Глава 10. Федя, твою ж…

Давно вот в таком кайфе не просыпался. Что-то такое на нереальном. Словно сдох! И воскрес в раю.

Марина. Бля… Мягкая моя, шикарная, тёплая такая, уютная. Рядом сопит и меня распирает от этого. Пох вообще на тьму проблем. А я же вижу их на её лице — разбитая губа с запёкшейся кровью, синяк на скуле. Моя крошка…

Тяну руку к её щеке — мои ручищи не в лучшем виде. Костяшки сбил, есть неприятное ощущение в основании кисти. Ударил видно не очень качественно. Рожа у меня вероятно не лучше.

И взгляд проснувшейся Маришки это подрверждает.

— Привет, — шепчу, испытывая какой-то мега-приход от того, что вижу её взгляд после пробуждения.

Это что-то намного более охуенное и интисное, чем любое другое. Отвечаю. Вот поймать этот взгляд, который тебя обнимает. Определённо смотрит на тебя. И я не белены обожрался, не обдолбался и не поехал башкой, хотя может и да, всё вместе разом? Но я столько раз просыпался рядом с разными женщинами и видел этот взгляд. И вот… меня самого никогда так не штырило! Это потому что женщина рядом вся твоя? Что-то на первобытном, мать его, но таком правильном.

И, конечно, не даю ей там очухаться, изучить уже мою рожу со следами побоев, иду в наступление, притягивая её к себе.

— Федя, — выдыхает хрипло Марина. — Федь… нет!

— Марина… Марина, — передразниваю её, шепчу в губы, — да!

— Я не могу. Мы не можем, понимаешь? — упирается она. Очень как-то мягко, нежно, так по-девичьи, хрупко.

Я осознаю, что сломать эту преграду мне вообще ничего не стоит, утащить её за мной вообще — херня вопрос. Но только внутри осознание, что надо её услышать. Мне надо, жизненно, чтобы она дышала, как я, но сама, а не потому что я уговорил, уломал.

— Почему? — замираю, нависая над ней, приподнимаю бровь. Стараюсь быть серьёзным, но бля не получается. Она такая… смешная… бля, не могу — даже синяк этот, сука, губа разбитая. Всё, нах, Федь, свистит колпак у тебя!

— Потому что я… давала слово. Себе. И… мне Артур сделал предложение.

— Чего? — меня аж передёргивает. — Какое нах предложение?

— Работы, — отвечает Марина, даже не представляя, что я уже там на свадьбе у неё, которую только что себе придумал, кровавую баню устраиваю, а потом это всё убираю, чтобы никто ничего и никого не нашёл.

Пиздец.

— И я думаю, что надо согласиться, — продолжает моя, бля МОЯ, богиня.

— Мариш… чт… что за… — почти разразился витиеватой тирадой нецензурной.

— Федя. Я и ты… просто…

— Так хреново было, так… — меня подкосило. Отвечаю. Бля.

— Нет… нет… просто ты и я… дай сказать! — отрубает она, а я и не собирался перебивать. Просто приложился морально о стену бетонную только что внушительно.

Но продолжаю её обнимать. Упрямство внутри аж стискивает меня. Бычару включил — мне срать, что ты там у меня сейчас выдашь, просто я понял, что тут у меня женщина, сделанная для меня спецом, а если она не воткнула ещё, то я убеждать умею.

— Помнишь, почему я ушла с предыдущей работы? — внезапно спрашивает она.

— Нет, а это важно?

— Ты же звонил, что тебе сказали? Ведь рекомендаций не дали, так? Я уверена.

И я припоминаю. Что-то такое. Но мне вообще пох было на рекомендации — чего никогда у меня не было, так это в женщинах не ошибался!

— Да и срал я на рекомендации, — отвечаю, продолжая ни хрена не понимать.

— У меня был роман с моим начальником. Ну точнее с моим куратором. Я тогда была молодым специалистом и… в общем, повела себя не профессионально.

Я фыркаю. Реально?

— Тебе может это и не важно, — считывает меня без пояснения Маришка, — но у меня в тот момент, когда всё это вылезло, карьера рухнула и двери в то, что я всю жизнь мечтала делать, закрылись.

— Из-за романа?

— Да…

И я не уточняю. Потому что вижу, даже чувствую, как ей неприятно говорить. А я же не спрашивал никогда. Мне вообще было по барабану — она потрясающая помощница для меня, а большего мне не надо. Ну кроме, как оказалось, что для счастья надо было давно ещё и женщиной её своей сделать.

— Мариш, это пох… отвечаю!

— А мне нет, — обиженно говорит она.

Я прищуриваюсь. Пытаюсь понять, прочесть, осознать. И…

— Прости меня, мудака, — тихо говорю ей, поглаживая щёку.

— За что? — теперь уже хмурится Мариша.

— Что раньше не понял, какая ты у меня охуенная и в постель не затащил, — говорю на серьёзных щах, ловлю такое чистое удивление.

И… я шёл в наступление до всего это негодования от неё? Продолжаем!

Она возмущается всё ещё. Реально. Что-то там опять про Федю, меня то есть. Но говорить ей не даю — целую жадно, клинит моментом. Рука одна на попе этой шикарной, вторая на не менее шикарной груди.

— Мариш? — получаю стон, когда опускаюсь ниже и целую призывно возбуждённый сосок. — А можно…

Перемещаюсь так, чтобы нависнуть над ней и сжать грудь двумя руками. Она отзывается. Так сотрясает меня своим стоном, что… можно, Федь, бля, что хочешь можно, по ходу. И всё это — нам нельзя, или немного нельзя, или так насрать!

Устраиваю член между её шикарных грудей, начинаю двигаться, и понимаю, что она ловит кайф со мной. Ловит, мать её.

— Мариш, — зову, взглядами встречаемся. — Красивая, пиздец, Мариш!

И она отзывается. Уезжает, глядя на меня, которого уже и локомотив не остановит. Я могу кончить просто глядя на эту картину — Маришка с этими припухшими губами, снова в крови, глазами полными возбуждения и дурмана, которым меня укатывает в нули. Я кончаю, не успевая или не собираясь отстраняться. Ей не надо. Ей хорошо. Отвечаю. Это то, что можно получить от своей женщины — то, что она вся твоя очень искренне в этот момент. Меня растаскивает, я почти рычу, едва сдерживаясь, потому что — да и…

— Иди сюда, — перемещаюсь, целую её испачканное лицо, а руки перемещаю вниз.

— Нет… Федя… да… твою… — выдыхает она, когда мягко вторгаюсь между её ног. Там горячо и влажно, а главное, что она такая открытая у меня, искренняя.

Ей, кажется, очень странно, что меня не парит моя же сперма на её лице, но и откликается в ней ещё больше возбуждением. Немного извращения — кто нам скажет что-то против?

Становлюсь более напористым пальцами, но не вторгаясь внутрь. Целую ухо, шею, грудь. Получаю ответ. И изучаю дальше. Медленно и очень ощутимо.

— Покажи, как надо, малыш, давай, — направляю её руку, накрываю своей, заставляя двигать пальцами.

Моя богиня подчиняется. Сначала робко, но потом прогибаясь под мой напор и приказ, входит во вкус. А я оставляю её пальцы и перемещаюсь ниже. Дальше. Не спускаю с неё взгляда.

— Боже, Федя, Федь! — Маришка срывается, а я понимаю, что можно он мягкости перейти к чуть-чуть жести.

— Давай, — шепчу ей, прижимая её пальцы к её клитору своей ладонью.

И проникаю в этом же ритме кончиками пальцев в неё.

Она вырывается, стонет, но мы наращиваем ритм. И тут чувствую, как она зажимается.

— Бля… Федя! Нет… пусти! — испуганно, гортанно вопит Мариша, кончая и…

Вот это…

— Да, Мариш, да, сучка, давай! Ещё… ещё…

Под вой она кончает, заливая всё влагой. Сквирт это, конечно, подарок.

— Я… я… бля… — а вот для Мариши моей это явно что-то не очень понятное и привычное. Серьёзно? — Я описалась… — пищит моя богиня.

Меня распирает смех, не могу остановиться, но и прижимаю её к себе, потому что она очень хочет свалить куда-то там.

— Бля, малыш, это был фонтан в мою честь, — заключаю сквозь смех.

— Федя, — получаю удар кулачком. — Это же…

Она почти рыдает.

— Ты не поняла? — не унимаюсь я, ловлю руку, которой меня ещё раз стукнуть хочет. Переваливаюсь, чтобы прижимать её. — Ты не описалась, — снова ржу, целую её, куда там попадаю, потому что она вырывается. — Ты сквиртанула.

— Что? — задыхается она и замирает, распахивая глаза на меня.

— Вот так.

— Я… я… нет… я никогда… нет!

Ну что тут поделать, а? Не могу уняться. Понимаю, что хочу ещё. Мне этой дкевочки мало будет. Вообще всегда! Отвечаю.

— Я тебя испорчу, моя богиня, — обещаю ей и перемещаюсь, чтобы продолжить наше изучение.

Пиздец какое плодотворное.

И вот теперь мне правда положить на то, что меня хотят завалить. Вообще нихуя не согласен теперь помирать, хуй вы меня с такой мотивацией, как перспектива этой женщины у меня в постели, сможете прижать. А второе, если я сдохну, то по-любому счастливым хером!

* * *

Марина снова засыпает. Я бы даже сказал, что отрубается без сил, после того, как у меня получилось довести её до ещё одного оргазма. Обычного. Но и это кайф.

Я тоже поспал бы, только улавливаю сквозь дрёму вибрацию телефона. Или моего, или моей помощницы. Осторожно встаю, чтобы не потревожить мою девочку. Некоторое время ищу настойчиво дребезжащий смартфон. Мой.

— Да, — отвечаю насторожено. Никаких представлений в адрес незнакомого номера.

— Федь, твою мать! — это Боря. — У тебя как там?

— Норм, — отвечаю, устраиваясь так, чтобы видеть Маруську, но при этом не говорить в достаточной от неё близи.

— Димон сказал, что тебя в офисе накрыли.

— Кто кого, — заключаю я, недовольно хмурясь.

Мне не нравится. Если вообще вытащить мозг из члена, который нашёл свой рай, то такой себе вокруг апокалипсис рисуется. Я завалил уже норм народа. Криминального. Но мне от этого не легче. Даже несмотря на то, что я привыкший. Просто убирать мне нравиться сильнее. Убирать мусор, а не людей, если что.

— Сколько?

— Пятеро.

— Твою ж… Гусаров же?

— Он, — киваю сам себе.

— Надо что-то…

— Борь, это уже не просто твоё дело. Я им поперёк горла встал. Просто с этого момента ты сам по себе, а я сам.

— Федь! — Боря не очень согласен. Мы с ним всё же крепко связаны. Но и по одиночке есть вариант справится. Вероятно. Или придержать коней?

Эх, жалко, если на хоккей не попаду и не посмотрю, как кони играть будут в этом сезоне.

— Только об одном тебя прошу. Присмотрите за Мариной, — понимаю, что её безопасность мне пиздец, как важна.

— Ты там завали хуйню нести, Савин! Слышь, философ!

— Ага…

Соглашаюсь и скидываю. Тут же кидаю этот очередной номер Ольхи в ЧС, чтобы Боря мне пока не мог звонить. Набираю номер Никиты этого, который охранник Димона. Берёт Димон.

— Федь…

— Норм всё. Если ты не сможешь уберечь Марину, я тебя и с того света достану, понял? — обещаю и знаю, что Димон тоже фигеет, но он менее эмоционален будет в этой ситуации, чем Борис. С тем мы братишки, с Золотом у нас близкие, но всё же более деловые отношения.

— С ума не сходи, — хмуро отзывается он.

— Ты меня понял?

— Да.

— Вот и умница.

Дальше я звоню Славе и Славе, которые убирали в офисе. Конечно, чуваки всё сделали по красоте. Беру дела в свои руки, как в старые добрые времена. Главное…

— Артур, значит, — встаю над Маришей, одетый и готовый к обороне.

Я позвонил Омарову и он обещал мне подсобить.

На них с Димоном и рассчитываю. Мне больше не на кого.

— Федь, — бурчит сонный голос девочки своей.

— Я пойду воды куплю и поесть, — стараюсь говорить спокойно и небрежно. — Спи, скоро вернусь.

Она угукает и я замираю, жду, чтобы уснула и, убедившись, выхожу из номера.

По времени, уже совсем скоро сюда подъедет один из охранников Димона, чтобы присмотреть за Мариной и защитить её, если будет нужно. Она рвалась кота своего покормить, но я очень рассчитываю, что одна моя помощница перемещаться не будет, пока я не разберусь с этим дерьмом.

Не очень верю, что меня найдут здесь люди Гусарова, но и ставить на это всё я не хочу. Что сам хочу? Прийти к ним? А чего бы и нет?

Еду по адресу, который мне скинули мои ребята, убиравшие в офисе. Промка. Тишина и почти покой. Только собаки бегают голодные и трусливые. Но и кровушку чуют, тут никуда не деться от инстинктов животных.

Я и сам себя зверем сейчас чувствую. Меня накрыло осознание, что не могу я допустить, чтобы что-то, что я внезапно нашёл охеренно дорогого и нужного, сломать попытались, или отнять у меня. Хер.

Парни встречают меня с очень серьёзными лицами. Тачку бандюков они тоже перегнали.

— Поняли, как они попали на территорию? — уточняю.

Мужики кивают и Слава, который Вяча, отдаёт мне запасной трекер для тачки, который валялся у меня дома, на ключах от Мустанга прикреплённый. Я и забыл про него. Боря, когда угнал, а как иначе это назвать, моего «коня» с парковки домашней, взял тот ключ, который был без трекера на брелке. А вот бандюки прихватили его. Скорее всего искали тачку на паркинге, но не нашли. Спасибо, Боря, за угон! Но зато тупорылые упыри нашли применение трекеру и беспрепятственно попали на закрытую территорию, а там и в офис.

На упырей этих смотреть совсем не весело. Мёртвые очень. Но не очень целые.

— Хорошо ты их, — уточняет Слава, который Стас.

— Я старался, — ухмыляюсь не весело. — Знаешь, когда жить хочется, мотивирует очень к старанию.

— Мы в офисе всё убрали, но подправить не успели, — вздыхает Вяча. — Всем рассылку сделали, что выходной сегодня и в офис не надо. Кроме Марины… и…

— Не парься, — присаживаюсь возле жмурика, который, кажись Дрюня. — С ней я уладил уже.

— Тогда супер, — вклинивается Стас. — Мы там за день, ну максимум два, сделаем всё. Только со стёклами проблема будет.

— Когда всё остальное сделаете, то подай заявку арендодателям, чтобы починили. В счёт оплаты аренды, понятное дело.

— Принял, босс.

— Вещи где их? — получаю сумку с кучей барахла наших гостей. Телефоны, предварительно Славами выключенные, стволы, магазины запасные, документы.

— Помощь тебе нужна, Федь? — Вячеслав точно понимает, чем дело пахнет и куда я лыжи намыливаю, ну или в какую сторону смотрю.

— Нет, бро, я сам. Вам нужно только за бизнесом присмотреть, и за Мариной, чтобы не обижал никто и, если она и Егор, встанут рулить фирмой, чтобы она там не очень надрывалась. Всё на вас, а она просто владелица. Но и в грязь не очень влезайте. Максимум с Золотовым и Омаровым, с остальным осторожнее, а лучше вообще без этого.

Славики переглядываются, хмурятся. Напряжение ножом можно резать. Никуда не деть его. Они парятся из-за того, что я сказал. Только мы вместе в дерьме уже давно, а значит они не будут лишние вопросы мне задавать.

Они и не задают. Мы вместе принимаемся за дело, несмотря на то, что я их отправил от себя, парни упёртые решили мне помочь и одного не оставлять. Так-то понятно, они уже в этом, чего теперь боятся ручки замарать…

Наше невесёлое дело прерывает звонок на мой телефон. Меня уже подбешивают неизвестные номера. Но и чуйка она такая… не пропьёшь, сука, как инстинкт.

— Савин, а где ваша… помощница? Марина Вязовая же, да? — это один из ротвейлеров Димона приехал в отель.

Я сглатываю, уточняю номер, списывая всю эту херь на то, что охранники часто парни крепкие, но набирают их по здоровью, а значит спрашивать, как с умных, такое себе.

Но нет, всё правильно он нашёл и в номере никого нет. Только уборщица заглядывает и спрашивает можно ли убрать, раз постояльцев пока нет.

Пиздец!

Выдыхаю. Какого хрена? Марина, бля… Бля…

Скидываю охранника, набираю свою помощницу — абонент не абонент. Твою мать! Твою…

— Как тебя? — снова набираю охраннику Димона.

— Дамир.

— Дамир, спроси на ресепшене про неё, — приказываю и мне пох, что грубо, но у меня желание только одно прибить всех нах.

Но чувак оказывается не из обидчивых. Ловит сначала девицу, которая рвалась убирать номер, а потом и спускается вниз в администратору — Марина на своих двух, коза такая, уехала из отеля на такси.

— Тут записка, — я уже почти скинул номер, как эти там медленные, очухались и донесли мне, — «покормлю Дока и вернусь».

Док — это кот Марины.

Она его на помойке нашла, притащила в офис, всё просила мужиков взять себе, но никто не соглашался… назвала Евдокией, потому что подумала, что это кошка, а нет — котяра, как есть, оказался. Она его ещё со мной сравнивала. Про эпопею кастрации этого самого Евдокия я даже вспоминать не хочу, но после этого она его себе забрала. А теперь — котика она кормить поехала. Все святые ада!

Да чтоб тебя, он там один день помер бы без корма что ли? Там такая ряха рыжая, что неделю может без жрачки существовать.

Конечно, я срываюсь, потому что несмотря на то, что я понятия не имею знают ли черти Гандоновича про Марину или нет, но мне надо, очень, сука, надо знать, что с этой засранкой моей всё хорошо. Богиня она, понятно, но увы не бессмертная, а моих косяков хватит, чтобы её закопать.

— Я с тобой, — заявляет мне один из Славиков, усаживаясь на пассажирское, когда я кидаю на заднее сидение сумку с барахлом бандюков.

— Стас, бля…

— Не, Вяча всё разрулит, а я тебя прикрою. Если будет не нужно — гуд, но пока непонятно всё, то и хер ты меня сдвинешь, — упирается он.

Его сдвинуть — надорваться. Он сотку точно весит. У меня нет сил на препирательства. Кажется, я выдохся. Запускаю движок и сваливаю с промки, направляясь к дому Марины.

— Мне всегда интересно было, Федь, — тянет Стас, — как ты нас с братом не путаешь никогда.

— А что в этом такого? — раздражаюсь немного, потому что столько уже за эти дни намотал, что от дороги дурно становится.

— Так нас все путают. Слава и Слава, даже бабы наши.

— А у вас бабы есть? — уточняю, понимая, что он просто меня заговаривает, чтобы я не накручивался без повода.

— Нету, — отвечает Стас. — Потому и нету.

И меня пробирает на ржач. Это нервное, понятно, но твою мать — не знаю, как их можно перепутать. Разве только со спины, да и так… никогда не заморачивался, что они одинаковые и что их реально Славами все зовут, без уточнений, потому что не различают ни хрена.

Так мы и добираемся до Марины. Бла-бла-бла, и я проваливаюсь в тревогу, не сразу понимаю, что не очень проверил обстановку, а надо было. Нервно выдыхаю и паркуюсь. Чего тут выёбываться уже. Стас тянется к сумке и достаёт два ствола. Проверяет магазины. Причём делает это весьма демонстративно — дитя девяностых. Только он тоже скорее всего понял мой прокол и эта демонстрация показательная.

— Мне не надо, — отрезаю, кидая взгляд на окна квартиры моей помощницы. По внешним спокойно.

— Надо, Федя, надо, — лыбится Стас и протягивает мне пистолет. — Я здесь буду. Посмотрю.

Забираю пушку, ругаясь себе под нос, снова убираю за пояс.

— Тоже мне боевики, — выхожу и направляюсь в подъезд. У меня есть универсальный ключ, но сейчас мне навстречу выходит старушка с собачкой и удаётся попасть в подъезд без препядствий.

Поднимаюсь на этаж. Понимаю, что делаю это по всем тактическим правилам, которым меня обучала жизнь моя особенная. Напрягаюсь. Это просто переживания за мою дурную девицу, которая считает, что кот важнее её жизни, или просто уже накрутил себя по самое небалуйся?

Только вот… дверь прикрыта. Не заперта. Толкаю, собираюсь весь, готовый достать оружие, но и всё же сдерживаю себя, чтобы, если дела не плохи, не напугать ту же Марину или, кто знает, маму её. Хотя помощница моя вчера сказала, что мама на даче у неё. Потому и кота надо обязательно покормить.

Осматриваю квартиру. В одной комнате страшный бардак, всё вверх тормашками, но в остальной квартире чисто и…

— Мрау, — орёт мне кот, выбираясь откуда-то из-за кресла и кидаясь, в прямом смысле, мне в руки.

— Твою мать, напугал! — едва сдерживаюсь, чтобы не отбить его рефлекторно. — Где хозяйка твоя?

Кот вопит мне блажиной, а ещё его потряхивает, то есть он был напуган, а меня просто знает, поэтому учуял и на руки пошёл? Так что ли? Так и хожу по квартире с этим мохнатным оруном, скидываю его на кухне, а он сразу к миске.

— Не жрал, значит? — спрашиваю у него, а он мне очень даже отвечает и понятно, что не жрал.

Не мог я с Мариной разминуться. Она должна была доехать, должна была… Была и дверь не закрыла, когда уходила? Странно. Херня. Но и кот вряд ли сытый захотел и меня на жрачку развести, он бы скорее спрятался сытый и носа своего не показал.

Считаю про себя. Раз — десять. Два — десять. Три… не помогает ни хуя.

Не могу ни одной мысли рациональной и объясняющей происходящее в голове найти. Все расклады херовые.

Кот опять орёт и ощутимо тыкает меня в ногу.

— Бля, пошли, — забираю этого дурня с собой, захлопываю дверь Марининой квартиры и сбегаю вниз по лестнице.

— Это чё? — отдаю животину Стасу.

— Это Док, — отвечаю и вытаскиваю один из телефонов бандюков, самый дорогой по виду. Врубаю его.

— Это котяра, которого Марина на помойке нашла?

— Он самый, — напряжённо отвечаю, уставившись в экран.

Стас понимает. Гладит кота, но смотрит на смартфон у меня в руках. Тот же загоряется и требует пароль. Но оно нам и не надо. Пара минут и трубка оживает звонком.

Отвечаю.

— Тарас, бля, ты что там? Тарас? — орут в динамик.

— Тарас отошел. Главного мне дайте, — опрометчиво, понимаю, но мне уже некуда отступать.

— Ты кто вообще, му…

И я скидываю. Сидим ждём ещё немного. Приходят смски о том, что на этот номер звонили. Много кто звонил.

И потом ещё один звонок, абонент которого отпределяется, как «Зелёный». Стас ухмыляется, а мне не хрена не смешно. Отвечаю.

— Руки убери, — орёт в трубку Марина моя. Я с трудом унимаю себя. А она что-то там шипит, ругается…

— Здорово, Савин. Поговорим? — слышим в динамике деловой и спокойный голос. — Это в твоих интересах, Федя…

А дальше звук удара и вскрик моей помощницы.