Глава 14

Когда мы вернулись в поместье, там было… весело. Повсюду бегали люди и вампиры из съемочной группы Алого. Снималась сцена в лучах заката. Насколько я поняла из фраз, оброненных носящимся взад-вперед персоналом, Алику нужен был естественный свет.

Ник поспешил к себе в комнату, чтобы принять душ и переодеться, а я решила, что первым делом предупрежу Дорецкого. Стаса допросят маги, и он, скорее всего, выдаст своего заказчика (учитывая арсенал магических средств Дозора — это неизбежно), но тип, нанявший охотника на вампиров, может быть где-то рядом. Как выразился Роман, если столько нелюдей собралось в одном месте — жди непредсказуемого.

Я разглядела Ксю в толпе возбужденных, щебечущих моделей, загримированных под фей. Ксюша была бесподобна в длинном желтом платье с низкими пышными рукавами и открытыми плечами.

— Вот, — смущенно проговорила метаморфка, проводя рукой по ткани, обтекающей ее аппетитные формы. — Как-то не ожидала, самой нравится.

Я не смогла отказать себе в удовольствии и победно воскликнула:

— Я же говорила! А где твой поклонник?

— Ты о Левушке? — Ксю помрачнела. — Он уехал по делам агентства… или просто уехал. Передумал и сбежал. Ты знаешь, сколько вокруг него модельных баб? Их и гримировать не нужно — феи от рождения.

— Отставить минор, — велела я. — Ты не просто фея, ты — Королева фей! Другого хахаля найдешь, покруче! Крылья-то уже выросли!

Ксюша не выдержала и улыбнулась шутке. На спине у подруги были закреплены очень симпатичные крылышки из органзы. Ксю скосила на них глаза и озабоченно проговорила:

— У… хм… режиссера свое видение — не компьютерная графика, а чтобы все понимали, что это сказка. Неудобно немного и ненатурально как-то.

— Алик жжет, — согласилась я. — Но если я поняла концепт, тут отсылка к тому, что в глубине души все мы люди, просто играем роли. Подожди секунду.

Я воровато огляделась по сторонам, сошла с дорожки и сорвала лист с дуба. Мысленно попросила прощения и помощи от магии фей. Смяла лист в руке, а когда раскрыла ее, на ладони переливалась всеми цветами радуги горстка пыльцы.

— Повернись, — велела я Ксюше.

Пыльца осела на матерчатых крыльях. Внешне они так и остались реквизитом, лишь слегка заострились, приподнялись и налились светом. Проволока, держащая форму, исчезла, а краски стали ярче. И трепетали крылья сами по себе, а не от движения, что, впрочем, было почти незаметно со стороны, но смотрелось намного естественнее.

— Потрясно, — прошептала Ксю, рассматривая свое отражение в зеркальной пленке, которую я тоже только что создала прямо в воздухе. — Ну вот, другим нелюдям крылышки создаешь, а своих нет, — немного огорченно добавила метаморфка.

Я загадочно улыбнулась, не спеша рассказывать ни про мой фейский прорыв, ни про то, что магия пыльцы и зеркал подчинилась мне впервые в жизни.

— Ты видела Алого? — спросила я у Ксю.

— Он у пруда. Что-то не так? Опять приставал? — насторожилась метаморфка. — Я уж надеялась, что он увлекся и забыл о тебе.

— Нет, все в порядке. Мне просто нужно его кое о чем предупредить. Передать привет.

— Ах да, — сказала Ксю. — Ваши семьи вроде знакомы. И вы, да?

— Ага, — беспечно отозвалась я.

С тех пор, как мне было тринадцать. Так получилось. Дорецкий когда-то жил у нас, в Малых Глухарях, скрывались там от вольных, не подчиняющихся Договору охотников. С тех пор мы с Алым и «дружим».

— А Нику видела?

— Она уехала с отцом, у нее какой-то флэшмоб с поклонниками.

Через несколько минут лужайка перед домом практически опустела. Я двинулась следом за рабочими, тащившими к пруду генератор. Выбрала тропинку мимо фонтана, чтобы не вертеться под ногами у персонала.

Сад постепенно принимал ухоженный вид. Ник попросил брата прислать к Фрейзам свою команду озеленителей и руководить ими удаленно. Деревья вокруг фонтана были подстрижены, скамейки починены, а на клумбах дожидалась полива слегка подвявшая после пересадки рассада. Фонтану вернули первоначальный вид и даже заполнили его водой. В струях мигали разноцветные огоньки. Я провела рукой по клумбе, пробормотав:

— Свежесть и сила. Вот вам моя любовь, малыши.

Деревья откликнулись шуршанием листвы. Надо же. Я ведь даже и Пожелание толком не высказала, а магия откликнулась. Все изменилось. Я изменилась. Значит это все-таки правда: влюбленная фея — это канал, по которому льются силы природы. Я коснулась кустов. На них проклюнулись темно-бордовые бутоны, которые на глазах раскрыли лепестки. Воздух наполнился медовым ароматом.

— Маша! Пст-т-т! Маша!

Я вздрогнула, выпрямилась и испуганно завертела головой. Выпучила глаза, заметив движение в фонтане:

— Маргарита Романовна?!

— Да не ори ты! Сюда иди! — прошипела пожилая русалка, высовываясь из подсвеченной бликами воды.

— Маргарита Романовна, и вы здесь?

— А где мне еще быть, душечка? — ядовито поинтересовалась русалка, шлепнув по воде хвостом. — Я, чай, не лохушка последняя, на интересы собственные мне не наплевать. Все ищут — и я ищу. Ты же вот тоже не фестончиками в своем бутике любуешься.

— Я здесь по работе, — привычно пробормотала я. — По другой работе. По… разной.

Маргарита Романовна бдительно осмотрелась по сторонам и, отмахнувшись от моих оправданий, деловито зашептала:

— Не будем бодягу разводить — сразу к теме. Слухи ходят, Короля местного клана, Алика, инквизиторам сдали. Или не инквизиторам, а Дозору. По какой статье, не знаю. Не суть. Извести хотят Алого. А инквизиторы на него давно зуб точат, еще с тех пор, как он от родительского клана отделился. Про охотников я вообще молчу. Та свора за интерес работает, души человечьи спасает. Кто их просит только? Тьфу на них.

Я пропустила мимо ушей выпад нежити, насторожилась и кивнула:

— А кто хочет Алого убить, вы не в курсе?

Русалка поманила меня костлявой рукой с перепонками. Когда я наклонилась (признаться, с некоторой опаской — еще свежо было воспоминание о письме с угрозами неизвестному осведомителю), прошептала:

— Кто-то из его бывшего гарема. И не просто донорка заштатная, а из обращенных — из тех, кому он вечную жизнь подарил, но Королевой так и не сделал.

Я почему-то даже не удивилась. Женщины, с которыми расставался Алик, его или боготворили, или ненавидели. А трон манил многих подружек Алого.

— Ты ведь с Аликом неплохо ладишь, Маша.

— Ну… как сказать.

— Так и скажи — поговори, предупреди, — встревоженно забормотала русалка.

— Вы меня за этим подозвали?

— А зачем же еще?

— А откуда такая забота? Дорецкий, вроде как, тоже за монетой охотится. Зачем вам помогать конкуренту?

Маргарита Романовна заметно смутилась:

— Ну, душечка… тут такое дело. Алик всем нелюдям дал возможность искать артефакт с ним на равных. Полная свобода. Что хочешь, мол, то и делай. Где хочешь, там и ищи. Я вот, например, по водной части — в пруду, так он весь в моем распоряжении. Сирин наш, Сергей Сергеевич, по ночам совой оборачивается, по чердакам рыскает. Змейки Валькины в зарослях промышляют. Виверна наша, Ольга, тоже при делах. Два условия Алый поставил. Первое — никаких подстав. Второе — хозяева не должны ни о чем догадаться. Как по мне, так справедливо. Если Короля изведут раньше срока, кто нас прикроет? Маги набегут, сами хабар вздернут, тогда всем нашим стараниям полный амбец.

— Я предупрежу Олега, — пообещала я. — Только есть одна проблема: заказчик уже, возможно, тут, в поместье. Он охотника нанял… или, получается, она. А охотник, к счастью, дело завалил и втюхался, — своеобразный говорок русалки с оттенком уголовного жаргона оказался заразным, да и проще было так объяснять. — Одна я могу не справиться.

Маргарита Романовна невозмутимо кивнула:

— Братву предупрежу. Разберемся.

Раздался громкий всплеск. Я посмотрела в бассейн — русалка исчезла. Я не стала рассказывать ей о том, что артефакт — выдумка. Тогда Алика никто не станет защищать. Это только кажется, что вампиры неуязвимы. Осиновый кол в сердце как был, так и остается главным оружием охотников за упырями. А можно еще голову отрубить посеребренным мечом, я видела, как из мешка Стаса торчала гарда с характерным плетением. Или оторвать, голову, но для этого нужно самому быть упырем с огромной силищей.

Пока мы болтали с Маргаритой Романовной, стемнело. Я двинулась к пруду, надеясь, что Алик поймал свой закатный свет, а его еще не поймал какой-нибудь другой охотник, нанятый заказчиком (или заказчицей, если верить слухам) «про запас».

Дорогу мне преградила горничная Танечка, та самая миленькая и пухленькая — объект гастрономических вожделений Сержа (кстати, а где он сам?).

— Госпожа Ромашкина, — мило улыбаясь, проговорила горничная. — Вас зовет господин Никанор.

— Кто? — я была так поглощена мыслями о Дорецком, что не сразу сообразила, о ком говорит девушка.

— Господин Жуковский, — уточнила она.

— А где он сам?

— В доме. Там возникла какая-то внештатная ситуация. Господину Жуковскому срочно требуется ваше присутствие, сам он отлучиться не может. Он просил передать слово «улика».

— Хорошо, спасибо, — проговорила я.

— Следуйте за мной, я вас проведу.

— Нет необходимости. Я знаю, где комната господина Жуковского.

— Он не у себя. Следуйте за мной, — Танечка снова любезно улыбнулась.

Я оглянулась на фонтан и пошла за девушкой.

… Разумеется, это была ловушка. Я прекрасно понимала, что меня ведут в западню. Как и то, что если не пойду добровольно, ко мне применят силу или магию.

Горничная привела меня в ту часть особняка, где еще шел ремонт. Полы с драгоценным паркетом, прикрытые полиэтиленом, крюки вместо люстр. И много комнат, окна которых выходили в заросший сад. Мы остановились в центре коридора.

— Здесь? — спросила я перед дверью, притворяясь удивленной, но не встревоженной.

— Да, проходите. Добро пожаловать… Марион, — мягко проговорила прислуга.

Дверь отворилась сама. Ощутимый толчок в спину — и я оказалась в центре пустой комнаты. Пахло краской и побелкой. Посреди комнаты на стуле сидел Ник. Сидел ровно, с прямой спиной, ибо вокруг его шеи обвивалась золотистая змейка «нити». Магическая удавка была яркой, насыщенного цвета. По глазам Ника я поняла, что он понимает степень опасности, но страха в его взгляде не было.

А я покрылась липким потом. Такая магическая нить исчезает после смерти жертвы. Она не удушает человека в буквальном смысле — вскрытие показывает, что он умер от остановки сердца.

Я не оборачивалась, зная, что псевдогорничная стоит сзади. Но когда та заговорила, вздрогнула.

— Думали, все так просто? И куда вы дели моего жениха?

— Велена?

Меньше всего я ожидала услышать голос невесты Стаса. Маг клялся и божился, что устал от своей подружки. Оказывается, их отношения носили куда более сложный характер.

— А, неважно, — проговорила самая известная девушка в Дозоре, обходя меня пружинистой походкой.

Морок слезал с нее, как кожа со змеи. Через минуту от образа пухленькой обаятельной горничной не осталось и следа. Вампиры могут некоторое время, примерно двадцать один день, носить облик укушенного ими человека, однако для этого жертву нужно… выпить досуха. Или держать под рукой и постоянно «доить».

— Стасик — хороший охотник, когда не вовлекается в текущее дело, — продолжила Велена, хрустнув плечами. — Как же давит, когда оригинал маленького роста… Но в этот раз он вовлекся. Он почему-то был уверен, что ты влюблена в него как кошка, Марион. Ошибался, да? Ты сдала его магам?

— Да.

— Отправиться в логово фей, самых хитрых стерв на всем белом свете… — Велена сокрушенно покачала головой. — Очень неблагоразумно. Я бы сказала, самонадеянно. А я ведь предупреждала. Стас — самоуверенный придурок. Впрочем, вижу, что тебе помогали… Кстати, кто он? — магичка кивнула на Ника. — Странно пахнет. Перевертыш?

— Он обычный человек. Влез в наши дела случайно. Отпусти его, — мой голос дрогнул.

— Никто не влезает в дела нелюдей случайно, — Велена передразнила мою интонацию. — Пусть посидит тут и подумает о бренности людской жизни. Если справишься с моим заданием, так уж и быть, отпущу его. Не справишься…

«Нить» на шее у Ника замерцала ярче и сжалась. Парень дернулся, а я непроизвольно сделала шаг вперед.

— Стой, где стоишь, — велела магичка. — Это всего лишь демонстрация… пока, — видимо что-то в моем лице изменилось, потому что Велена протянула: — Но-но, без глупостей. Снять «нить» ты не сможешь, даже если успеешь что-то сделать. Хотя… что ты успеешь? Со своей садовой магией? Проклянешь меня? Мне не привыкать. Ты даже не представляешь, сколько проклятий я получила за свою жизнь.

— Все в порядке, — прохрипел Ник. — Маша, не слушай ее, уходи. Она все равно…

— Зачем тебе Алый? Ты… — я резко повернулась к магичке и замолчала, не решаясь озвучить странное предположение.

— … была в его гареме, — подтвердила Велена с легким кивком. — Почти тридцать лет, у самых его ног. Терпела унижения и загоны Дорецкого, его вечные переезды и приступы меланхолии. Уже корону на голову примеряла. А потом Алик просто разогнал свой гарем. Обнулил и раскидал по разным странам, чтобы не привлекать внимание. Лучше бы он их убил, этих девочек-доноров. Оказаться в незнакомом месте, одной, через много лет после исчезновения, не помня, кто ты и как тут оказалась, с анемией… так себе судьба.

— А ты? Он ведь тебя… обратил.

— В курсе, да? — Велена улыбнулась, блеснув удлинившимися клыками. — Есть один феномен: если вампир кусает человека с магическими способностями, обращенный иногда сохраняет свои способности и после превращения. И не теряет память после обнуления. Так я оказалась в вашем городе. Помня ВСЕ! Умея скрывать свою… особенность. А кровь… дозорные ведь спасают людей от непорядочной нечисти и нежити, что рыскает ночью по улицам и не соблюдает Договор. Почему бы этим людям, в качестве благодарности за спасение, разумеется, не пожертвовать спасителям пару скляночек крови? Мы ведь все равно стираем им память. Все шло хорошо, пока Стас не застукал меня на месте кормежки. Мне повезло, что он оказался бабником и тайным охотником на вампиров. Со мной Стасику и заказы брать особо не приходилось, я отдавала ему почти все деньги, заработанные в Дозоре, и спала с ним. Я могла бы его убить, но боялась привлечь внимание инквизиторов. И я поступила по-другому: надавила на слабое место Стасика, уговорила его взять мой персональный заказ. Пообещала ему Честную Монету лепрекона в денежном эквиваленте.

— Но ведь ее не существует.

— Монета — реальность. Стас не знал. Просто монета не здесь, не в усадьбе Фрейзов. Я знаю, где живет Хранитель Артефакта. Заберу Монету сразу после смерти Алика, и, возможно, даже не стану продавать, а загадаю Желание. Но сначала хочу посмотреть, как умирает Алый Король. От моей собственной руки. Вот, — Велена достала пузырек из кармана форменного платья, — кровь единорога. Капнешь две капли в бокал. Меньше — Алик сохранит силы, больше — почувствует присутствие яда. Вызывай его. Назначь свидание. Ну? Что там у тебя? Бабочки? Божьи коровки?

— Стрекозы, — нехотя ответила я.

— Попроси вина, шампанского, или что у вас, у фей, принято пить на свидании. Намекни на особый случай. Пусть позаботится о тет-а-тет. Будь неотразима. Ты же его тайная страсть. ТЕБЕ он не откажет.

Голос магички исказился. Ярость, прозвучавшая в нем, не на шутку испугала меня. Ник! Лишь бы она ничего не сделала с Ником! Лишь бы Маргарита Романовна успела! Лишь бы Серж…

Между нами, потрескивая крыльями, возникла лиловая стрекозка. В детстве я очень гордилась, что унаследовала магию мамы. А сейчас моя мечта — стрекоза, вышитая на бирках одежды собственного дизайна. И вовсе не ромашка, как многие могут подумать.

Насекомое приняло мое сообщение и исчезло. Через несколько томительных минут стрекоза возникла в комнате с ответным посланием.

— Он согласен, — сказала я. — Через час на террасе. Алик обещал, что там никого не будет. Только мы. А если он не захочет пить вино?

Велена пожала плечами:

— Придумай что-нибудь. Ты же фея. Король Крови должен выпить этот яд. Иначе… можешь попрощаться со своим другом.