Егор приезжает с вещами Тани, когда моя богиня проснулась уже и мне с трудом пришлось уговаривать её сесть обедать.

— О, Егор тебе составит компанию, — оставляю клиентку на него. Им надо познакомится и пообщаться, привыкнуть друг к другу. Тане ведь с ним ещё несколько раз придётся взаимодействовать. В уборке. А остальное, как уж пойдёт.

Спускаюсь в ресторан, на меня косо смотрят официанты, но и рожа у меня — попробуй сказать что-то, уберу нах, у меня и одежда соответствующая. Заказываю пожрать себе.

Кто сегодня уже почти молодец? Правильно. Надо теперь восполнить силы. Чтобы совсем был молодец!

Борис не опаздывает. Почти. Но это он с клиентами пунктуальный, а с друзьями так себе. Про Димона вообще молчу. Хотя сегодня он тоже приезжает к назначенному времени. Так припекло?

— И? — спрашиваю, уставившись на них с претензией.

— Бля, Федь, — выдыхает Димон, но я его останавливаю рукой, всматриваюсь в Ольху. Прежде всего он должен дать мне ответ относительно того, что произошло.

— Я слажал, — говорит мне Боряныч. — И я не знаю, что делать, Федь. Думал твоему другу звонить, но…

— Оставь его в покое, ясно? Что случилось, можете внятно объяснить? — только не хватало, чтобы один мой товарищ, тащил другого моего товарища из органов в эту хероёбу.

Ольха сникает. Вообще странно. Потому что он у меня бодрый хер, его чтобы срубить — он же до последнего будет изворачиваться. Присказка «когда тебя сожрали, есть два выхода» — это про Ольховича Бориса Владимировича.

— Давай я, — встревает Димон.

Димочка у нас мажористый мэн, вообще очень деловой. Очень. И всё у него в жизни, исключительно с приставкой «»элитный» — он вложился в элитный фитнес, элитный клуб, элитный ресторан, элитный торговый комплекс, элитный закрытый клуб. И все знают, что Золотов или Золотой, а на деле Козлов Дмитрий Всеволодович, знает всех, тусят у него все, и он умеет разрулить всё. И даже больше.

Правда навалить он тоже умеет!

Пружинный мать его, на стуле сидеть не умеет, словно вечно в жопу ему напихано. Мариша моя смеётся, что у него яйца видать выдающиеся, а потом добавляет, что даже представить сложно, что ж там за… бля!

У меня уже от него мельтешит в глазах.

— Только, сука, не скачи, да? А то меня сейчас укачает, — рыкаю на него. Боря ухмыляется.

Димон бросает на него злой взгляд. Потом фыркает и выдаёт сказочку… почти текст песни «Короля и Шута», пиздец, товарисчи!

Была туса у Димона в клубе загородном. Они там вечно устраивают вакханалию какую-то, на которую у меня уже здоровья не хватает, так что я обычно мимо — да и что мне там смотреть? Девок? Морды богатых и знаменитых? Или ещё какие их части тела?

Правда Димон отлично отваливает мне бабла на мой благотворительный счёт, помимо оплаты за услуги клининга, и мои парни радостно и очень бодро туда обычно рвутся все эти последствия трешатины убирать.

А Боря обычно там налаживает связи. Всем нужен офигенный адвокат.

И вот Сергею Антоновичу Гусарову тоже был очень нужен. Точнее его брату. Гусаров-старший давно делает вид, что он весь из себя честный и гражданин с большой буквы, живущий соблюдая законы страны любимой. Правда у него ещё гражданство есть. Но кого тревожат эти мелочи? Как и то, что Гусаров-младший настоящий отморозок и именно он, официально, является плохим мальчиком, который всё ещё не вылез из девяностых, хотя он тогда только родился. И сидит сейчас в СИЗО, ждёт суда за… ой, чего там только нет в списке предъявленных ему обвинений.

— А почему ты не захотел его защищать? — уточняет Димон прямо в рассказе о случившемся. Раньше не было возможности спросить? Правда мне тоже интересно.

— Я, конечно, хороший спец, — смотрит не него исподлобья Борис, — но не волшебник. Что мне нужно сделать, чтобы убедить суд в том, что на записи, которая есть у следствия не Гусаров Игнат Антонович? Я видел материалы. Этот дебил прямо в камеру смотрит, ухмыляется в неё. А я должен всех уверить, что это… что? Нейросеть?

— Хороший вариант, кстати, — живо подключается Димон.

— Да мать вашу! — рыкаю я. — Ну и допустим, не захотел. Ты что единственный адвокат в Москве, в России матушке? Или что?

— Не знаю, Федь, — почти взрывается Борис. — Откуда мне знать? Но этот мудак на меня смотрел волком весь вечер, я подошёл нормально. Поздоровался. Комплимент Мирочке сделал. Ну, я не знал, как её зовут, просто сказал, что красавица. А этот упырь «гандон гусарский» давай шипеть на меня. Я спросил — чего ему надо? Тут он меня всего слюной заплевал, что из-за меня, прикинь, из-за меня, бля, его братика посадят!

— И ты решил ему морду разбить и бабу утащить? — слов нет, одни эмоции!

Что тут сказать? Да ничего!

Я в ярости, отвечаю. Мне срочно нужно кого-то ушатать. Или убрать. Что-нибудь. Хоть оставляй Егора присматривать за Таней, а сам езжай к ней на хату и наводи там чистоту.

Боря уделал Сэра Гея. Ушатал в ноль. Пока поцики этого Гандоновича в себя приходили, он прикрылся бабой, что с ним была и которой он отвешивал комплименты и свалил. С ней.

Ну, согласен, там правда девка сочная, настоящая и при взгляде на неё начинаешь пытаться говорить «эх, мать!» или идти пахать в поле, а потом крынку молока ждать, чтобы принесла тебе.

Но самое интересное, что не сопротивлялась Мирослава вообще. Как только Боря в охапку её сграбастал, так и… дальше он рванул в Химки, объездными, как заправский шпиён или параноик. Но ладно, это он параноик заправский, а шпиён так себе, потому что его и его трофей очень быстро нашли. Только, как я и говорил, Боря, он… ну как я… вот тут если замкнёт — всё, хана! Особенно, когда дело касается драки.

А здесь полезли к Ольхе очень конкретно, не разобравшись, что к чему, ну и даму он защищал.

— Чего? — поперхнулся я, да и Димон, как оказалось не в курсе был этой части истории.

— Мирочка была на линии, я же не мог допустить, — пожал плечами наш адвокат, который благодаря мне не будет рассказывать это безобразие в суде, себя защищая, потому что «нет тела — нет дела», а у меня с этим красота.

Ольха, как и я, служивый человек. Мирные мы оба, очень. Пока нас не злишь. Хотя ладно я, всё время в дерьме ковыряюсь, мне может и норм руки марать, не западло. А вот Ольха! Борис после учёбы пошёл служить. Сам. Там он ого каким спецом был. Как там — «писарь в штабе», ага. Я тоже, кстати, писарем был. Вот так нам с ним свезло. Только он с одной стороны России-матушки, а я с другой её стороны, диаметрально противоположной. Ну и он на суше, я на море.

Только такое не забывается. Боря успокоился, вроде. Он у себя ещё в военной прокуратуре там какое-то время тащил, а потом уже практика, удачный брак… не менее офигенный развод. Раз. Два. Три. И Ольхович Борис Владимирович один из самых лучших адвокатов в Москве.

И дорогих.

А главное, что вот такие упыри Гандоновичи очень на таких, как Боря рассчитывали. И, понятное дело, отказа не понимали.

Но Боря добрый, пока не начнёшь границы переходить. У меня парни убирают грязь, а у него парни убирают… проблемы. И вот сам Ольха тоже умеет. Правда тут слажал и проблему создал. Несколько трупов, который убирать пришлось мне.

— Ладно, допустим, сейчас ты что делаешь? — не унимаюсь я. Потому что покоряет это гад вершину непокорённую по имени Мирослава, вот что он делает. У меня в квартире, между прочим.

— Мне надо спрятать Миру. Пока она там, где Гусаров не знает, она в безопасности. И я в безопасности.

У меня, сука, дома?

— А я?

— А причём тут ты? — кажется искренне удивляется Боря, а мне кажется, что я ему всё же втащу.

— Ты охренел, Ольха, — рычу я, понижая голос. — Меня прижали, у меня девочка из того клоповника, где ты бандюков Гусарова ушатал, под присмотром, потому что меня ею шантажировали. Утащили её в заброшку, хотели устроить вертолёт, если бы я не пришёл. Ты совсем? Мне как с этим?

— Какая девочка? — уточняет Боря и я рассказываю ему про Соню и про ещё нескольких утырков, которых уложил уже я.

— Будешь меня защищать в суде бесплатно, или обычную цену зарядишь?

— Федян, ты охренел? Какая цена, — выдаёт мой друг, — да и вообще какой суд?

— Так, — вмешивается Димон, — давайте выдохнем все, а?

Мы с Борисом переводим взгляды на него. Теперь вшатать хочется ему, но и не только мне, но и Ольхе.

— У меня есть план, давайте его попробуем осуществить? — предлагает Димон и я закатываю глаза.

Все планы нашего мажора обычно… да задница полная, что тут скажешь.

Он предлагает там какие-то мировые и типа сделать вид, что вообще ничего не случилось. Борян в гневе — Мирославу свою отдавать не охота. У меня сейчас глаз дёргаться начнёт. Встаю, бросаю взгляд на стоянку, а там моя крошка стоит, которую я из гаража не выгоняю в дождь. Ну и в снег, и вообще только, когда я особенный молодец.

— Что, бля, мой Мустанг здесь делает? — сейчас и правда не сдержусь и десертной ложкой друга-брата Борю захерачу.

— Так, а на чём мне, Федь? — недоумевает Ольха, хотя даже Димон врубился, что у меня жопа адским пламенем полыхает.

— На карше, сука! Ключи отдал, мудень!

— Савин… у меня тачку спалили, я не…

— Ключи, — хриплю, и вижу, как Димон тыкает его в бок.

— Я тебе свою дам, какую хочешь, — успокаивает он, вставая, и пытаясь Борю собой загородить.

Ольха фырчит недовольно, но всё же отдаёт мне ключи.

Прикидываю, что он там у меня дома натворил с этой своей Мирославой. Но тут ладно — уборка меня прёт. А вот когда тачку мою трогают — нет! Я её никому… вообще охуел! Тёлку поделить это норм, но вот коника моего — нах пошёл!

Молча ухожу, оставляя их расплачиваться за застолье. Это моя компенсация.

Поднимаюсь наверх. В коридоре натыкаюсь на Егора.

— Чё такое? — хмурюсь. Не очень верится, что он не нашёл подход к Танюше.

Егор вздыхает, качает головой. Нашёл. Но вот Таня очень этого испугалась, а давить на неё он не стал.

Ладно, буду грести, что мне ещё остаётся. И с одной стороны как-то надо решать, что мне в жопу того и гляди прилетит бандитская пуля, а то и что повеселее, но и работа отвлекает. Как иначе-то?

Отдаю распоряжение Егору. В номере нахожу расстроенную Таню.

Нам свезло, что у неё сейчас всякие СПА-процедуры.

— Что случилось? — подаю ей халат и беру под руку.

— А? — икает, клянусь, что икает, Таня.

— Ты, звезда моя, на улитку похожа. Еда невкусная была? Или что?

— Федя… Федь… ну… — она не может сказать, что Егор к ней мосты наводил, а она почти согласилась?

Игнорируя возмущение своей шикарной клиентки, веду её к лифтам, пока она не очухалась почти дотаскиваю её до салона и сдаю в руки опытных спецов, которые должны сделать отлично.

А пока разворачиваю деятельность связанную со спасением собственной жопы.

Что там Димон предлагал? Никаких переговоров не будет, это я понимаю, Боря понимает, да и Димон — это просто последняя попытка всё разрулить без шума и кровищи. Только уже понеслась, потому без вариков. Да и Боря реально втюхался в эту Мирославу. Что там в ней такого… хуй знает.

А нет…

— Мариша, богиня моя, — набираю своей идеальной женщине.

— Да, мой шикарный босс, — замыкает на её голосе. Бля, хочу, чтобы она моё имя стонала? Ебать!

— Узнай, пожалуйста, у Гусарёва есть сестра. Она кто? И вообще, короче всё узнай, плиз, — прошу, с трудом приходя в себя от дурных мыслей. Хотя почему дурных? Отличные же, твою мать, Федя, мысли!

Просто Марина их не оценит. На этом же и строится наша работа, наша любовь друг к другу — единственная женщина, которая мне не даст! Может в этом дело? В этом?

— Будет сделано, босс, — откликается она.

Скидываю вызов. Прикрываю глаза и этот сон, сука, в голове, словно реальный. Открываю глаза. Нах. Надо перегрузиться.

Конечно переключаю себя на Таню.

— Бассейн? — упирается она, после массажей всяких и обёртываний. — Федь, я не могу!

— Плавать не умеешь?

— Умею.

— Не любишь?

— Люблю!

— Тогда что не так?

— Купальник, Федя! — дуется она. — У меня нет купальника, — шепчет, удерживая меня, прислонившись вплотную.

— У меня тоже, — ухмыляюсь я, стаскивая футболку и разводя в стороны руки.

А пока Таня на меня пялится, снимаю с себя ботинки и штаны и толкаю свою зависшую клиентку в воду, прямо в этом ей полотенце, в которое её завернули после СПА.

Таня визжит, я конечно ныряю за ней. Кто там знает, как именно она плавает, а утопить свою клиентку, даже если это входит в её планы по самоуничтожению, я не хотел бы.

— Федя! — выныривает Таня, пытаясь и держать себя на плаву и при этом не потерять полотенце.

— Расслабься, детка, — ловлю её и притягиваю к себе. — Ну что не так?

— Просто… просто…

— Что с Егором не так? — в лоб задаю вопрос, понимая, что сейчас она не сможет отвертеться и придумать отговорку.

— А? — так и есть. Хлопает на меня глазами своими красивыми, потом краснеет, смущаясь.

Глаза моментально увлажняются.

— Тут и так мокро, — кладу руки ей на лицо, стирая воду пальцами. — Давай без слёз, а? Танюша…

— Это не правильно, — сдаётся она. — Это… ну… ну… просто он… и я… и ты… и…

— Таня… — целую её, заставляя выдохнуть в меня весьма возбуждённый стон. — Забей, малыш. Всё просто!

— Нет, Федь, — шепчет она. — Это так… что скажут…

— Кто? — удивляюсь я, ещё и осматривая бассейн, где мы вдвоём.

— Это неприлично, — не унимается Таня.

— Главное, чтобы тебе было хорошо, детка! Понимаешь? Не насрать ли на всех? Что тебе до них, когда им до тебя нет дела? Почему ты одна, Тань? Где все те, кого ты так боишься разочаровать, произведя на них херовое впечатление?

Она закусывает губу.

— Людям всегда нужен повод, чтобы насрать кому-то, Танюш, — качаю головой. — Они таким образом себя обеляют. И они всегда, слышишь, всегда найдут, что не так!

— Это…

— Танюш, у тебя почему купальника нет? Ты же не забыла, да? У тебя его вообще нет, так?

Она всхлипывает. И слегка ведёт головой, соглашаясь со мной.

— Почему?

— Я уродливая, толстая… и грудь эта, — пожимает плечами Таня.

— Хуйня какая, — выдыхаю, руки перевожу на грудь. Бля, охуенную, серьёзно! — Грудь эта, — улыбаюсь, сжимая сначала одну потом другую, отчего женщина у меня в руках моментально расплывается от удовольствия, — королевская, понимаешь! Достойная того, чтобы ей восхищались и на неё стояло, а не вот эта херотень — толстая, уродливая… Таня — ты просто невероятная, слышишь? И это мой член тебе уже доказал, а там ещё один член пытался, а ты решила, что…

— Что? — вздрагивает она, когда упираюсь в неё стояком.

— Не знаю, кому-то отчитываться решила за то, чего тебе хочется и по чему соскучилась.

Вытаскиваю её из бассейна, надеваю на неё чистый халат, благо этого добра тут в избытке. На себя тоже надеваю, подбираю свои вещи и тащу Таню обратно в номер. Она рыдает в меня, и это хорошо, потому что с дверей номера перехожу в наступление на свою очень забитую императрицу. Надо выковырять из неё понимание, что можно быть шальной. Можно и очень даже нужно.

Она поддаётся, а тут Егор…

Таня выдыхает, когда он обнимает её сзади. Распахивает на меня свои заплаканные, но затуманенные возбуждением глазища.

— Только то, что тебе хочется, Танюш, слышишь? Два мужика готовы делать то, что ты хочешь — полетели, моя королева!