Глава 15

Я посмотрела на себя в зеркало: хороша, хоть и немного бледна — самое то, чтобы ходить на свидание с вампирами.

— Алик — отличный интуит, но не эмпат. Веди себя естественно, и он ни о чем не догадается. Девушка немного дрожит? Так ведь волнуется, это естественно. Не каждый день ходишь на свидания с упырем, — Велена отделилась от стены и окинула меня критическим взглядом. — Сносно. Духами не пользуйся, вампиры…

— … в качестве афродизиака предпочитают запах человеческой кожи. Я помню.

— Я буду слышать весь ваш разговор с Алым. Только попробуй схитрить. Помни: на шее у твоего парня… или кто он там тебе… магическая удавка. Пока ты слушаешься — он жив. Сделаешь дело — катитесь ко всем чертям, оба.

Я кивнула, сделав вид, что поверила. Отпустишь ты нас, как же! Решишься на такой риск? Моя стрекоза, может, и не долетит до штаба Дозора, но есть другие способы послать SOS и натравить на твой след инквизиторов.

Платье я надела то же, в котором была в клубе «Аллюр», я так и не вернула его в магазин. Алик больше не пытался присылать мне то золотое брендовое «фламенко». Вот и хорошо — я бы не успела подогнать его по фигуре.

Успокаивая себя мыслями на отвлеченные темы, я вышла через черный вход. И сразу посмотрела на окна комнаты, где остались Велена и Ник. Мне показалось, что занавеска шевельнулась. Я отвела взгляд, а ноги стали слабыми от чувства огромного облегчения: слева и справа от окон виднелись две каменные фигуры. Горгульи Махдет и Тайет, то есть Михаил Леонидович и Таисия Демидовна, смотрелись на ампирном фасаде старинного здания немного странно. Их каменные ипостаси были клыкасты и когтисты — именно это и требовалось в данной конкретной ситуации. Таисия Демидовна слегка повернула серую голову и подмигнула. Михаил Леонидович показал когтем на окно, а потом сложил из лап тайный знак Иных — «все под контролем».

Значит, Маргарита Романовна успела предупредить моих соседей, собравшихся под гостеприимной крышей усадьбы. Ник будет спасен. За Алика я волновалась меньше, но не хотела подводить своих добровольных помощников, ратующих за безопасность главы вампирского клана.

… Алый ждал меня на террасе. Он был одет в черные брюки, подчеркивающие гибкие узкие бедра, и тонкую светло-серую рубашку. На столике полыхали в свете из окон тонкие бокалы и «дышало» красное вино в узкой бутылке с надписью на испанском. Даже если кого-то в этот вечер понесет на лужайку — нас чужие взгляды не обнаружат, Алик даже магам умеет отводить глаза. Но не всем, как выяснилось.

Из лежавшего на столе телефона Дорецкого звучала тихая музыка. Он протянул мне руку, и я взбежала по ступенькам. Мы на миг оказались очень близко друг к другу, вампир задержал мою ладонь в своей.

— Добрый вечер, Олег, — тихо сказала я.

Я помнила, что Велена применила какую-то хитрую магию, чтобы следить за мной и подслушивать разговор с Аликом, но была уверена: бывшая возлюбленная вампира не подозревает о его новой способности — ментальной речи. Иначе она вряд ли вообще решилась бы на такую авантюру.

Я предполагала, что об открывшемся таланте Алого не знают даже его приближенные. Дорецкий всегда был невероятно осторожен и припасал все сюрпризы на «сладкое».

— Ты меня слышишь? — спросила я мысленно.

— Рад видеть тебя, Маша. Ты изумительно выглядишь. Еще раз повторю, что это платье невероятно сексуально. Рад, что ты передумала. Да, слышу.

— Продолжай говорить вслух. За нами следят. Я подумала… — я изобразила смущение, — принять твое предложение… хотя бы попробовать. Ты был так настойчив. А я груба.

— А я уж решил, что ты в кои-то веки решила со мной потанцевать, — Алик улыбнулся уголками губ. — Все в прошлом. Давай просто наслаждаться этим вечером. Какую музыку предпочитаешь? Кто-то решил, наконец, добраться до меня через тебя, моя феечка? Что ж, это было неизбежно. На чем они тебя подловили?

— Оставь эту песню. Очень романтичные слова. У них мой друг. Магическая удавка.

— Я рад, что ты решилась. Мы ведь неплохо ладили в прошлом. Помнишь те чудесные сельские вечера в Малых Глухарях? Маги? С какого перепугу? Я вроде ничем нехорошим в последнее время себя не запятнал.

— И да, и нет. Одна из твоих бывших, обращенная. Высокая, с тонкими чертами, родинка над губой. Красивая. Не знаю, как ее звали в твоем гареме, но она пробыла в нем тридцать лет. Ты обнулил ее и выгнал. А она ничего не забыла. Конечно, помню. А ты помнишь мамины пироги? Даже ты иногда ел обычную пищу в нашем доме.

— Золотые времена были. Потанцуем? — Алик вновь взял меня за руку, а потом быстрым движением привлек к себе. — Все-таки Карина. Я мечтал об этом. О том, чтобы снова почувствовать твой запах.

— Карина просила передать тебе маленький привет. Он у меня в корсаже. Олег… ты не мог бы, — я слегка высвободилась из ледяных объятий. — Ты слишком близко, меня это смущает. Ты офигел тискаться, Дорецкий?! Мы не на свидании! Я вообще-то жизнь тебе спасаю!

— А я пользуюсь случаем. Маша, я все время вспоминаю наши дни по соседству. Я видел, как ты растешь и из неугомонной девчонки превращаешься в неотразимую девушку. Я повторю свое предложение: выходи за меня, стань моей королевой. Я… люблю тебя, уже давно. Я… люблю тебя, уже давно.

Я шагнула назад и посмотрела в глаза Алика. И увидела, что он говорит правду.

— Алик, — пробормотала я. — Я не знаю…

— … что сказать? Понимаю. Видишь ли, Маша, — Алый обвел сад жестом, — все это ради тебя. Этот клип… эти съемки. Я влез в это людское дело, чтобы найти артефакт лепрекона. Если я отыщу монету…

— То что? — по моей коже пробежал холодок. — Пожелаешь меня целиком и полностью? Принудишь? Запрешь в гареме?

Алик улыбнулся и покачал головой:

— Загадаю желание снова стать человеком. Из плоти и крови. Я уже забыл, каково это.

Олег поднял руку и посмотрел на нее. Под бледной кожей вились голубоватые вены, но в них уже несколько сотен лет текла не кровь, а гйак — холодная жидкость, обладающая необычайными регенерирующими свойствами и фактически обеспечивающая вампирам бессмертие.

— Это не было моим выбором, — задумчиво произнес Алик. — Меня обратил Союз Тринадцати, по просьбе моих родителей. А их обратили, когда мне исполнилось три. Это было их мечтой — не моей. Родители терпеливо ждали, когда я вырасту, и скрывали свою вторую суть. Но я не был дураком. В восемнадцать лет я пытался бежать, меня нашли, предложили выбор: смерть или вечность. И тогда я… смирился, стал тем, кем меня хотели видеть. В конце концов, я создал свой клан и доказал свое право управлять им. Однако, когда мне снятся сны, я вижу в них не свой дворец на берегу моря, а друзей из церковной школы, куда я ходил в юном возрасте. Считая себя самым обычным ребенком из семьи смоленских шляхтичей. Когда я стану человеком, все изменится. Правда, Маша?

— Да, но… — я вымучила улыбку. — Алик, я боюсь за тебя. Мы болтаем, а…

— … твой друг в опасности. И вправду. Бедная Карина — столько времени лелеять свою месть и на самом интересном месте увязнуть в романтических разборках. Сделай это, Маша. То, что должна была. Что это: серебряные пули, осиновый кол?

— Кровь единорога.

— Изящно. Мучительная и долгая смерть. Что насчет заложника? Есть решение? Не верь Карине. Она не оставляет свидетелей — действует так аккуратно, что комар носа не подточит.

— Мои друзья пытаются помочь. Но я не знаю, удастся ли им отвлечь Карину. Она сильная.

— О да. Обещай, что если я исполню свое желание, ты дашь мне шанс. Давай выпьем. Красное вино — единственный людской напиток, что еще радует мне душу… если от нее что-то осталось. Не бойся — пить на брудершафт не предлагаю. Мой поцелуй — удовольствие на любителя.

— Я… помню.

А ведь и впрямь не забыла тот поцелуй. Тихий деревенский вечер и первое платье, сшитое по моему собственному эскизу. Я не выдержала, надела его и выскочила на сельскую улицу, мечтая, чтобы меня хоть кто-нибудь заметил.

… Восхищенный взгляд Алика.

… Странное томительное ощущение.

… Холодные губы. До сих пор не знаю, был ли тот поцелуй вампирским наваждением или моим собственным решением. Или то было… платье?

Алик разлил вино по бокалам.

— Олег, я… Я просто сделаю вид, что наливаю кровь в бокал.

— Лей! Карина должна увидеть, что яд действует. Иначе она не выйдет. А заложника убьет прямо сейчас. Без жалости, поверь мне. И никто потом не докажет, что человек не от инсульта умер. У тебя есть план?

— Да, мне помогут друзья.

— Кажется, я знаю, кто именно. Завтра на работу? Мне тоже. Не беда. Мы, нелюди, сильнее людей страдаем от похмелья, но что за жизнь без излишеств?

В ветвях дуба гулко ухнула какая-то птица. Дорецкий повернулся на звук. Я молниеносным движением вынула пузырек из корсажа и капнула в его бокал несколько густых капель.

Алик взял бокал и еще раз оглянулся на дерево:

— Там…

— Филин. Здесь их много. Крупные птицы. Это мой сосед, сирин Сергей Сергеевич. Понял, что нам нужен отвлекающий момент.

— Чем еще меня удивишь?

— Так, как ты меня — вряд ли.

— За твое здоровье, Маша, — к моему ужасу Алик отпил из бокала и весело добавил: — Теперь тебе придется принять решение. Обещаешь рассмотреть мою кандидатуру, если я стану человеком?

— Ты спятил? Выплюнь!

— Поздно. Но у меня есть что-то вроде противоядия.

— Прими его немедленно!

— Мне так приятно, что ты за меня беспокоишься! Честное слово феи?

— Да!!! — проорала я.

— Помни, ты обещала.

— Не верь ему! Он всегда лжет. Обещает любовь и власть над смертью, а потом высасывает чувства и забирает жизнь.

Из-за угла дома появилась Велена. В обеих ее руках вились грозные алые «нити». Максимум наполнения. Если магичка направит эти штуки на меня, я и «Пьер Карден» произнести не успею.

На щеке Дорецкого медленно проступал черный рисунок, похожий на спутанное кружево — так начиналось действие крови единорогов, смертельного яда из арсенала охотников на вампиров. Почему Олег не спешит с противоядием? Чего ждет? Пытается отвлечь вампиршу? Если да, то это работает.

«Нити» в руках Велены слегка побледнели. Это означало, что она ослабила концентрацию. Было заметно, что рисунок на лице Алика пугает ее — она кусала губы и не отрывала взгляда от черного «кружева». Она все еще его любит, поняла я.

— Добрый вечер, Карина, — произнес Олег. — Отлично выглядишь. Так… элегантно.

На Велене было то самое платье, подарок Алика из коллекции итальянского кутюрье. Золотое «фламенко» сидело на бывшей дозорной просто отлично.

— Так вот, куда оно делось? — пробормотала я, изучая внешний вид Велены.

— Ты ведь от него отказалась! — вампирша вздернула подбородок. — Ты им пренебрегла! Проигнорировала внимания Короля!

— Тебе идет.

— Спасибо, — растерянно отозвалась Велена и тут же хищно оскалилась. — Не заговаривай мне зубы, фея! Надеюсь, ты ему не поверила.

— Это так важно? Ладно, Вэл, я сделала, что ты просила. Где Ник? С ним все в порядке?

— А ты как думаешь? — вампирша улыбнулась с торжествующей злобой.

— Думаю, ты бросила его в комнате с удавкой на шее.

— Для влюбленной феи ты говоришь слишком спокойно, — Велена прищурилась. — Видишь, мой господин?! Та, кому ты только что клялся в любви, — холодная и бессердечная пустышка!

Да нет же. Просто своим острым зрением я наблюдала чудесную картину за спиной у вампирши. На толстом дубовом суку сидели трое: супруги горгулы в человеческом обличии и Ник. Видимо, Махдет и Тайет только что перенесли его туда из комнаты. Для полной картины им не хватало лишь попкорна, правда, лицо у Ника было еще несколько бледноватым. И за ствол он цеплялся… нервно.

— Я дал тебе бессмертие, — прохрипел Алик, хватаясь за шею.

— Мне нужно было другое! — взвизгнула Велена.

Она шагнула к Дорецкому, который сполз на пол, кашляя. Я все больше убеждалась в том, что Алик старается подманить вампиршу как можно ближе. Лишь бы он не заигрался.

— Подари свое обещание МНЕ, мой господин, — почти умоляюще проговорила Карина. — И я дам тебе противоядие.

— А если не подарю? — прокаркал Дорецкий. Черная паутина все сильнее расползалась по его лицу.

— Умрешь, — сказала Карина. Ее голос чуть дрогнул.

— Меня… не так просто убить.

— Я справлюсь. Всегда справлялась. Голова с плеч и… огонь, — вампиршу едва заметно трясло, но я почему-то верила, что она исполнит свою угрозу. — Меня это еще ни разу не подводило. Ты же знаешь, что я не слабее тебя. А сейчас сильнее раз в сто.

— И много ты… практиковалась на наших братьях и сестрах? — Алик закашлялся. На его губах выступила пена.

— У меня нет ни тех, ни других.

— Ты сама просила тебя обратить.

Карина горько усмехнулась. Она была уже на расстоянии вытянутой руки от стоящего на коленях Дорецкого:

— Потому что хотела провести с тобой всю жизнь. Не знаю, чем я думала. Уж не головой точно.

— А люди? — Алику было совсем плохо. — Ты ведь убила много людей.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться на помощь. Остановила меня лишь мысль, что где-то в лесу за спиной Карины — Ник.

— Чтобы выжить, — подтвердила вампирша. — С каких пор тебя волнуют люди, Алый? Ах да, ты ведь аристократ, древняя кровь, если так можно выразиться. Эти ваши вечные попытки выглядеть чуть благороднее, чем вы есть на самом деле. А я вот девушка простая. Я должна была родить детей, похоронить своих родителей, состариться… а я здесь! Ни близких, ни друзей, ни любви. И не говори мне, что это МОЙ выбор!

Видно было, что Карина накрутила саму себя, что она настроена уничтожить Алика. Одна «нить» была все еще направлена в мою сторону. Одно резкое движение — и она вонзится в плоть или обовьет горло.

Бывшая дозорная со вздохом, почти стоном, шагнула еще ближе к Дорецкому. Она не могла одновременно контролировать «нити», и их магическое свечение погасло.

— Зря ты отказался, — с горечью произнесла она.

— Не думаю, — с улыбкой маньяка просипел Дорецкий. Я бы на месте Карины при виде такого оскала бежала бы сломя голову.

Алик выкинул вперед руку и схватил девушку за запястье. Карина с рыком подняла вторую руку над головой, явно намереваясь вцепиться в волосы Алого и оторвать ему голову. Я сделала шаг вперед, двигаясь, как в замедленном кадре. И хорошо, что в замедленном. Руку вампирши обвил тонкий серебристый хлыст. Он дернул ее назад и приподнял над землей. Алик из последних сил отшатнулся к окну.

С отчаянным криком Карина выгнулась назад и забилась — кончик хлыста охватил и второе запястье. Я не понимала, что происходит, и вертела головой. Плеть словно действовала сама по себе. Я даже рассмотрела тонкую, почти призрачную рукоять на ее конце.

Хозяин хлыста показался из кустов несколькими секундами позже. Это был высокий, коротко стриженый молодой мужчина. Его глаза светились серебром. Он шел к Карине широким шагом, вращая кистью руки. Каждый его жест управлял движением хлыста, который все плотнее окутывал вампиршу.

За хозяином магической плетки из-за деревьев показались другие люди. Нет, не люди — вампиры и нелюди. На лужайку перед домом вышли Серж, Валентина, ее сыновья, держащие на руках маленького аспида, Хельга, Ксю, Маргарита Романовна, горгулы, сирин Сергей и несколько кровососов из съемочной команды Алого. Все они встали полукругом и молча смотрели на бьющуюся в витках магического оружия Карину. В их неподвижных глазах отражались блики хлыста.

— Карина Кристоф! — громко произнес среброглазый. — Я, Петер Иванчик, человек по рождению и Инквизитор Совета Крови, наделенный магией, а также полномочиями судить и карать, обвиняю тебя в многочисленных преступлениях против людей и нелюдей! Твоя вина будет подтверждена семнадцатью свидетелями — присутствующими здесь сейчас, а также готовыми выступить против тебя на дознании.

— Иди к чертям, человечишка! — выплюнула вампирша. — Кто ты такой? Какое имеешь право?

Инквизитор равнодушно моргнул и покрутил запястьем. Хлыст на теле девушки сжал витки.

— Дайте мне высказаться… в свою защиту! — прохрипела Карина.

— Ты имеешь на это право, — согласился среброглазый. И ослабил свой хлыст.

— Тебе не хватит доказательств, — вампирша заговорила, быстро и надрывно. — Короля я… не убила. Я собиралась отдать ему противоядие. Можете проверить… оно у меня в кармане. Что покушалась на магов и нелюдей? Где свидетельства? А людей Инквизиция не защищает. И даже если бы защищала, где улики?

— Твой морок — улика, он слишком крепкий, чтобы оригинал был жив, — сказал Инквизитор.

— Эта девка жива и… почти здорова. Я держала ее под рукой, брала у нее немного крови… время от времени… пусть меня осудят за нелицензированную кормежку, но не за… остальное.

Петер Иванчик заметно погрустнел, стоящие полукругом нелюди принялись встревоженно переглядываться. Алик прошипел сквозь зубы что-то ругательное на польском. Что-то про хитрых стерв.

— Ты угрожала фее, — среброглазый (где я его видела?) указал в мою сторону.

— Угрозы… — это всего лишь угрозы… Фея жива и невредима.

А ведь гадина права. Ее осудят и лишат доступа к крови… лет на пятьдесят, не больше. Стасу и то грозит большее наказание — он нарушил присягу Дозора.

Инквизитор молчал. Его глаза пульсировали серебром. Он поднял руку и шевельнул пальцами. Карина медленно опустилась к земле и встала, покачиваясь. Связанными оставались лишь ее запястья.

— Я свидетельствую, что эта женщина покушалась на жизнь должностного лица!

Все повернули головы в сторону говорившего. Ник?! Детектив вышел на свет. Слегка смутился под общими взглядами:

— Если вам нужно, чтобы не просто на человека, то вот… — Ник показал жетон. — Я тут типа… Наблюдатель от этого… Управления по урегулированию конфликтов, вот. А она меня… — Ник показал пальцем на шею. На ней висело странное «украшение».

Приглядевшись, я опознала в нем окаменевшую «нить». Видимо, горгулы не мудрствуя лукаво просто превратили удавку в камень.

— Видите, даже палец просунуть не могу, — детектив продемонстрировал свидетелям, что каменное «ожерелье» охватывает шею очень плотно. — Меня спасли практически в последний момент. Еще немного и… свидетели у меня есть, если что. И вообще, я в штате Управления… уже пару часов как. Там подтвердят, если нужно.

Иванчик встрепенулся и радостно проговорил:

— Так это меняет все дело. Сейчас снимем доказательства, по магическим отпечаткам подтвердим, что орудие убийства принадлежало подозреваемой, и будем оформлять. Не покидайте усадьбу в ближайшие пять дней, господин Наблюдатель, будьте так добры.

… Карину увели. Закон Иных суров. Никто не умеет права покушаться на жизнь «мониторов», магов и нелюдей. С людьми все гораздо сложнее. На прощанье среброглазый все же выжал из Карины Кристоф признание. Оказалось, что она держала несчастную горничную, послужившую прототипом облика, в подвале дома. За девушкой отправились помощники Инквизитора. Н-да, Фрейзы многое пропустили.

Один из свиты среброглазого подошел к Алику и протянул ему тонкий флакон. Дорецкий в один глоток осушил склянку, отполз к окну и согнулся над полом террасы, трясясь в рвотных судорогах. Я бросилась к нему, одновременно ища глазами Ника.

Жуковский разговаривал с Инквизитором. Тот старательно записывал его слова в планшет. Странные глаза Инквизитора стали нормальными. И тут я его узнала. Смущенно поежилась. Сержу, наверное, вообще неловко. Он тогда в клубе этому парню почти угрожал. Что скрутит его в узел. Но мы же не знали, что прикорнувший под стеночкой любитель клубной дури — дознаватель под прикрытием.

Кстати, как там Мотылек Эвелина поживает? Надеюсь, не пострадала. Не того парня я ей сосватала, не того.

— Все нормально, — пробормотал Алик, вытирая губы ладонью. — Прости, что подверг тебя риску. Таков закон: Инквизиторов нельзя вызывать без реальных доказательств, иначе… сам станешь обвиняемым. Я послал к ним Сержа и тянул время.

— Использовав меня в своих целях, — прошипела я.

— Прости… — Алика вновь скрутило. — Тебя защищала твоя кровь. Эта тварь хитра, она ходила вокруг да около, но не позволяла себя… сцапать. На нелюдей она не нападала, Стас — идиот, она бы просто тихо убрала его после покушения, поди узнай, куда он отправился, и я решил…

— … использовать меня как приманку. Ты знал, да? Что она потребует, чтобы я пригласила тебя на свидание. А ты бы обязательно отвел глаза возможным свидетелям, чтобы мы остались наедине. Меня она, может, и не убила бы. Но нас-то было двое, я и мой друг Ник! Какого черта ты так рисковал, Олег?

— Я не мог выманить ее иначе, пойми… Маша, все, что я сказал тебе — правда!

— Ладно-ладно. Не отвлекайся. Ты должен отрыгнуть яд.

Алику, наконец, удалось избавиться от сгустка единорожьей крови. Чернота начала медленно сходить с его лица.

— А вот теперь, — с удовольствием сообщила я, больше не терзаясь легким чувством неловкости и вины, — знаешь, что, Дорецкий? А не пошел бы ты со своими подкатами! Больше даже не смотри в мою сторону! И никаких клятв я тебе не давала!

Я встала и пошла к Нику.

— Маша! — крикнул мне вслед Алик. — Мое предложение в силе! Выходи за меня! Нет? Но мы ведь еще друзья?!

Я повернулась и бессильно показала ему средний палец. Олег ухмыльнулся. Ну что поделать? Моя мама до сих пор считает Дорецкого хорошим мальчиком.

Проходя мимо Сержа, я коварно шепнула:

— Никакой монеты в поместье нет. Ее вообще не существует. Это Велена выдумала, чтобы заманить сюда Алого. Она сделала это давно и специально позаботилась о том, чтобы слух дошел до Дорецкого. Как выражается наша темная фея, инфа — сотка. Так Олежику и передай.

У Сержа вытянулось лицо. Получи маленькую месть феи, предатель! Теперь понятно, зачем ты возле меня крутился — исполнял поручение Алика.

Я подошла к Инквизитору и тихо сказала:

— Карина может пытаться выторговать себе поблажки. Если он упомянет некую Честную Монету лепрекона, знайте, это ложь — слух, который она сама же и пустила.

Инквизитор показал головой:

— Нам в любом случае нет до этого дела. Лепреконы подчиняются другим инстанциям, и, поверьте, ни им, ни нам нет желания пересекаться.

Я кивнула и сконфуженно добавила:

— Простите, что немного… посмеялись над вами в клубе. Мы… не знали.

Инквизитор улыбнулся:

— Ну что вы! Я совсем не сержусь. Иногда приходится выполнять некоторую работу самому, для надежности. Я ведь человек. Из магического у меня только доспехи и некоторое оружие. Проникаю туда, где нелюди слишком заметны.

— Так это правда, что Совет Крови взял людей на работу?

— Взял, — мужчина сверкнул глазами. — Вслед за Общим Советом. Нас уже много. Я специализируюсь в делах вампирских кланов. Кто-то, как ваш друг, становится Наблюдателем. В Советах посчитали, что люди достаточно повзрослели, чтобы поучаствовать в делах Теневого мира. В конце концов, у нас есть…хм… бомбы, которые могут снести с планеты все живое.

— Верно, — вздохнула я. — А в клубе вы следили за Аликом?

— За вами, — мстительно поправил меня Инквизитор. Эх, все-таки обиделся. — Мы предполагали, что Карина Кристоф, одержимая местью, выйдет именно на вас. Мы не так слепы. К сожалению, хотя госпожа Кристоф изрядно наследила, прямых доказательств у Инквизиции Крови не имелось. Что ж, все хорошо, что хорошо кончается. А вы, Марион, прекращайте вашу… незаконную предпринимательскую деятельность. У вас такая прекрасная семья. Я побывал у вас дома, да. Ваша мама варит замечательное варенье, а ваш папа — гений. Его открытие в области снов… я обязательно расскажу о нем на Совете.

— Прекращу, — покаянно кивнула я. — Больше никаких феичьих махинаций. Только закончу последнее дело.