Глава шестнадцатая. Принц без сердца и очень злая мачеха

Глава шестнадцатая. Принц без сердца и очень злая мачеха

Я всхлипывала, обнимая подушку. По щекам текли слезы, а я нервно сглатывала их. Может, завтра все будет хорошо? Завтра все будет по-прежнему? Я снова буду маленьким нанылом… Может, никакого проклятия не существует, а мне просто показалось? А вдруг это какие-то чары, иллюзия, наваждение? Я уткнулась лицом в подушку, понимая, что видела наяву самый ужасный страх каждой женщины – быть уверенной, что ложишься в постель с любимым, а проснуться с чудовищем, которому на тебя плевать… Под подушкой лежали свернутые листики бумаги, а я пыталась взять себя в руки и прекратить реветь.

— Не плачь, — пищал мышонок Павлик, сидя на моем плече. – Прошу тебя, мамочка… Не надо плакать… Или я тоже буду плакать вместе с тобой…

Я стиснула зубы, чувствуя такую нежность к этому малышу, от которой сразу становилось тесно в груди.

— Ложись, — прошептала я, видя, как слезинка течет по усам. – Ложись, мой хороший… Не надо плакать… Что-нибудь придумаем… Давай, мой маленький…

Я сделала ему ямку на подушечке, глядя, как он укладывается спать. Мне пришлось дать ему пальчик, чтобы он обнимал его. Тонкий хвостик свесился вниз.

— Спой мне колыбельную, — жалобно попросил мышонок, а я вздохнула пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь песенку. – Пожалуйста… Как мама…

— Ложкой снег мешая, ночь идет большая, — спела я чуть хриплым полушепотом. Таким голосом можно смело петь колыбельную в фильмах ужасов. – Что же ты … мышонок, не спишь? Спят твои соседи, белые медведи, спи и ты, малыш…

Павлик зевнул, закрывая глазки, а я лежала и пыталась уснуть. Мои губы дрожали, а я вспоминала тот сладкий миг, когда обнимала плечи, тая от каждого поцелуя. Счастье любить и быть любимой, восторг от того, что можешь каждым поцелуем сказать заветные слова: «Я люблю тебя!», сердце, которое еще недавно оборвалось при мысли, что потеряла его навсегда изнемогало от опьяняющей нежности… Я ведь совсем недавно целовала его губы… Совсем недавно смотрела в его глаза и видела себя… Я дорого бы отдала, чтобы сейчас уснуть на его плече, чувствуя, как его рука грубовато и нежно гладит меня по спине.

Я всхлипнула, чувствуя, как засыпаю. Из черноты сна вырисовывали два силуэта… Красавица фея с роскошными крыльями и Оберон, прижимающий ее к себе… Он целовал ее, а я задыхалась от ревности… Крейддилад… Принцесса фей… Я не могла пошевелиться во сне, видя, как его роскошные волосы огненными змеями разметались по белоснежной сверкающей юбке, а тонка рука гладит их. Она смотрела мне в глаза, а я смотрела на нее… Мы не были похожи. Изящная, прекрасная, словно кукла, она смотрела на меня из чужого прошлого задумчивым взглядом в тот момент, когда огромная рука Оберона сминала платье на ее коленях.

Я дернулась, чувствуя, как просыпаюсь. Сердце бешено колотилось, а я пыталась отдышаться. Нет! Это не только сердце! Кто-то стучится в дверь… Я слетела с кровати, бросилась к двери, надеясь, что это он… Что ничего не случилось, что все хорошо. Сердце с упоением верило в чудо, но за дверью стояла фея. Я помню ее. Кажется, видела на занятиях!

— Быстро на урок, иначе будет плохо, — прошептала она, с ужасом осматриваясь. В коридоре было подозрительно тихо. Фиолетовый, зловещий сумрак завис по углам, а светлячки хищными глазами провожали нас. Мышонок проснулся и высунул нос из корсета. Мы проходили мимо двери королевской спальни, а мое сердце дрогнуло.

— Не можешь взять себя в руки, возьми меня! – пропищал мышонок, увидев слезы на моих глазах. Я гордо проглотила их, спускаясь по знакомой лестнице и скользя рукой по перилам. Стража стояла на посту, трон был пуст, а я мысленно представляла, что мое сердце – это гранит.

Стоило двери открыться, как я увидела бледную Мелюзину и молчаливых учениц. Оберона не было.

— Быстрее, моя куколка! – произнесла старая моль, кутаясь в свою шаль. – Итак, сегодня мы с вами поговорим про то, как должна выглядеть фея и как правильно влиять на крестников! Как вы уже знаете, фея должна уметь менять внешность в зависимости от обстоятельств. В повседневной жизни фея должна быть прекрасной, сверкающей и ослепительной. Чтобы у смертных дух захватывало!

Мелюзина махнула волшебной палочкой у себя над головой, осыпая себя волшебными искрами. Перед нами стояла красавица в белоснежном платье. Высокая, статная и чарующе прекрасная.

— Голубушка, — произнесла она мелодичным голосом, подходя к первой попавшейся ученице, которая смотрела на нее с открытым ртом. – Хочешь выйти замуж за принца? Я могу подарить тебе любого принца… Любой принц будет рад жениться на тебе, голубушка… Твоя крестная мама об этом позаботиться… Какого ты принца хочешь?

Я смотрела на нее, не веря своим глазам. Величественная и прекрасная, ослепительная и красивая до нервного сглатывая, она смотрела на меня добрыми васильковыми глазами.

— Голубушка, а ты не хочешь стать принцессой? – спросила она, а мне показалось, что где-то мелодично звенят колокольчики или ручеек.

Палочка прикоснулась к ее макушке, а перед нами стояла сгорбленная старуха в старом потертом плаще. Кривая, уродливая с волосатой бородавкой на носу.

— Пусти меня, милая девочка, переночевать… Или вынеси хлебушек… Бабушка проголодалась, — проскрипела старуха, а я отпрянула, видя реденькую седую щетину, торчащую из подбородка. – Хочешь яблочко, голубушка?

Палочка прикоснулась к черной ткани капюшона, а на нас смотрела привычная Мелюзина, сдувая искорки с палочки.

— Менять облик – это целое искусство! Но перед тем, как мы будем учиться менять облик, мы с вами научимся разговаривать с крестниками, — прокашлялась Мелюзина. От меня не ускользнуло то, с каким ужасом она смотрит на дверь. – Обращение к крестнице или крестнику – это ваше лицо. Я, например, обращаюсь к крестникам исключительно, как «голубушка» или «голубчик»! Просто я очень люблю превращаться в белую голубку. Крестникам она очень нравится. А теперь придумайте, как вы будете обращаться к крестникам!

— Милочка, милок! Я как бы сразу говорю, что они мне милы! – тут же выпалила рыжая фея с первой парты. Мелюзина кивнула, похвалив. «Радость моя! Пусть чувствуют, что они меня радуют! Или что я рада их видеть!», - тут же произнесла ее белокурая соседка. Я сидела и пыталась дышать глубоко – глубоко.

— А вы как планируете обращаться к крестникам? – послышался голос надо мной, а я растерянно посмотрела на тетю Зину, которая стояла надо мной.

— Голубец! – наобум выдала я. – Это как молодец, но голубец! Вроде бы и похвалила, а вроде бы и не за что пока.

— А к крестнице? – уточнила Мелюзина, а я не успела придумать. Сердце дрогнуло, когда дверь открылась. Тяжелым шагом в класс заходил Оберон. Алый плащ стелился за ним, огненные пряди были разбросаны по плечам. Сердце обрадовалось, застучало так быстро-быстро… Раз он пришел на урок, то, возможно, все не так плохо?

Он повернулся к нам, а я видела знакомый доспех и корону, которая вчера упала на пол… Я закусила губу, чувствуя, как комок слез подбирается к горлу.

— Ваше Ве-величество, — тут же подлетела Мелюзина. – Мы тут как раз учим, как правильно обращаться к крестникам… Мы уже придумали, как будем обращаться к будущим… крестникам и крестницам…

Оберон посмотрел на нее так, что она тут же отлетела подальше.

— Сегодня мы учимся убивать, — произнес он, а на его лице ничего не дрогнуло. «Как убивать? Феи не учатся убивать! Это запрещенное заклинание! Мы подписали со смертными договор, что мы не имеем права убивать их!», - шептались ученицы, переглядываясь.

— Молчать, — сквозь зубы процедил Оберон, а все притихли. – Мы учимся убивать. Мне плевать, что там подписывали со смертными. Теперь вы имеете право убивать. Потому что я так сказал. Я даю вам разрешение убивать смертных.

Я молчала, боясь вздохнуть. Губы пересохли, а я не узнавала его. Надменный, величественный король смотрел на нас холодным взглядом. Он бросил взгляд на меня, а у меня больно сжалось сердце. Я ломала себе пальцы под партой, пытаясь привести себя в чувство. Ничто не дрогнуло в красных, чуть светящихся глазах, а я прикусила губу.

— Показываю, как это делается, — произнес Оберон, а бледная стража втащила какого-то мужика и бросила его посреди класса. – Он обвиняется в том, что пытал фею. Он хотел, чтобы она исполнила его желание стать богатым.

Оберон выставил вперед руку, а бородатый мужик в крестьянской одежде поднял на него глаза. «Простите, умоляю… Но по хорошему она не хотела нам помочь… Моя семья умирала с голоду…», - сипло оправдывался крестьянин, глядя на короля фей. «Я просил ее, умолял ее… Но она …», - начал бедняга, прижимая к груди дырявую шапку, но его перебил голос Оберона.

— Она не обязана помогать смертным, — произнес Оберон, а у меня по коже пробежали мурашки от его голоса. Он произнес заклинание. С пальцев сорвался фиолетовый огонь, а через мгновенье у ног короля распростерлось бездыханное тело.

— И так должно быть со всеми, кто слишком осмелел, — процедил Оберон, смерив взглядом труп. Я чувствовала, как у меня дрожат руки. Фея, сидевшая рядом смотрела на картину с открытым ртом. – Где ваш принц?

Я видела, как на задней парте сидит бледный принц, а фея, сидящая перед ним прикрывает его своими крыльями.

— Встал и подошел сюда! – произнес Оберон. – Не хочешь? Тебе же хуже!

Я видела, как король фей во мановение ока переместился к принцу, схватил его за волосы и выволок в центр класса.

— Ты, — приказал Оберон, а белокурая фея в голубом платье распахнула глаза. Ее дрожащая рука сжимала палочку. Она сделала неуверенный шаг в сторону стоящего на коленях принца. – Убей его. Он это заслужил.

Нет, я, конечно, принца местами недолюбливаю, но не настолько, чтобы вот так вот испачкать им свою совесть.

Дрожащая палочка была выставлена в сторону принца, а фея облизала губы, боясь даже поднять глаза на короля. Она скривилась, словно вот-вот заплачет, рука ее тряслась, а она зажмурилась…

— Простите, ваше величество, — прошептала она, глядя на Оберона. – Я не могу… Не могу…

— Ты! – спокойно и хладнокровно произнес Оберон, а дрожащая фея села на место, ломая себе руки. Ее соседка с алыми крыльями встала, отрицательно мотая головой и глядя на бледного принца.

— Не могу, — прошептала она, опуская голову. Оберон смотрел на учениц, которые были бледны и напуганы.

— Ты! – он указал рукой на меня. – Иди сюда!

Мое сердце екнуло, а я отрицательно покачала головой, в надежде, что он передумает.

— Вставала, когда я с тобой разговариваю, — властно произнес Оберон, а я сделала глубокий вдох и поднялась с места.

— Я не буду убивать. Я считаю, что плен – это вполне заслуженное наказание. Он же не убил фею? – произнесла я, а Оберон смерил меня презрительным взглядом. – Я не буду убивать просто так. Он ничего мне не сделал.

— Подошла сюда, — процедил Оберон, а я сглотнула, выходя из-за парты. Перед глазами была вчерашняя ночь, нежные поцелуи, сладкие прикосновения, вызывающие томительный трепет. Я мотнула головой, пытаясь отогнать наваждение.

Я встала рядом, глядя на огонек своей волшебной палочки и на бледное лицо принца, который опустил голову.

— Ты что я сделаю с тобой за неповиновение? – послышался тихий и страшный голос Оберона, а я смотрела на мерцающий огонек и искры, которые сыпались с кончика палочки и таяли в воздухе. – Учти, если я не поцелую тебя, ты умрешь. Проклятие убьет тебя.

— Я люблю тебя, Оберон, — прошептала я, в надежде, что он меня услышит.

— Раз любишь, то сегодня ночуешь у меня. И что-то мне подсказывает, что ты не переживешь эту ночь любви, — произнесло чудовище в короне. – Или ты убиваешь его. Или …

— Нет, — твердо произнесла я, сжав палочку в одной руке и нервную систему в другой. – Нет, нет, нет и еще раз нет!

Оберон замолчал, феи молчали, молчал и принц. Мелюзина забилась в угол, глупо улыбаясь. Повисла страшная тишина, а последняя надежда угасала маленьким светлячком в моем сердце.

— Значит так, — отчеканил Оберон, а мне все это напоминало дурной сон. – Я оставляю вас здесь. И даю вам час. Ровно один час. Если я вернусь, а принц еще жив – умрут все. За измену.

Я еще не изменяла! Вот если бы изменила, то кто-то бы сейчас царапал бы оленьими рогами потолок!

Дверь за Обероном и стражей захлопнулась снаружи, а по красивому дереву пробежали какие-то светящиеся ветки. Я обернулась, видя, как по окнам тоже пробежали такие же плетеные решетки.

— Госпожа Мелюзина! Что нам делать? – позвала фея в зеленом, а я обернулась, видя, что Мелюзины нигде нет. – Госпожа Мелюзина!!!

Было слышно, как кто-то из фей плакал. «Нельзя убивать!», - шептала фея с ярко-оранжевыми крыльями.

Я стояла рядом с принцем, держа палочку наготове. Не позволю. Может быть, он и дурак, но во мне проснулась человеческая солидарность. Есть преступление. Есть и соизмеримое наказание. И свое наказание он отбывает.

— Это же наш принц! – всхлипнул кто-то из фей, пока принц смотрел на них красивыми глазами. – Его нельзя убивать!

— С королем твориться что-то неладное! Он никогда таким не был! – произнес писклявый голосок пепельноволосой феи с зелеными крыльями, похожими на листья. – Лилит! Ты же его … невеста! Скажи, что случилось!

Отличное время подружиться и начать делиться секретиками. Ага, я прямо так и описала им в красках события прошлой бракованной ночи. С указанием размеров и всего-всего-всего. Максимум, что я могу сказать, что он способен размерами посоперничать с размером моих неприятностей.

— Я не знаю, — соврала я, понимая, что не доверяю им. Феи нервничали, кто-то хныкал: «А время-то идет!».

— Я не буду его убивать. Он достаточно наказан. Это мое мнение. И вам не позволю, — произнесла я, выставив вперед палочку.

— Мы тоже не хотим его убивать! Он смешной! Без него на уроках скучно! – наперебой закричали феи, а принц улыбнулся. – А еще он красивый! И иногда вредный!

— Спасибо, девочки, — усмехнулся принц, а бледность так и не покинула его лицо. – Вы мне тоже очень нравитесь. И я жалею, что тогда так поступил с феей. Я к вам уже привык…

— Что мы скажем Оберону? – запаниковала фея с крыльями – листиками. – Он нас всех казнит! За измену!

— Чтобы казнить вас за измену, вы сначала должны стать его гаремом. Но пока я жива, этого не будет, — усмехнулась я, опуская палочку и на всякий случай, держа ее наготове. Мало ли… И тут меня осенило! Письма! Если мы попробуем перенестись в другое место, и я даже знаю какое, то Оберону будет сложно нас найти… Правда, там есть оборотень, но по сравнению с Обероном, оборотень Адель кажется милым, ласковым и игривым щенком.

— Я знаю, что нужно делать! – произнесла я, доставая мышонка из корсета. – Сможешь найти норку, сбегать в мою комнату и принести письмо от Аделаизы?

— Я попробую, мама! – пропищал Павлик, спрыгивая с рук и убегая.

— Ух ты, у тебя есть мышь? Ты уже научилась управлять животными? Ничего себе! – наперебой закричали феи, глядя на меня, как на героиню. – Ты ведь столько занятий пропустила!

Ну еще бы! Я почетная прогульщица по миру людей! Кто бы сомневался! Если что у меня есть освобождение от Оберона. По состоянию его нервной системы. Точнее, было. До этой злополучной ночи.

Время шло, а я нервничала. Красивые часы в цветочном венке показывали, что жить нам осталось полчаса.

— Терпение, — успокаивала всех я. «А что с твоими крыльями? Почему они такие некрасивые?», - спросила любопытная фея с крыльями цвета морской волны.

— В детстве феячьим гриппом переболела, — мрачно отозвалась я, отвечая на неуместный вопрос. – Дало осложнение на летательный аппарат.

— А если мышка нашла норку, мы все уменьшимся и сбежим? – предложил кто-то позади меня, а все тут же оживились. – И спрячемся где-нибудь во дворце? По-моему, это гениально!

— Куда? Куда вы собрались сбежать в волшебной стране? – отозвалась я, представляя, как на клейкой ленте болтается весь выпуск. – За листиком спрятаться?

Идея-то неплохая. А что если попробовать уменьшиться, долететь до пруда, превратить себя в лягушек и залечь на дно? Сомневаюсь, что Оберон до такого додумается. И ждать, пока какой-нибудь слюнявый, влюбчивый принц не пойдет ловить себе невесту. Я пока еще не знаю, что с этим принцем делать, а тут уже воображаемое болото невест. Бе!

— Мама! – пропищал голосок и послышалось шуршание. – Я смог! Они не хотели отдавать, но я успел!

— Кто? – прищурилась я, глядя на мышонка, который тащил за собой свернутую трубочку.

— Другие мыши, — вздохнул он, а я взяла его на руки, баюкая и целуя между ушками. Он – самый замечательный на свете. И это трогательное: «Мама!», умиляет мое сердце.

— Думаю, попробуем так! – нервно сглотнула я, показывая письмо. – Одна держит, вторая произносит «Перенеси меня к ней!» и делает палочкой вот так! Понятно?

— А вдруг не сработает? – запаниковала фея с зелеными крыльями, пока я протянула ей лист, вцепившись в другой конец письма. – А вдруг не получится?

— Тогда будем квакать на болоте, — отрезала я, пытаясь себя успокоить. – Давай! Там замок и лес. Увидите верблежуть – передавайте привет! Проситесь в замок, я искренне надеюсь, что они еще живы… Я не знаю, сколько времени прошло в мире смертных.

Тонкие пальчики схватили уголок, а фея взглянула на меня изумрудными глазами и махнула палочкой. Крылышки подняли ее воздух, и она растворилась.

— Следующая! – скомандовала я, протягивая листок. Краем глаза я смотрела на принца, понимая, что не брошу его тут. Принц внимательно смотрел в уголок, а я видела красный светлячок, который летит вдоль стены. Мельком осмотрев фей, я не увидела той, рыжей отличницы.

— Ты куда? – спросила я, глядя на огонек, который заметался. – Куда это ты собралась?

— Я все расскажу Оберону! – послышался голосок. – О том, что вы сбежали и куда! Я думаю, что за это он меня простит!

— Да как ты можешь! Мы же подруги! – закричала одна из фей, а я поняла, что офеенная дружба заканчивается в тот момент, когда начинаются феерические неприятности. – Остановись! Нинет! Пожауйста!

— Да что вы с ней церемонитесь! – заорал принц, перемахивая через столы. – Ловите ее!

Все бросились ловить фею, а Павлик побежал защищать нору.

Алый светлячок кружил и петлял, пытаясь уйти от преследователей. «Ее нужно превратить в жабу! Потому что она жаба!», - добивала меня железной логикой бирюзовая фея, размахивая палочкой. И тут в суматохе послышался хлопок. Принц стоял со старой книжкой в руках, на которой были нарисованы фасоны платьев и фея с волшебной палочкой.

— Он убил ее! – ужаснулись феи, бросаясь к принцу и окровавленному учебнику. – Он убил Нинет!

— Правильно сделал, — вздохнула я, понимая, что сама виновата. Суровые времена требуют суровых решений и книг потолще.

— Это что за ерунда? – произнес принц, поднимая с парты маленький рыжий цветок, похожий на тигровую лилию. – Это что? Труп феи? Забавно! Не знал что…

Договорить он не успел, как вдруг его дернуло, а за спиной раскрылись огромные крылья. Я смотрела на него, понимая, что принц — фей с розовыми крыльями – это что-то новенькое.

— Эй! Что происходит? – обалдел принц, заглядывая себе за спину. – Какого дракона? У меня что? Крылья? Я что? Фея? Уберите их! Почему розовые? Да это шутка какая-то?

— Поздравляю, у тебя появился шанс на спасение, — усмехнулась я, вспоминая свою реакцию на внезапно отросший волшебный рудимент. Нет, ну как принцу крылья, так огромные, розовые, с блестками и красивым узором, как мне, так моль смотрит с сочувствием! Где справедливость?

— Не может быть! – удивлялись феи. Принц смотрел на крылья взглядом: «нифеясебе!».

— Время! – напомнила я, протягивая бумажку следующей фее. Оставалось десять минут, и я начинала нервничать. – Помнишь как, да?

Пятая фея исчезла, а я протягивала бумажку следующей, и следующей, и следующей… Время заставляло нервничать и поджимало. Три минуты! Осталось всего три минуты!

— Перенеси меня к ней! – произнесла фея с бирюзовыми крыльями, исчезая из класса. Еще две! Еще две феи, и мы с принцем! Без одной минуты смерть!

— Давай, — протянула я уголок принцу, который выглядел не лучше кастрированного кота. – Не тяни лепрекона за горшочек! Шустрее! Палочку к бумажке и..

— Я тебя здесь не оставлю! – перебил меня принц, а я подняла на него глаза, задумчиво посмотрев на Эдиваля какого-то там. А в нас тут мужик проснулся! Причем, неплохой. Спал он, спал, а тут, считай, впервые зевнул и потянулся.

— Давай, — настаивала я, поглядывая на дверь. – Чем быстрее, тем лучше! Я не пропаду!

— Нет, ты первая, — произнес проснувшийся мужик, поглядывая на часы и прижимая меня к себе. – Давай быстрее! Береги себя! Если что я попробу…

Дверь внезапно открылась, а в аудиторию вошел Оберон. Теперь меня точно есть за что казнить!

— Быстро! – прошипела я, а принц чуть ли не бросился на Оберона, размахивая палочкой. Мужик проснулся, а мозги пока спят… Плохо дело! Я нарочно хотела уйти последней. Дождаться того момента, когда Оберон войдет и послать в него любовные чары. Пусть это будет ненастоящая любовь, но вдруг получится?

— Нет! – закричала я, вставая между принцем и Обероном. – Не вздумай! Я не позволю!

На конце его палочки горел фиолетовый огонек. Принц попытался бросить заклинание, но мне удалось толкнуть его, и заклинание ударилось об потолок.

Принц уже готовил новое, а Оберон стоял с насмешливым видом, глядя на наш поединок.

— Я решила избавиться от конкуренток, — как можно спокойней произнесла я, а в голове созрел план. Я посмотрела на Павлика в корсете, а потом перевела взгляд на принца. – Они сбежали, и теперь никто не помешает мне убить принца, ва-а-аше величество!

— Ты мне начинаешь нравиться, — усмехнулся король фей, а принц побледнел. – Так и быть, еще один день жизни я тебе подарю, если прикончишь его немедленно.

— Хорошо, — согласилась я, занося палочку. Принц дернулся, а я осторожно проверила наличие Павлика в корсете. – Умри, смертный!

Оберона полетело заклинание любовных чар. Оно ударилось о его грудь, рассыпаясь искрами.

— Хотела околдовать меня? – спросил король фей. – Не выйдет. На меня не действуют заклинания.

Дело – фейня! А надежда была!

— Просто я люблю вас, ваше величество, — елейно произнесла я, поглядывая на принца – И очень надеюсь, что вы будете ко мне милосердны. Умри, смертный!

В принца полетело заклинание, а я бросилась вперед, схватила его с пола и заорала: «Перенеси меня к ней!». Крылья взмыли в воздух, а Оберон поднял руку с фиолетовым огнем. Это — конец! Хоть бы успеть! Заклинание сорвалось с его пальцев, а меня трясло под потолком. Крылья выделывали такие виражи, уводя меня от опасности.

Еще одно смертельное заклинание сорвалось с пальцев Оберона, устремляясь мне прямо в грудь. Я закрыла глаза, стиснула зубы и… Меня выбросило возле знакомого замка. Получилось! Получилось! Я целовала бумажку и Павлика, выдыхая и пытаясь унять паникующее сердце.

Из корсета высунулась жабья морда. Мне показалось, или глаза у нее вылезли из орбит при мысли, между чем и чем он зажат. Я попыталась его вытащить, но жаба сопротивлялась, намереваясь юркнуть обратно.

— Э, не! – возмутилась я, вытряхивая его из корсета. – Хватит! Здесь живет Павлик! Это его подушки безопасности!

Жаба недовольно квакала, а несла ее на вытянутой руке, глядя на замок и гостеприимно открытые ворота. Мне казалось, или деревья — привратники были намного ниже в прошлый раз? Сколько же лет прошло?

Я двинулась по аллее, а ко мне уже бежали слуги. «Еще одна! Еще одна фея!», - кричали они, заводя меня в замок. Все изменилось! Там, где раньше стояла огромная клетка теперь лежал дорогой ковер. Вместо разорванных когтями обоев были свежие с вензелечками. Служанка вытирала пыль с портрета семейной пары. На руках у Адели сидел малыш, а второй стоял, сжимая папину руку.

— Столько лет прошло, — послышался женский голос, а на меня смотрела красавица Адель. Это была уже не юная девушка, а молодая, красивая женщина. – Я вас помню. Я тогда вас чуть не съела в лесу… Но вы и Оберон тогда сказали мне, почему проклятие не удалось снять… Как видите, в моей жизни теперь много любви. Я стараюсь все делать с любовью…

Мне на встречу вышел уже не принц, а король. Седина чуть посеребрила его виски, но выглядел он достаточно молодо.

— Моя спасительница, — он поцеловал мне руку. – Всех фей мы разместили в замке. Они рассказали нам о том, что произошло. Наверное, было бы неправильно, если бы мы отказали в гостеприимстве. Но я бы не хотел подвергать опасности свою семью. Надеюсь, вы меня понимаете…

Да, время меняет людей, а я смотрела на суетящихся слуг, на семейную пару, на портрет, и улыбалась. Может быть, из меня не самая лучшая крестная фея, но семейным психологом стоило бы подработать.

— А вот и она! – послышался голос. Мне навстречу шла злая мачеха. Одета она была во все черное, мрачное. Следы былой красоты стерлись, а на меня смотрела колоритная ведьма. И тут я вспомнила про зеркало! Если оно работает так же, как и в сказке, то я смогу узнать, где находиться этот треклятый цветок! Не думала, что она перебралась к молодым.

— Надеюсь, что мы здесь ненадолго, — улыбнулась я, глядя на зловещего вида мачеху. В прошлый раз она казалась намного добрее! – Простите, а вы бы не могли мне помочь. Мне нужно найти одно место… Я слышала, что у вас есть волшебное зеркало…

— Мало ли, кто чего слышал! – усмехнулась ведьма. – Волшебные зеркала нынче раритет! Ну да ладно. Однажды вы вернули мне дочь, за это я помогу вам… Так сказать из колдовской солидарности! И чтобы не задерживались мне тут! Идем!

Я шла за ней, рассматривая уютный интерьер семейного гнездышка.

— Я когда-то была очень могущественной ведьмой, — вздохнула злая мачеха. – Несколько королевств погубила! Так что слухи не лгут… Столько народу извела, тиранию и диктатуру устроила… А теперь меня тиранят!

Она приоткрыла дверцу, а я заглянула внутрь. В черной–черной комнате, с черными-черными шторами, с кучей всяких зловещих склянок, пучков трав и пожелтевших от времени черепов, на стене висело круглое зеркало. А перед зеркалом на черном-черном ковре сидели двое малышей. Одному было лет пять, другому года два –три…

— Вот мои тираны! – вздохнула злая мачеха, пока дети увлеченно смотрели, как какой-то принц скачет к принцессе. – Совсем затиранили бабушку! Не обращайте внимания. Прибраться не успела! Не думала, что гости будут! Зеркало целыми днями у нас занято! Мы тут про принцев смотрим! Учимся быть принцами!

Я подошла к столу, глядя на склянку с черепом. Судя по ядовито-зеленому цвету, в ней было что-то нехорошее.

— А, это я микстуру от кашля готовила, — отмахнулась злая мачеха, которая сильно сдала за то время, пока я ее не видела. – Себастьян кашлял… Подозрение на бронхит! Я говорю этим родителям, чтобы берегли детей от сквозняков… Но ничего, бабушка вылечила! Себастьян! Тебе пора микстуру пить! А не то опять кашлять будешь всю ночь!

— Ну ба-а-а! – захныкал младший, протестуя против лечения.

— Не «бабкай» тут! – сурово произнесла злая мачеха. Вот так злые мачехи иногда становятся добрыми бабушками. – Иначе принцев уберу! Марш пить микстуру!

Что тут началось! Капризы, возмущения, топанье королевскими ножками. «Ничего не хочу слышать, тираны!», - бухтела злая мачеха, выпроваживая их из комнаты и вручая флакон слуге.

— Никакого спасения! Столько лет работать на образ злой колдуньи, чтобы в один прекрасный день удочерить девочку, а потом стать «ба-а-а, покажи принцев!», - вздохнула ведьма, усаживаясь в черное кресло. – Давай, выкладывай, что у тебя… Что мы ищем?

— Мне нужен цветок. Он связан с проклятием, — произнесла я, глядя на таинственное зеркало, которое подернулось тьмой. В коридоре послышалось: «Иииииии!», а злая ведьма закатила глаза.

— Опять этого уродца горбатого выпустили и катаются на нем! За хвост цепляются и на пузе едут! Или катаются, или по коридорам гоняют! Вот мужика хорошего в лесу отловили… Шесть рук! Он у нас теперь повар… Все успевает! Правда, молчит, но все понимает! – усмехнулась злая мачеха, доставая какое-то шитье, похожее на куклу- вуду в короне. – Не обращай внимания! Раньше такие куклы использовала, чтобы королей изводить и земли отбирать, а сейчас внукам игрушки шью! Пригодилось! Мастерство не проколдуешь! У нас же игрушки на один раз!

Она старательно пришивала пуговицу на место глаза, потянув за иголку. Пуговица встала на место.

— Вот говорили мне, что однажды буду расплачиваться за свои злодеяния! Как в воду глядели! Ну, чего стоишь? Говори, что тебе нужно! – злая мачеха сделала еще один стежок, перекусывая нитку.

Я подошла к зеркалу и застыла, глядя на свое отражение.

— Чего ты хочешь, говори! Я покажу тебе, смотри! – произнесло зеркало траурным голосом, а в нем появилось бледное лицо.

— Мне нужно найти цветок, который снимет проклятие с Оберона, — быстро произнесла я, глядя на зеркало. «Помедленней говори. Оно последнее время плохо соображает!», - вздохнула злая мачеха пришивая второй глаз.

— Мне. Нужно. Найти. Цветок. Который. Снимет. Проклятие с Оберона, — медленно произнесла я. – Это бывшая фея. Крейддилад. Ее спрятал Ллуд.

— Увы, но слов твоих мне мало, чтоб я запрос твой показало, — ответило зеркало, а я вспомнила про записку феи. Мятая бумажка развернулась, а я прочитала: «В зарослях терновника, в самой темной лощине, где растут колокольчики и анютины глазки».

Зеркало потемнело, а я стала дышать глубоко-глубоко, чтобы успокоиться. Злая мачеха тем временем сидела и пришивала глаза второй кукле, отводя ее подальше и поглядывая на результат.

— Я прошу лишь дать мне вре…, - произнесло зеркало застыло. Губы застыли, а по зеркалу побежала рябь. – Вре… Вре… Вре…

— Стукни его. Зависло, — вздохнула ведьма, доставая корзину с наливными яблоками и натирая их. – Помню, как вычислила Адель у гномов… Эх, думала преемницей ее своей сделать… Пришла к ней с корсетом! Ну нельзя же в исподнем по дому ходить! Семь мужиков как-никак! Приличные девушки ходят в корсетах. Новенький принесла, красивый… А у гномов силища… Вот и затянули ей так, что чуть не задохнулась… Вовремя успели снять… Потом смотрю, что нечесаная бегает! Дай, думаю, гребень ей отнесу. У гномов отродясь расчесок не было! Она же девочка! Стали продирать колтуны, чуть все волосы не повыдергивали… Потом смотрю, бледная ходит… Витаминов не хватает… Все на кашах и похлебке сидит… Отнесла ей корзину яблок… Она и ими вздумала подавиться! Так что дети меня уже не пугают…

Я осторожно стукнула зеркало.

— Теперь жди, пока загрузится, — пробухтела злая мачеха, натирая яблочки. – Сейчас загрузится, будет думать, что его никто не уважает, впадет в меланхолию… Это нормально… Лет-то ему сколько! Ого-го! Я и сама в последнее время сильно сдала. Некогда за собой следить стало… Все за внуками слежу… А деткам витамины нужны! Будешь яблочко? Спелое, наливное…

Морщинистая рука протянула мне яблоко, а я улыбнулась, едва не расплакавшись, вспоминая, как Оберон протягивал мне точно такое же яблоко.

— Спасибо, — вздохнула я, вручая яблоко Павлику. – Детям витамины нужны.

Зеркало что-то бухтело, сетуя на судьбу, жаловалось на то, что его никто не уважает, рассказывало, что оно – древний артефакт, а потом снова потемнело.

— Сейчас долго искать будет, — улыбнулась злая мачеха, пока Павлик грыз яблоко, сидя на столе. – Ты присядь, в ногах правды нет. В мире тоже, но мир хотя бы не ноет на погоду.

Зеркало думало, а я нервно расхаживала по комнате. Внезапно черная штора поднялась от порыва ветра, заставив меня вздрогнуть. На подоконнике сидел огромный черный ворон, пронзительно каркая.

— Что? – удивилась злая мачеха, глядя на птицу. Неужели Оберон? Неужели он меня и здесь нашел? – Конфеты таскали без спросу! А потом удивляются, откуда бабушка все знает! Лети, следи дальше! За ними глаз да глаз нужен!

Я нервничала, наворачивая круги по комнате, пока Павлик наворачивал яблоко, сидя на столе.

— А если он не найдет? Если не получится расколдовать? – запаниковала я. Мне показалось, что зеркало ищет слишком долго. – Оно слишком долго ищет!

— Нормально ищет! Оно один раз трое суток подряд искало, куда я очки свои дела! И так и не нашло! – вздохнула злая мачеха, пришивая к кукле плащ. – А расколдовать не получится только идиотов. Увы, тут никакая магия не поможет! Как однажды сказала мне моя злая мачеха? Волшебное зеркало! Найдется все. Со временем.

На подоконник снова сел ворон, выставляя голову вперед и расправляя крылья. Он хрипло каркал, а я ежилась от каждого «кар-р-р!».

— Поделить не могут? Твои феи там крестников будущих делят! Но пусть палочки свои закатают. У них бабушка есть! И эти поделить не могут? А ну каркни на них как следует! Совсем разбаловались! – отозвалась ведьма, заканчивая куклу и откладывая ее в сторону.

Внезапно зеркало ожило, а я замерла, готовясь запоминать каждое слово. Оно показывало мне какое-то королевство, изображение уходило в дремучий лес, мелькало деревьями, а потом остановилось. Я видела маленькую темную лощину, усыпанную цветами. В лощине росли заросли непролазного терновника, а изображение скользило все глубже и глубже, пробиваясь сквозь колючки, а потом остановилось… В самом сердце зарослей, куда не проникал свет, я увидела изумительной красоты цветок, окутанный тьмой.

— Где это? – нервно воскликнула я, тыкая пальцем в зеркало и случайно попадая по стеклу. – Где это место!

— Вот только пальцем в зеркало не нужно тыкать. А то эти тираны мне все зеркало залапали и заляпали… То печеньем, то вареньем! Моду взяли есть только перед зеркалом! – зевнула злая мачеха, присматриваясь к местности. – Честно, даже не знаю. Я туда замуж не выходила. А если бы не внуки, то весь мир бы завоевала! Зови своих красавиц! Это они там по лесу шастать любят, а я предпочитаю в замках сидеть!

Я вышла в коридор, а ко мне тут же подбежал слуга.

— Позовите фей, пожалуйста! – попросила я, возвращаясь в комнату к злой мачехе. – А зеркало умеет переносит в нужное место?

— Ишь ты, размечталась! Раньше могло, а сейчас пришлось немного сломать его! А то знаю я этих узурпаторов! Потом ищи их по всему миру! Понатыкают, понаспрашивают! А потом бабушка бегай, собирай темные силы и ищи их. Хватит! У бабушки здоровье не государственное. Но все равно разворовывают, как могут!

Феи влетели в комнату целым роем светлячков, я удивилась, глядя на розовый огонек, который норовил залезть мне в грудь.

— Куда! – предупредила я, отлавливая его в руку. Нет, ну обидно же, да? Принц тут фей без году неделя, а уже может уменьшаться и летать! А я до сих пор не научилась! Один раз получилось, и то, случайно.

— Я не знаю, где это место, — защебетали феи, разглядывая пейзажи. – Похоже на мой лес!

— И на мой! – тут же наперебой закричали они. – И на мой!

— На мою небритую ногу похоже! – вздохнула злая мачеха. — Каждый лес похож на другой! Даже я об этом знаю. Вы уж тут определитесь!

Феи совещались, просили показать деревья, думали, обсуждали, спорили, как вдруг раздался голос принца: «Я знаю этот лес!».

Я удивленно повернула голову, глядя на смазливые крылья и на принца, который присматривался к местности.

— Этот лес находится на границе моих бывших владений. У них еще единорог на гербе! У нас дракон, у них единорог! – произнес принц, прищурившись. Нефеясебе! Да он больше фея, чем я! Если это – тот единорог, о котором я подумала, то… Жаль, что Доротея так и не прислала мне ни одного письма! Иначе бы я была бы уже там!

— Единорог, единорог, что делать будете? Пешком пойдете? – спросила ведьма, оценивающе глядя на нашу компанию. – Ну как всегда! Среди роз один Барбос!

— А у вас нет письма оттуда? Желательно свежего, чтобы адресат был еще жив? – с надеждой спросила я, глядя на злую мачеху. Она встала, опираясь на ручку кресла, поковыляла к черным занавескам.

— Вот говорили мне, выбрось хлам, выбрось хлам! А если порчу на соседей наводить придется? Что тогда? – вздохнула ведьма, подзывая к себе принца. – Слышь, мотылек! Без дела ходишь и мотыляешь! Иди сюда, помогать будешь!

Принц подлетел к ней, а бабка отодвинула черные занавески. Столько хлама я видела впервые. Шкатулки, коробки, пыльная корона, чучело вороны, свертки, свитки, мотки…

— Коробку вон ту достань! – скомандовала злая мачеха, а принц приподнялся в воздухе и снял коробку. – Да аккуратней! Не урони ничего на меня! Я еще правнуков понянчить собираюсь!

В огромной коробке лежали пыльные свитки. Ведьма уселась в кресло, поставила коробку себе на колени и принялась разгребать.

— Вот, держите! Приглашение на свадьбу! – протянула она свернутую бумагу с печатью. – Мы не пошли, но подарок подарили. Жизнь я им подарила. А то что-то мне этот дракон не нравится! Думала, что сейчас всех завоевывать будет! А я слишком стара, чтобы с драконами в постели воевать. Навоевалась уже…

Я развернула приглашение, чувствуя, как дрогнуло сердце. Неужели все так плохо, что Доротея не написала мне ни одного письма? Они свадьбу еще отдельно праздновали, гостей собирали… Я переживала, что заклинание спало, что дракон снова взялся за старое.

— Спасибо, — прошептала я, требуя, перо и бумагу. Я зарисовывала примерный маршрут через лес, отмечая достопримечательности в виде развилок, странных камней и деревьев. – Я пойду! Сделаю все, что смогу! Но на всякий случай прощайте!

— Мам! Ты куда без меня! – послышался жалобный голосок, а я посмотрела на огрызок яблока и мышонка, которые лапками умывался. – Я с тобой!

— А если я погибну? – строго спросила я, глядя на Павлика. – Нет, ты остаешься здесь! Ладно, я ухожу… Пожелайте мне удачи. Я честно попробую достать этот цветок.

Феи бросились меня обнимать, а я чувствовала, что вся в блестках и волшебной пыльце.

— Береги крылышки! – шептали они, а принц сгреб меня в охапку, заглядывая в декольте. – Я пойду с тобой!

— Ой, нет, спасибо! – отмахнулась я, понимая, что нескоро с ним пойду в разведку. – Постараюсь сама справиться. Вы сидите здесь.

Феи вышли из комнаты, принц задержался в дверях, но я его тоже выпроводила пинком. Так, а как я буду возвращаться? Где-то в комнате у меня нарисовал символ. Так что я на всякий случай возьму с собой несколько вариантов. Я скребла пером по бумаге, выводя сердечко с буквой «Л». Вот теперь я готова! Палочка прикоснулась к бумаге. «Перенеси меня к ним!», - прошептала я, чувствуя, как крылья поднимают меня в воздух.

— Эх, молодежь, — произнесла злая мачеха, глядя на то, какие пируэты я выделываю под потолком. Она подошла к зеркалу, поправила прядь седых волосы и спросила: «Зеркало-зеркало на стене, кто самая лучшая бабушка в этой стране?».

Меня дернуло в последний раз, а потом уронило на ступени замка… В прошлый раз они были устланы красной ковровой дорожкой, а сейчас просто подметены. Я взбежала по ним, видя стражников, стоящих в почетном карауле.

— Я к принцессе и дракону, — с порога заявила я, протискивая внутрь. Меня встретил пустой знакомый зал, восстановленный витраж, пропускающий дневной свет, два выхода из зала и отреставрированные колонны.

— Есть здесь кто? – спросила я, в надежде, что кто-то откликнется.

— Королева вернулась! – послышался голос слуги, а я выдохнула с облегчением. Помнят, не забывают. – Сообщите всем, что королева вернулась!

Все вдруг забегали вокруг меня, а я смотрела на два трона. Как же я переживаю по поводу заклинаний. От Доротеи ни ответа, ни привета…

— Мама! – послышался голос, а она бежала ко мне, такая повзрослевшая и… слегка беременная. Ну как слегка? Уже не слегка. Автор скромно стоял позади нее и улыбался. – Мамочка вернулась! Зовите папу! Быстрее! Мама вернулась!

Я осторожно обнимала Доротею, которая повисла на мне, терлась об ее волосы, слушая рассказ о том, как счастливо они живут. Что наконец-то закончились бесконечные войны с соседями, что папа слегка приболел, что она писала мне каждый день…

Так, а где моя гора писем? Я убью этих птичек и мышей! Мышей на хотдоги, птичек на гриль! Тут ребенок извелся, а ему изводиться никак нельзя.

— Мне нужна Крейддилад, — я подошла к огромному и суровому дракону, который смотрел на меня с высоты птичьего помета. – Вы мне поможете?

— Нет, — произнес дракон. Доротея бросила укоризненный взгляд на мужа, а тот отрицательно покачал головой. – Я не стану тебе помогать.

— Ну пожалуйста, — во мне снова проснулся зверек наныл, а глаз сурового дракона дрогнул. – Ну очень прошу…

Я даже шмыгнула носом. Зверь наревел уже стоял наготове, разминаясь перед тем, как впиться в нежную мужскую психику. Что-то мне подсказывает, что зверек наныл – это отнюдь не редкое нервопитающее. И зря я его собиралась заносить в красную книгу! Доротея смотрела на него таким же нанылом. Правильно, милая! Сейчас стайка нанылов набросится и растерзает свою упрямую добычу.

— Сначала выслушай, а потом решай сама, — сдался дракон, не желая связываться с такими опасными и коварными нервоядными. – Я никому и никогда не рассказывал правду о том, как стал рабом у собственного брата… Я помню, как мы сумели запереть драконов, которые терроризировали королевства. А после этого между нами с братом пробежала трещина. Брат постоянно твердил, что мой народ обижает его народ. Зато я прекрасно знал, как его народ, обманывал мой. Как бы я ни пытался сгладить ситуацию, люди и волшебный народ не прекращали своей вражды. И тогда брат, чтобы устрашать мой народ создал Оберона. Я впервые видел настоящее чудовище. Оно убивало без разбора, стоило лишь Ллуду приказать, как Оберон уничтожал все живое. Мои люди боялись его, но я мало что мог поделать, пытаясь решить извечный спор миром.

Где-то я уже слышала! Да, Оберону лучше не предоставлять рекомендации с предыдущего места работы. Во избежание!

— А потом чудовище влюбилось. Чудовище стало милосердным и даже справедливым. Вместо того, чтобы уничтожить всех, оно стало разбираться, искать виновных. И это не понравилось Ллуду, куда больше, чем то, что чудовище полюбило его единственную дочь. Тварь для устрашения превратилась в человека. Да, его все еще боялись. И до сих пор боятся. Но Ллуду этого было мало. Он жаждал вернуть все на прежние места. Тогда он пришел ко мне, как приходил всегда, когда ему нужен был совет. Ллуд не знал, что делать. И я предположил, что никакой любви не существует на самом деле, что его дочь просто захотела стать взрослой. То, что ей было уже несколько тысяч лет, отца ничуть не смущало. Он продолжал считать, что ничего сложней венка ей доверить нельзя, а на каждый день рождения дарил цветы и кукол. Крейддилад для него была вечным ребенком, а он просто не хотел ее отпускать. И теперь, когда в ее жизни появился Оберон, она наконец-то почувствовала себя взрослой. Я сказал ему, что он просто ревнует свою дочь, и не дает ей право на собственную жизнь. И дочь его за это ненавидит. «Ты хочешь сказать, что моя дочь больше меня не любит?», - разозлился Ллуд. – «Я пришел для того, чтобы услышать мудрый совет от брата, но вместо этого слышу нравоучения о том, как правильно воспитывать детей! Я не верю ни единому твоему слову. Моя Крейддилад не может меня ненавидеть! Она – все, что у меня есть!». Спор перерос в магический поединок. Я щадил брата, а он меня нет. «Если бы не бесчинства твоих людей, то Оберона бы не было!», - кричал он. – «Это все ты виноват! Если бы его не было, то Крейддилад никогда бы не полюбила его!». Я помню последнее заклинание, а потом … потом было только его слова и воля. Огромное королевство людей распалось на мелкие королевства, а я стал рабом собственного брата. Еще одним чудовищем, которым пугают детей!».

Я молчала, понимая, что это уже третья версия. Глазик дергался, а мне казалось, что скоро про этот инцидент анекдоты сочинять начнут.

— Кто ее убил? – спросила я, глядя на то, как Доротея поглаживает животик.

— Никто не знает. Внезапно смертельное заклинание вылетело из гущи сражения и попало в нее. Когда Оберон и Ллуд спохватились, было уже поздно. Ллуд во всем винил Оберона а тот произнес лишь одну фразу: «Я убил ее лишь тем, что начал эту битву». И тогда Ллуд ушел во тьму, — вздохнул дракон. – Если раньше я хотел отомстить брату, то сейчас, когда уже знаю, что у меня будет дочь, я не уверен в этом. Я не могу представить, как моя девочка вырастет, как влюбится, как притащит сюда какого-то рыцаря, и я его не сожру прямо в этом зале. И сейчас я понимаю Ллуда. Я убью того, что скажет мне, что моя дочь меня не любит, испепелю того, кто покуситься на мою маленькую девочку!

Я считаю, что у каждого дракона должна быть теща. Чтобы жизнь ему медом не казалась! И врут детские книжки, что у драконов есть яйца. Я теща того дракона, у которого их нет. Почему-то дико чесались крылья, а я мучительно терпела.

— Ты мне поможешь? – напрямую спросила теща дракона в моем лице. – Доставишь к Ллуду? Если ты еще его прибьешь, то я к вам еще лет пять не приеду!

— Нет! – твердо произнес дракон. А я еще удивляюсь, откуда про тещу столько анекдотов. – Я не стану тебе помогать. Ллуд был прав. Только теперь я понимаю его. Как отец отца.