Глава десятая. Пибэди пабэди бу!

— Палочку я тебе не дам, — процедил Оберон, глядя на мою протянутую руку. Раздел имущества пока что застопорился на подушках. – Даже не проси!

— Ты сам обещал, что дашь все! – гневно спорила я, требуя свою законную палочку. – Значит, ты слово не держишь!

— Я не могу одновременно держать себя в руках и слово! – на меня смотрели так, что попа похолодела, намекая, что такой спор может плохо закончится. – Не выводи меня. Ты можешь пожалеть об этом.

— Я уже пожалела о том, что попала сюда! – гневно произнесла я, всем взглядом намекая, что со мной лучше не связываться.

— Ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? Нет, не понимаешь, — зловеще произнес король фей, а от прежнего высокомерия осталась только холодная ярость, которую он едва сдерживал. – Ты не получишь палочку. И точка.

Внезапно мой гнев растворился, уступая место обиде на судьбу. Я действительно хочу учиться магии. Может, это – мой единственный шанс покинуть холм!

— Вот почему у всех есть палочка, — грустно заметила я, тяжко вздыхая фиалковый запах комнаты. Мне безумно нравится этот запах ночной сладкой фиалки. Почему он пахнет фиалкой? Не розой, не пионом, а именно фиалкой? – А у меня нет… И ведь обещал, что у меня будет все… Она была такой красивой… И у меня получалось… Немного, но получалось… Но теперь у всех есть, а у меня нет…

Я бухтела, тяжко вздыхая, а потом подняла глаза, ожидая увидеть все ту же кровавую ярость, но вместо нее было что-то странное. Растерянность? Нет, не она. Жалость? Похоже, но немного не то. Нежность? Хм… Я бы не стала утверждать наверняка.

— Хорошо, я дам тебе палочку, только при условии… — странным голосом произнес Оберон, а в его руках появилась моя красивая палочка. Мои глаза засветились от радости, а я схватила ее, прижимая к груди. Еще бы! Пять скандальных минут назад я была уверена, что больше никогда ее не увижу!

— Спасибо, — радостно перебила я, прижимая к груди единственный шанс выбраться отсюда. – Большое спасибо!

Вот так мы «наныл» на волшебную палочку. Мне всегда казалось, что в любой девушке есть этот удивительный зверек «наныл», который умеет делать жалобные глазки и пускать слезку. Раньше я им не пользовалась, героически преодолевая жизненные трудности самостоятельно, но сейчас почему-то он проснулся, недоверчиво глядя на свою потенциальную жертву. Маленький, пушистый зверек «наныл» был счастлив, урча голодным желудком. Он и так был занесен в красную книгу, поэтому работал за целое стадо «нанылов», всеми силами пытаясь спасти популяцию. В цепких лапках он сжимал свою добычу, а позади него стелился целый след из чужих нервных клеток, размазанных скандалом по стенам. Глаза Оберона почему-то потеплели, а я искренне пыталась понять, неужели все так просто? Да я в жизни не могла подумать, что на него так действуют сопли, слезки и дрожащие губки!

— Ты довольна? – произнес он, вовсе не злясь, а я словно впервые увидела его, удивленно глядя на тень его улыбки. Почему – то у меня складывалось впечатление, что мне не мою законную палочку вернули с правом на внеурочный апокалипсис в отдельно взятом замке и окрестностях, а целую империю к ногам бросили.

— Да! – радостно выдохнула я, пытаясь слегка увеличить свою радость в его глазах, чтобы проверить догадку. – Очень-очень рада! Ты не переживай, мы и так под холмиком! Дальше нас не закопают!

Стоило мне только осмотреть закончить фразу про похороны, как в комнату к королю залетела стража: «В деревне поймали фею! Хотят сжечь ее, если она не выполнит все желания жителей деревни!». Я с мысленным содроганием вспомнила тяжелую походку, алый плащ, черепушку, которая валялась под кустом и мысленно посочувствовала тем, кому пришла в голову гениальная мысль познакомиться с дикой охотой.

— Я знаю, какое желание они сейчас загадают. Выжить, — голос Оберона изменился самым многообещающим образом, пока светловолосый стражник с нескрываемым ужасом смотрел на волшебную палочку, зажатую в моих руках. Королевский гнев почему-то пугал его намного меньше, чем мое счастливое лицо.

— Ваше Величество, — произнес стражник слегка обеспокоенно, когда король фей покидал покои. Дверь закрылась, а в коридоре слышались шаги. – Вы зачем снова дали ей палочку? Вы же понимаете…

— Я и сам чувствую, что сильно пожалею об этом решении, — донесся обрывок фразы, а шаги растворились.

— Да!!! – коварно воскликнула я, прижимая к груди вожделенную палочку. Вот странно, когда идешь с ним в лобовое столкновение, он злится, но зато зверек «наныл» открывает волшебную дверцу в сказочный мир «можно, только не плачь!».

Прямо на столе появились роскошные блюда, украшенные цветами, а я втянула запах неземных лакомств, сожалея, что пробовать их не рискну. Желудок тут же принялся петь серенады возле феерической сервировки, но я помнила слова фей, что есть в волшебном мире человеку крайне не желательно, и ближайший путь к получению прописки это кусочек вот этого соблазнительного десерта. Интересно, а розы тоже съедобные или их положили для красоты?

— Так! – проглотила я ведро слюней, пытаясь отвлечься на что-то более существенное. – Нам хоть нашу палочку вернули? Или выпилили ее из соседнего дерева?

Нужно было ее проверить, но я знала всего три заклинания. Два раза подряд явление дракона Оберон не переживет. А если переживет, то я не переживу! Обращать в лягушку некого, так что остается еще одно заклинание: «Помощь дикой природы». Мне сейчас очень нужна моральная поддержка!

— Пибэди, пабэди бу! – негромко произнесла я, воровато осматриваясь по сторонам и взмахнув палочкой. Сноп искр высыпался из нее, обильно рассыпаясь волшебными звездочками по всей комнате. Вся комната заискрилась, как снег на солнце…. И? Где тут Чип и Дейл, которые будут заправлять за мной постель? Где эти мужественные пушистые герои – спасатели меня от бытовых хлопот?

— Вот она где!!! – послышались писклявые голоса, а я видела, как на стол забирается целое полчище мышей, осматривая еду и кубки. – Нашей фее, нашей фее, нашей глупой старой фее, алкоголь всегда важнее, он делает смелее! Собутыльники нужны ей, нашей глупой старой фее, отказать мы ей не смеем, ее мы пожалеем!

Я смотрела, как мыши прибывали, а где-то под потолком уже летали разноцветные птички. Караул!

— За здоровье и за дружбу, за косяк волшебной службы, что осталась незамужней, всегда нам выпить нужно! – пели противными голосами мыши, перетаскивая обгоревшие пожитки, а я понимала, что кармический бумеранг иногда возвращается. — И за крестниц-неудачниц, и за жизненную мрачность, и за крылышек невзрачность, мы выпьем однозначно!

Мыши тащили ворох бумаг, старый стул, который, видимо, удалось отбить от бушующей стихии, половину горелой столешницы и несколько закопченных ручек от шкафчиков.

— Наливаем, наливаем! И на стол не разливаем! Из горла мы выпиваем! Бутылки собираем! – песенка из застольной превратилась в настольную. Мыши к моему вящему ужасу налегали на еду. – Наконец-то есть закуска, ни картошка, ни капустка, ни варенья десять сгустков, и ни курицына гузка!

Караул! Я чувствовала, как меня подмывает тряхнуть палочкой с криком: «исчезните!», но боязнь последствий пересиливал ужас от того, мыши теперь будут жить со мной.

— Простите! – поймала я в коридоре фею служанку, слыша радостный хруст за спиной и загораживая ей угол обзора своими крыльями. – Король что-то говорил про отдельные покои! Мои отдельные покои!

— Да-да! Он отдавал такое распоряжение! – закивала фея, взмахнув роскошными алыми крыльями. – Соседняя дверь! Вам помочь перенести ваш багаж?

Мне помочь перенести страдания, а с багажом я сама справлюсь!

Через пару минут, выждав, когда в коридоре все стихло, я торжественно объявила живности, что мы переезжаем из королевских покоев в соседние покои.

— Не дала вдруг наша фея, — затянули мыши, а у меня волосы дыбом встали, приобретая доселе невиданный объем. Мне кажется, или они еще и зашевелились, как бы намекая, что живые и никаких изысканных шампуней мне уже не надо. – Не дала доесть трофеи…

А, если так, то куда ни шло! Вереницей мы двинулись в указанное место встречи с неприятностями, а меня ждала розовая комната, в которой тут же появились головешки моего предыдущего места обитания вместе с бывшими арендодателями.

— Фу-у-ух! – выдохнула я, сползая по закрытой двери. – Сидите тихо!

— Заболела, заболела голова у старой феи, мы шуршать уже не смеем, нашу фею пожалеем, и на часик онемеем! – снова запели мыши, а я мысленно умоляла подарить мне кошку! Одну большую и голодную кошку! – Меньше пить ей прописали, объясняли, убеждали, и горестно вздыхали…

— Да не пьяная я, — произнесла я, теряя терпение. – Не пьяная. И я – не ваша фея! Вашу фею я грохнула и получила ее крылья!

— Мы не верим, мы не верим, — твердили мыши на один мотив, пока я прикидывала схему расставления мышеловок в комнате. – Мы ей больше не поверим…

— Молчать! – рявкнула я, а мыши затихли, переглядываясь. – Еще раз я услышу ваше пение, пеняйте на себя!

У меня одной складывается чувство, что они молчат, пока едят?

Что-то я чувствовала себя неважно, поэтому направилась в смежную комнату. Прямо в центре стояла красивая, огромная раковина, а над ней парил кувшин.

Я протянула руку, видя, как из кувшина тонкой струйкой полилась серебристая вода. Жадно всасывая ее в себя и постанывая от удовольствия, я умывала лицо и руки. Неподалеку стояла еще одна такая же раковина, только с пологими бортиками, предназначение которой я угадала инстинктами. Красивая купальня, напоминающая пруд с лепестками встретила меня теплой водой, а я сопела совсем не как фея, сплевывая воду с эфирными маслами и проклиная мышиный хор, который комментировал даже мой поход в уборную.

Шатаясь от усталости и голода, я побрела в сторону кровати и уснула, прижимая к груди свою волшебную палочку.

— Утро добрым не бывает, у несчастной крестной феи, — пропели мыши, отрывая меня от важного путешествия к центру кровати в сопровождении обрывков ускользающего сна. – Буди ее скорее!

Я почувствовала, как злобные воробьи схватили одеяло, стягивая его с меня, а потом мне в лицо с размаху накатило водой, заставляя отплевываться!

— Вы что творите! – сплюнула я воду, которая текла по волосам и хлюпала в неподготовленном носу.

— Фея трезвая сегодня? Первый раз за полугодье, «свежа» в простонародье! — верещали мыши, которых, видимо сам Люцифер выпустил из ада, чтобы они превратили в ад мою жизнь! Я не поняла, но меня несли в ванную, не забыв при этом открыть дверь. Обидно, не то, что несли, а несли вперед ногами, словно похоронная процессия. И ведь помнят, кто им дом сжег.

— Искупаем нашу фею, фея станет красивее, будет пахнуть чуть нежнее, быть может, протрезвеет! – пищали мыши – носильщики, пока я чувствовала себя махараджей.

— Прекратите! – требовала я, тормозя ногой и пытаясь встать. – Хорошо, я завязала. Как и говорила! Вам полегчало? Или вы сюда мстить пришли за свой дом?

— Мы не злопамятные мыши, хоть проблем и выше крыши, хоть и нас никто не слышит, мы добренькие мыши! – тут же на один противный, икотный мотив писклявыми голосами подхватило исчадье вокального ада, а мне удалось подняться на ноги и вооружиться самообладанием. – Никому мы мстить не будем, только яд найдешь ты в блюде, нож в груди твоей побудет, никто нас не осудит.

Ну, все! Я нависла над ними, разминая вокальные способности, которыми не пользовалась со времен нормального душа.

— Ну-ка быстро замолчали, своей песней задолбали, своей песней всех достали, и рифмой добивали! – хрипловато пропела я, а мыши умолкли, изумленно переглядываясь. Я натягивала одежду, проверяла палочку, пока мыши и птички смотрели на меня с подозрением. – Я прошу, сидите тихо, чтобы вас никто не слышал, чтоб беды у нас не вышло, сидите словно мыши!

— О! Она снова поет! – обрадовались мыши, глядя на меня с умилением, пока я собиралась на занятия. – Обещаем, обещаем, что никто здесь не узнает, о том, кто нас скрывает, о том, кто подпевает!

Я закатила глаза, направляясь к двери. Что-то мне уже как-то нехорошо. Нужно бы по-хорошему перекусить, а то затянувшаяся диета, меня не радует.

Стоило мне закрыть дверь, как за ней послышался такой топот, от которого мне захотелось открыть дверь снова и попросить погладить игривую лошадку.

— Да вы что? – прошипела я, осматриваясь по сторонам. – С ума сошли?

— Мы сидим тихо, как мыши! – шепотом зашипели на меня грызуны моих нервов. Теперь у меня есть дополнительная мотивация учиться магии, чтобы избавиться от них. Если бы сейчас мне предложили на выбор «вызвать демона» или «мышей», то я бы предпочла демона!

Я снова закрыла дверь, а за не раздался топот, грохот, что мне искренне захотелось посмотреть на слона, которого забыла в комнате. Стоило мне открыть дверь, как мышки с невинным видом сидели на столике и кровати, болтая лапами и хвостиками. Прямо мышиный светский раут!

— Это что был за грохот? – возмутилась я, теряя терпение. – Я же сказала! Тихо! Ни единого звука!

Дверь захлопнулась так, что мне показалось, словно, где-то сквозняком завалило башню!

Вздохнув и прислушавшись, я двинулась по дворцу. Коридоры сменяли один другой, а я дошла до аудитории, слыша знакомый голос. Странно, но этот голос заставил меня улыбнуться, а волшебный зверек наныл уже изготовился к прыжку.

— … снимайте мерки! – донесся до меня нехороший голос Оберона, а я представила что-то убийственное, страшное и весьма полезное в суровых реалиях мира.

— Не-е-е-ет! – заорал принц дурным голосом, утверждая меня в мысли, что дело пахнет очень опасным заклинанием. – Только не это! Я вас умоляю! Я прошу вас… Не надо… Я готов даже встать на колени! Прошу вас…

Брррр! Я поежилась, мысленно представляя такие ужасы, от которых даже принц внезапно решил сменить гнев на «малость» в виде жизни, тихо поскуливая и нечленораздельно вереща про лишение его достоинства!

— Не дергайся! – послышался довольный голос Мелюзины, а у меня что-то защекотало под ложечкой. Может, не ходить, а?

Я открыла дверь, глядя на принца, который закрывал лицо руками, на искры, которые сыпались с волшебной палочкой и… Через мгновенье принц стоял в роскошном белом платье со шлейфом и орал, словно только что проснулся среди мышей и птиц от задорной песенки. Вот так вот и уходят в добрые девочки!

— Свадебное платье! – гордо произнесла Мелюзина, поглядывая на Оберона. – Модель «Спящая Красавица», когда вышивка только спереди!

— Ух-ты! – разразились восторгами ученицы, пока по щеке принца текла слеза. А он шмыгал носом, трогал свой роскошный бюст так, словно это – чужой.

— Маленький секретик! – тут же воспрянула палочкой Мелюзина, искоса бросая взгляд на короля фей, который сидел на учительском стуле, как на троне. Принц наминал свою грудь, а губы его предательски дрожали.

— Красивые, красивые, — внезапно с ядовитой насмешкой произнес Оберон, глядя на принца, который попеременно проверял каждую. – Это я тебе, как мужик говорю…

— Не все крестницы обладают внушительным бюстом, но именно он чаще всего приводит к свадьбе! – распылялась Мелюзина, а я шмыгнула за ближайшую пустую парту. – Так что я совместила два заклинания! На ощупь они, как настоящие! Можете потрогать! Но стоит только снять платье, как… А, впрочем, уже не важно, свадьба отгремела, довольствуйтесь тем, что есть! Как вы думаете, если бы не это заклинание, принц бы женился на Белоснежке? Как там зеркало говорило: «Нет прекрасней Белоснежки, если бы дыньки, не орешки!». Но что-то мы заболтались! Сейчас мы поговорим про фасоны!

Я сидела и смотрела на роскошное платье, которое переливалось искрящимся на солнце снегом, на длинные волосы принца и на Оберона, который смотрел на это с жестокой улыбкой.

— Главное – следите за модой! – строго заметила тетя Зина, обводя всех взглядом и палочкой. – Придворная мода очень капризна, а ваша крестница всегда должна быть одета лучше всех! Все зависит от конкретного королевства! При дворе короля Эрика Третьего в моде банты на попе и оголенная спина!

Из палочки вылетела искра и ужалила принца. Он дернулся, зажимая руками что-то со спины.

— Ну, милая, покрутись, — произнес Оберон с отвратительной улыбкой, пока изумленный принц ощупывал что-то в районе спины.

Нашему взору предстала оголенная спина и пышный бант, который принц постоянно трогал руками.

— Бант визуально добавляет объема еще одной интригующей мужские взгляды части тела, — пояснила Мелюзина, вынося принцу еще один модный приговор. – А вот мода при дворе короля Дерека! Немного развратно, но очень смело! Блестящее решение для соблазнения!

Принц опустил глаза, глядя на соблазнительно декольте, а платье спереди немного подпрыгнуло, обнажая кривые волосатые ноги.

— Роскошное декольте – то иллюзия! – напомнила Мелюзина, а принц, смотрел, скосив глаза к носу на то, как тугой корсет приподнимает две несуществующих, но очень аппетитных полушария.

— Ленты не выходят из моды уже третье столетие при дворе короля Эрланда! Но вместе с лентами обязателен полуспущенный рукавчик, чтобы обнажить хрупки плечи красавицы!

Широкие плечи принца тут же показались из платья, которое сползло ниже. Из огромных пестрых, украшенных лентами рукавов торчали две волосатые мужские руки. Мелюзина вошла во вкус, а на голове принца уже появились цветы в прическе, следом огромный поднос с фруктами. Шлейф вытянулся и змеей пополз по кабинету, волосы завились в букли, прикрывая плечи, а я с восторгом смотрела на преображения, не забывая хихикать в кулачок. Феи смеялись, хлопали в ладоши, пищали от восторга, а принц, в те редкие минуты, когда практика сменяла теорию, для успокоения наминал свою грудь.

— Мужчинам безумно нравятся такие фасоны. Ни один не устоит! – гордо произнесла тетя Зина, довольно осматривая результат. – А! Совсем забыла! Выпорхнула бабочка мысли из головы! Узкая талия! При дворе короля Эдиваля…

— Ныне покойного, — заметил Оберон, глядя на принца оценивающим взглядом.

— Ныне покойного, — исправилась Мелюзина, тут же продолжая. – В моде узкая талия! А для этого нам нужен корсэт! Новомодное изобретение!

Она прямо протянула это слово, делая акцент на «э». Принц внезапно покраснел, глаза его полезли из орбит, а рот открылся. Красивый корсет затянулся на нем, делая ему осиную талию. Глаз принца дрожал, из носа текла сопля, а он ловил воздух ртом, бешено вертя зрачками. Виноград с прически свесился на лицо, а я мысленно отщипнула ягодку и мысленно ее прожевала.

— Я – особа королевских кровей… Меня нельзя пытать! – процедил принц, глотая воздух.

— У вас нюхательные соли в декольте! – улыбнулась сухоньким губками старая фея. – Не переживайте! Все девушки вашего королевства так ходят…

— Снимите его с меня… Мои ребра… А…, - открыл рот принц, сдавленно умоляя, но на этот раз я была на стороне фей.

— А теперь переходим к самому любимому! – невозмутимо произнесла Мелюзина, а я заметила небольшую книжечку, в которую она подсматривала. – Туфельки! Помните! Чем чаще падает ваша крестница, тем больше вероятности, что в объятия принца.

Принц покачнулся, закатив глаза, а Оберон щелкнул пальцами, и в руке принца появился веер.

— Давай, вдувай в легкие воздух, — произнес король фей, а принц затряс рукой с веером.

— Туфельки-туфельки! – потирала руки Мелюзина. – Сейчас в моде очень высокий каблук…

Принца внезапно приподняло, а через мгновенье он раскорячился, согнув ноги и разведя коленки. Широко расставив ноги, его высочество пытался удержаться в полупрозрачных туфельках на огромной шпильке. «Швырк!» — послышалось в тот момент, когда одна его полусогнутая дрожащая нога сделала неловкое движение.

— Как видите, это все безумно нравится мужчинам! – закончила Мелюзина, довольно стряхивая искры с палочки. Перед нами стояла вычурная каракатица, интенсивно обмахивающаяся веером. Я смотрела Оберона, потом на принца. Глаза короля фей как бы намекали, что если он увидит нечто подобное в радиусе нескольких метров, добьет, чтобы не мучалось. Принц как раз умолял об этом, интенсивно обмахиваясь веером и периодически закатывая глаза. Он бросал умоляющие взгляды на Оберона, а видела, как в короле фей шевельнулось что-то похожее на мужскую солидарность.

— По… мо… ги… те, — икал принц, скребя каблуками пол. – Спа… си…

— Бо, — усмехнулся Оберон. – Спасибо за то, что не убили. Благодарность принимается.

— Итак, сейчас мы с вами отрепетируем заклинание, чтобы создать себе платье! Палочку держите вот так! Так как я показываю! Не забывайте про вырез для крыльев! Нежно-нежно, словно провожаете бабочку… Оп! Молодцы!

Даже у меня получилось! Честно, мне начинает это нравиться! Настроение поднялось, а я с воодушевлением переписывала с доски заклинания с пометкой какое для чего.

— Сегодня вечером будет бал! – гордо произнесла Мелюзина, словно это была ее заслуга. – И каждая из вас должна явиться в новом красивом платье, которое она наколдует! Будьте внимательны, когда произносите заклинания. Говорите четко и уверенно! У вас будет целый день, чтобы … Так, тише, девочки! Понимаю, что вы в восторге, но попрошу дослушать меня! … целый день… Так, на чем я остановилась? Ах да, целый день, чтобы потренироваться! На сегодня занятие окончено, а вечером мы посмотрим!

Я внимательно проверила заклинание, которое напоминало вязь закорлючек. На всякий случай я даже написала транскрипцию.

Феи вспорхнули, обсуждая модели и фасоны, принц попытался сделать шаг, но упал, воя, как стая оборотней, а я уже продвигалась к выходу.

— Почему ты такая бледная? – послышался голос за моей спиной, а я обернулась. Оберон возвышался надо мной, подозрительно вглядываясь в мое лицо.

— Все хорошо, — улыбнулась я. – Просто … Просто здесь освещение такое!

— Ложь. Ты как себя чувствуешь? – произнес король фей, нахмурившись. Его рука легла мне лоб, а я смотрела на него с непониманием. С чего это он вызвался заботиться о моем здоровье? – Мне не нравится твоя бледность. Говори, что случилось.

Я молчала, понимая, что неприятности подкрались незаметно. Не хватало, чтобы голодный желудок не вовремя мяукнул.

— Я приказываю тебе, — процедил Оберон, слегка прищурив глаза цвета спекшейся крови. – Отвечать на поставленный вопрос! Что случилось? Если ты мне прямо сейчас не скажешь, у тебя будут большие неприятности! Я не собираюсь играть в игры. Говори, как есть!

— Все в порядке, — ответила я, стараясь выглядеть бодрее и веселее. – С чего ты взял?

— Заметь, я повторяю свой вопрос третий раз. На четвертый я обычно теряю терпение. Или я собираю всех в зале, и каждый мне отчитывается, когда в последний раз разговаривал с тобой и что сказал, либо ты говоришь мне сама, — бросил Оберон, пока я пыталась придумать что-то более-менее правдоподобное. Про мышей что-то говорить пока не хотелось.

— Молчишь? Хорошо. Я выясню причину, — произнес Оберон, давая мне уйти. Я вышла, видя, как неподалеку мелькнула Мелюзина, деловито кутаясь в шаль. Моль на пенсии! То что мне нужно! Нужно спросить ее по поводу мышей!

— Простите, — улыбнулась я, обращаясь к старушке. – А вы не могли бы мне помочь… У меня в комнате…

Я понизила голос до шепота, осматриваясь по сторонам.

— Мыши, — прошептала я, снова мило улыбаясь. – Говорящие мыши… И мне нужно как-то от них избавиться… Я искренне надеюсь, что это останется между нами…

— Почему ты не сказала Оберону? – возмутилась старушка, глядя на меня строго, а ее клумба на голове расцвела двумя новыми цветами.

— Да вот не хотела беспокоить, — снова приторно улыбнулась я, умоляя ее пройти со мной. Я вела ее по коридору, мысленно прощаясь с мышами и птичками. Моя дверь была закрыта.

— Вы, главное, только не пугайтесь! – предупредила я, распахивая дверь и… Никого не было! Не было мышей, не было птиц, а Мелюзина, которая держала палочку наготове, подозрительно осмотрелась.

— Никого нет, Лилит, — произнесла она, направляясь к выходу. Я еще раз пристально осмотрелась, открывая дверь в ванную. Тишина. Странно!

— Я пойду, мне только что светлячок сказал, что всем нужно собраться в главном зале, — прокряхтела Мелюзина, расправив серые облезлые крылья и поправив очки на носу.

Немного растерянная, слегка озадаченная, я вышла из комнаты, провожая серенькую фигурку по коридору и придерживая распахнутую дверь.

— Она ушла? – послышались писклявые голоса, а мне на секунду показалось, что в комнату переехала детсадовская группа с утренней зарядкой.

— Постойте! – крикнула я, бросаясь по коридору и таща старушку-фею обратно. – Вон они! Мыши!

И снова в комнате царила тишина, гармония и какая-то умиротворенная благодать. Я бросилась переворачивать стол, вытряхивать содержимое кровати, но… Никого! Только что на своей подушке я видела мышь в платье! А на спинке сидел мыш в колпачке! Я вышла из комнаты, чувствуя, что если это видимые только мне мыши, все намного серьезней, чем я думала.

— Никого нет, – Мелюзина посмотрела на меня, а потом снова заглянула в комнату. А я прижала палец к рту, прикрывая дверь и громко топая на месте. Старенькая фея смотрела на меня так, словно припоминала заклинания от сумасшествия.

Я резко распахнула дверь, а там никого не было! Вот как они чувствуют?

— Мне уже пора! – строго напомнила старенькая фея, пока я прищурилась на сброшенные подушки. – А вам пора не играть в игры, а задуматься о платье! Бал скоро, а вы еще не готовы!

Она не с первого раза, но превратилась в старенькую муху, летя по коридору. Стоило ей исчезнуть, как мыши радостно высыпали в центр комнаты. Мой глаз подмигивал каждой мышке, а над потолком на люстре в виде роскошной цветочной сосульки с магическими огнями, защебетали птички.

— Я вас ненавижу! – процедила я, с грохотом захлопывая дверь.

— Наша фея, наша фея, обмануть нас не сумеет, пусть надежду не лелеет, не злиться, не краснеет… — запели они, пока я пыталась перечитать листок с заклинаниями.

— Мне нужно платье! – произнесла я сама себе, глядя в зеркало на грязную майку и шорты. – Красивое платье! Ну-ка! Элес валь да рон!

Сноп искр высыпался из палочки, а в стене появилась дырка. Внушительная, чуть меньше второго окна.

— А что если? Элис вал да рон! – взмахнула палочкой я, на всякий случай прячась за кровать. Прямо на пол шлепнулась огромная, живая рыбина, воняющая так, что мне тут же захотелось вынести мусор. Один пинок отправил ее прямо вниз, а я выглянула в дыру, глядя, как рыба шлепается поверх кустов. Еще один взмах волшебной палочкой, и я увидела горшочек полный золота. Оно сверкало, переливалось, а над ним стояла маленькая волшебная радуга!

— Ух ты! – закусила губу я, поглядывая на палочку, а потом на волшебный горшок. – Неужели настоящие?

Я подошла к горшку, схватила одну монету, чувствуя, какая она тяжелая и прохладная. Хм…

Внезапно в комнате мелькнуло что-то маленькое и зеленое. «Воровка!», - запищало оно, а я приглядывалась к маленькому гномику в зеленом цилиндре и в зеленом камзольчике с отворотами. Борода у него была рыжая, сам он негодовал так, что покраснел.

— Ты, — визгливым голосом произнес гномик, тыкая в меня маленькими пальчиком. – Ты! Мерзкое, человеческое отродье! Все, что нажито непосильным трудом! Все украла! Верни мой горшок немедленно! У меня есть свидетели! Я его, значится, зарыл, а ты его выкопала!

— Я таланты в землю зарыла, — мрачно отозвалась я, поглядывая на волшебное золото, которое притягивало взгляд, не давая отвести глаз. – И что?

— Не смотри на него! – верещал зеленый, прыгая вокруг меня и размахивая руками. – Это мое золото! Ты хочешь, чтобы я выполнил желание? Да? Ты ведь хочешь этого? Иначе бы не стала трогать горшок!

— Желание? – переспросила я, глядя на горшочек с волшебным золотом. – Слушай! Я хочу покинуть этот мир! Я хочу домой! В другой мир!

— Ты точно этого желаешь? Ик! – произнес явно нетрезвый лепрекон, осматриваясь по сторонам.

— Да! Я хочу в другой мир! Понимаешь? Я и так здесь задержалась! – поясняла я, прижимая горшочек к груди. А вдруг если я попаду в свой мир, проклятие перестанет действовать? И одно, и второе! А в холодильнике остался недоеденный рулет… Мммм…

— Точно-точно? Ик! Да что ты будешь делать! – выругался лепрекон, мои уши завяли цветочками от такой витиеватой ругани. – Точно, я спрашиваю! Проклятый эль!

— Да! – радостно закивала я, возвращая горшочек зеленому гному, который смотрел на него так, словно я успела использовать его, как ночной. Он пересчитывал монеты, сбивался, поглядывая на меня, как на расхитительницу сокровищ.

— Пусть так и будет! Твое желание скоро исполниться! – прокряхтел лепрекон, любовно прижимая свой радужный горшок и исчезая.

— А почему не сейчас? – спросила я, бросаясь за ним, но от него уже и след простыл. След простыл, а перегар остался. Мысль о том, что скоро я буду дома согревала меня. Но в какой-то момент я вспомнила запах фиалки и … Нужно будет с ним попрощаться! Проклятие будет снято, связь между нами разорвана и … Да что это такое! Я снова вспомнила обжигающее глаза пламя волос, и обжигающий поцелуй. Мне показалось, что по венам вместо крови потекло что-то густое, терпкое и сладкое.

— Попрощаюсь с ним на балу! – решила я, отметая возможность остаться здесь. Все-таки это – не мой мир! И я никакая не фея… — А теперь займемся платьем!

— Чтобы наколдовать платье, тебе нужно повесить любую ткань на манекен! Из ничего ты никогда не сможешь сделать что-то! – прочирикали птички с цветочной люстры. В самом углу стоял манекен, который я выволокла и установила в центре комнаты, укрыв его покрывалом с кровати.

Заклинание ударило в манекен, рассыпаясь волшебными искрами, а я отпрянула, видя яркий свет. Стоило мне убрать руку, как на меня смотрело платье, в котором можно смело штурмовать любой подиум на неделе высокой моды. Платье напоминало вязаный кокон зеленого вырвиглазного цвета с прорезями для ног, головы и рук. Прорези для рук были на груди, а дырка для головы чуть выше. Да, в таком платье и окуклиться не стыдно. Для пущей красоты откуда-то появилась зеленая плесневелая бахрома и оранжевые бантики. Эдакий задорный огуречик с пупурышками – катышками. В самом низу, там где по идее должна была начинать юбка был желтый хвостик, похожий на поросячий.

На мгновенье я представила душещипательный момент, когда веселый огурец подходит к Оберону и говорит: «Прощай, я ухожу навсегда!». Да меня на салатик покрошат! Не пойдет! О! Сейчас попробуем из шторы. Сейчас будем пробовать из нее смастерить себе платье! Огурец лежал на полу, а я набрасывала на плечи манекена занавеску, завязывая ее узлом на шее.

— Так! Лиля! Соберись! – расправила я плечи, взмахивая волшебной палочкой и на всякий случай прикрывая глаза.

Сначала открылся правый глаз, обалдел и снова закрылся. Следом открылся левый глаз, увидел это и решил последовать за правым. Наконец-то мне удалось посмотреть на платье, в котором нормальный хозяин собаку на улицу не выгонит. На манекене был розовый, мохнатый бубон, с дырками для рук и ног. Дырка для головы почему-то предусмотрена не была. Чтобы хоть как-то скрасить эту смелую модель для смелых девушек в самом низу была оборочка. И вот уже к Оберону устремилось розовое недоразумение, натыкаясь на гостей. «Нам серьезно поговорить!», - произносит шарик, пока король фей пытается определить, где у него перед, а где зад. «Мне нужно от тебя укатиться!», - произносит розовый колобок, а Оберон прислушивается, пытаясь понять, каким местом я произношу эту душещипательную речь, подскрёбывая себя по сусекам.

— Ладно! – разозлилась я, таща следующую занавеску, и щедро обматывая манекен на манер римской тоги. Бубон лежал рядом с огурцом, как бы намекая, что мне пора выпускать свою модную линию одежды. Выпускать и закрывать двери, брать ружье, чтобы модная линия не вернулась обратно.

— Элес валь да ро! – крикнула я, терпеливо ожидая результат. Ткань стала морщиться, а через мгновенье я смотрела на платье, собранное из сухих веток. «Факел в подарок!», - обрадовался внутренний голос, а я для себя отметила некоторые успехи, которые заключались в том, что по форме оно отдаленно напоминало платье. «Главное – не формы, главное – содержание!» — утешила я себя. «Чем лучше формы, тем больше содержание!», - поддакнул внутренний голос, пока я смотрела на этот ужас.

У меня уже целый модный дурдом! В запасе оставалась простыня, а я тщетно пыталась придать огурцу новую форму, размахивая палочкой, как шпагой. Огурец увеличился, у него появился подол, выросло что-то похожее на иголки, а я плюнула и обессиленно села на пол, приваливаясь к кровати.

— Неумеха наша фея, вылезайте-ка смелее! Нужно фее подсобить! Будем платье фее шить! – пропели мыши, выползая из своих укрытий, как после магической бомбежки. – Эй, друзья мои, подружки, собирайте-ка катушки, потрошите все подушки, будет фея наша душка, а прыщ залепим мушкой!

— Ой, — удивилась я, глядя, как мыши перевернули манекен, потащили на него простыню и стали дружно обматывать. Птички слетели вниз, приподнимая ткань, а я смотрела на то, как манекен ставится на место с дружным мышиным кряхтением.

— Ну-ка, фея, не вертись! Мерки снимем, спать ложись! – меня замеряли каким-то обрезком, птички парили над куском ткани, а мыши карабкались по нему туда-сюда.

Кстати, на счет подремать – отличная идея! Я улеглась на голый матрас, поджимая ноги и чувствуя, как погружаюсь в сон. А что если меня сейчас перенесет в другой мир, а я не успею попрощаться? Почему-то вспомнилась квартирка, книги, холодильник, в морозилке которого лежали пельмени… Буду ли я скучать по магии и крыльям? Может, и буду. Я честно пока не знаю. Жизнь будет спокойной, как прежде скучной и однообразной… А с другой стороны разве не в этом заключается счастье после приключений?

— Ты что творишь! Это же высокая мода! Мода для высоких и неуклюжих! – донеслось сквозь дрему, пока я погружалась в уютный мир снов.

Мне снилось, что я заглядываю в темноту и вижу в ней сверкающий цветок. Белоснежные лепестки искрились, словно каплями росы, а его бережно охраняла тьма, обволакивая, словно обнимая. Тьма, которая бережет цветок, шепча что-то, похожее на колыбельную. Я видела колючие заросли, укрывающие от мира эту странную картину и яркое, желтое солнце, вызывающее слезы на глазах. Никогда не думала, что буду так радоваться солнышку!

— Просыпайся! – кольнули меня чем-то в район филея, а я подорвалась, смахнув волшебную палочку на пол и сонно осматриваясь по сторонам. – Тадам! Тебе уже пора купаться и одеваться!

Мыши собрались вокруг меня с таким видом, словно уже основали собственный бренд, а я подняла глаза…

То, что я видела невооруженным взглядом, лучше всего было видеть вооруженным! Вооруженным и очень опасным! Чтобы глазками отстреливать местных хвостатых кутюрье.

— Мамочки! – простонала я, глядя на манекен и вспоминая список богов, принимающих молитвы круглосуточно и даже от грешников. – Это что?!!

— Это – твое новое платье! – пропищали мыши, а мой глаз дрогнул раньше, чем дрогнула рука, прибить их ко всем котам!

На меня смотрел наряд, от которого хотелось высунуться по пояс в окно и крикнуть: «Девочки! Наряд новый не нужно? От клиентов отбоя не будет!».

— Вы что? – задохнулась я, прикрывая рот рукой и осматриваясь по сторонам. «Она в восторге!!!», - радостно запищали мыши, пока я смотрела на платье по сравнению с которым платье «кордебалет» казалось верхом целомудрия. То, что должно быть прикрыто было открыто, а позади тянулся неровный шлейф на котором осталась птичья «яичница». Видимо, от восторга.

— Это же ужас! – выдохнула я, переводя взгляд на уставших мышей, которые развалились на столе, на полу и выдыхали. Строчка на платье была кривой настолько, что слепые любители подделок под бренды, промышляющие в подвалах без света и паспортов, и то бы заорали: «Позор!».

Я принюхалась к платью, понимая что оно пахнет чем-то специфическим. Зато теперь я знаю, как пахнет платье, которое было под мышками! Убойный аромат из коллекции «Последний вдох».

— Между прочим, Золушка на первом балу была в точно таком же платье! – обиделась одна мышь, демонстративно повернувшись ко мне хвостом. Хотя, Мелюзина рассказывала совсем другое, а я даже не знаю кому верить! – И именно в нем ее заметил принц!

Еще бы не заметил! Идет себе по залу такая принцесса, а у нее только соски прикрыты! Теперь я понимаю, почему она не наклонилась за туфелькой! Я бы на ее месте тоже бы не наклонялась!

— И Спящая Красавица! – поддакнула еще одна мышь в юбочке, разобидевшись ни на шутку. – Еле принца потом от нее оттащили… Снимать пришлось…

— Принца или платье? – сардонически спросила я, осматривая получившийся «шедевр». Ответ я так и не узнала, поскольку обиженные птички расчирикались так, что мне захотелось взять грех на душу. Я безумно люблю красивую одежду, и, пожалуй, тряпочки – это моя маленькая женская слабость, но вот это…

Я осматривала платье со всех сторон, чесалась волшебной палочкой, а потом махнула рукой.

— Элес валь да ро! Ептыр-тыр, — выругалась я, стараясь делать это как можно более цензурно, ведь среди мышей могли быть несовершеннолетние. Искры вылетели, а я на секунду замерла, видя, как платье преображается во что-то вполне приличное. О, чудо! Я подошла и на всякий случай протерла глаза, зажимая палочку под мышкой, чтобы удостовериться в том, что у меня получилось. Хм… Тут как бы вышивки немного не хватает, но мы сейчас все исправим.

Я допрыгнула до цветочной люстры, срывая несколько цветов и наскоро пришивая их в тех местах, где виднелись дырочки или не хватало бусинок. Отойдя на несколько шагов, я еще раз удивилась сама себе.

— Теперь туфли! – спешно произнесла я, доставая мятую шпаргалку. Удача окрылила меня, а я потерла руки, подглядывая заклинание. – Заклинание для хрустальных башмачков. Вижу-вижу!

— Если память мне не изменяет, — послышался писклявый голос. – То епт тыр тыр – это тоже заклинание!

— Да-да! — запищали мыши, переглядываясь и посматривая на мое платье. – Епт – это, кажется часы…

— Или время! – прощебетали птички, пока я прикидывала из чего бы соорудить себе обувь. – И все-таки то платье нам нравилось больше!

— Да, в нем у тебя было куда больше шансов! – согласились мыши, пока я тащила со стола два хрустальных бокала, руководствуясь банальной логикой. – Золушка была красивее тебя, поэтом платье у нее было чуть-чуть скромнее…

— Не мешайте, грызуны мозга! – отмахнулась я, поставив на пол два фужера и взмахивая волшебной палочкой. Ух ты! Получилось! У меня получается! Ура-ура-ура! С первого раза! Вы видели? Нет, ну с первого раза! Может, у меня действительно есть талант?

В этот момент радость слегка поутихла, а я вспомнила, что сегодня мне возвращаться домой. Нет, с одной стороны, первые успехи действительно радуют! И я была бы не прочь колдовать и дальше, а с другой стороны… Я снова представила наш мир, в котором магией и не пахнет, где никогда не будет ни чудес, ни волшебства… И я никогда не смогу сделать себе новое платье одним мановением волшебной палочки… Может, я слегка погорячилась с желанием? Может, не все так плохо?

Я добралась до ванной, окунулась в теплую воду, чувствуя, как по телу разливается приятная волна. Цветы плавали вокруг меня, а на их лепестках сверкали капельки росы. Белоснежные, распустившиеся, сверкающие, они заставляли улыбнуться и помечтать. Желудок требовал еду, а я уже не обращала на него никакого внимания. Скоро я буду дома…

Я обняла колени, думая о том, что мы – странные люди. Если в детстве мы просто и наивно ждем чудес, то чем старше становимся, тем больше начинаем напоминать ревнивую жену, чей муж задержался где-то до утра. Мы слышим от знакомых про чудеса, читаем про них в интернете. Они почему-то бывают везде, но не с нами. И в тот момент, когда мы устаем ждать, дверь открывается, а на пороге стоит настоящее чудо. Вместо того, чтобы впустить его в дом, обнять покрепче и улыбнуться ему, мы начинаем кричать: «А почему так поздно? Ты где шлялось все это время? Почему не могло прийти раньше?». А чудо молчит. «Почему я должен ждать тебя всю жизнь?», - упираем мы руки в боки. – «Неужели тебе на меня плевать? Я прекрасно знаю, где ты было, чудо! Ты было у друзей, знакомых, у подруги! Чем я хуже? Иди туда, откуда пришло!». Нет, мы не хотели бы, чтобы оно ушло, просто мы злимся на то, что оно так долго не приходило, но чудо разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью. «Погоди!», - кричим мы, пытаясь его догнать. «Постой! Я совсем не это имел в виду!», - орем мы ему вслед, но чудо исчезает.

Я дернулась, понимая, что чуть не уснула. Мне пора собираться на мой прощальный бал! Если все будет хорошо, то сегодня я буду ночевать в своей постельке!

Едва встав из ванной, я почувствовала, как моя нога поехала, поскользнувшись, а моя голова едва не ударилась об бортик. Мне повезло, поскольку я успела траекторию падения и сесть на попу.

— Ай-я-яй! – возмутилась я, потирая ушибленное место. На полу лежало что-то похожее на шкурку от банана. Я брезгливо взяла ее двумя пальцами, осмотрелась по сторонам и выбросила. Странно, но я что-то не помню, чтобы роняла что-то похожее.

Стоило мне дойти до платья, как вдруг на меня с грохотом упала люстра. Я едва успела отпрыгнуть, видя, как она рассыпается хрусталем и цветами по полу.

— Все в порядке! Это я просто нервничаю! – успокоила я себя, надевая платье. Мокрые волосы с трудом продирались гребнем, а я усиленно пыталась их расчесать. Это был тот самый случай, когда живые волосы позавидовали мертвым. Наскоро соорудив прическу из цветов, я засунула ноги в туфли, понимая, что они на три размера больше, чем нужно.

— И что мы с вами будем делать? – спросила я, глядя на то, как просвечиваются мои галоши, а нога спокойно ерзает в них, как селедка в банке по акции. Ладно, пойдем так!

Мне почему-то казалось, что сначала делаю шаг я, а следом за мной тянутся туфли, так что ходить я могла чинно и важно, гордо вышагивая и подтягивая за собой очередную туфлю.

Я еще раз посмотрела на собственную линию дизайнерской одежды, валявшейся на полу, чувствуя, что при виде нее подкроватные монстры трясутся под своей кроватью так, что соседи уверены: у меня наконец-то появилась бурная личная жизнь!

Хрустальные каблуки издавали такой скрежет, что неподготовленному слушателю казалось это идет не хрупкая фея, а железный дровосек, волоча огромный топор по глянцевому полу. Маленький лыжник шел на мировой рекорд, прокладывая по полу новую лыжную трассу.

— Ой! – пропищали мыши. – Там такое! Тебя задушить хотят!

— За что?!! – удивилась я, глядя на мышиную панику, обсуждающую последнюю новость.

— Там целая очередь стоит! – тут же занервничали мыши, пока я пыталась понять, откуда столько желающих набежало. – Там такое твориться! Ему предложили тебя задушить!

Навострив хрустальную лыжню в сторону неприятностей, я решительно вышла из комнаты. Перед дверью его величества и самомнения стояла длинная трясущаяся очередь из стражников и слуг. Неужели мышки были правы, а слуги трясутся они от вожделения?

— Ты с ней разговаривал? – послышался голос, от которого очередь начала трястись сильнее. – Ты не так на нее посмотрел, что она расстроилась?

— Нет, ваше величество. Я на нее даже не смотрел, — глотал слова кто-то. Дверь открылась, а оттуда вышел стражник. Вместо него вошел другой.

— Мы тогда сделали ей замечание, что не стоило рвать цветы, не попросив у куста разрешения, — каялся стражник, а остальные обитатели замка опустили головы, словно прикидывая смету на похороны.

Что было дальше, я не расслышала, но стражник вышел бледный и нервный, оглядываясь по сторонам и ускоряя шаг по коридору.

— Я пытаюсь понять, что с ней происходит. Она ест. Слуги отчитались мне, что оставляли ей еду несколько раз. Она белее кувшинки, – произнес Оберон, а я услышала скрипучий голос Мелюзины.

— Она утверждает, что у нее… мыши, — проскрипела старая моль таким голосом, словно пора собирать моих родственников, чтобы сообщить им неутешительный диагноз. – Она позвала меня посмотреть, а мышей не было! Я вам крыльями клянусь. Заходим, а там тишина! Она меня еще догнала, притащила со словами: «Вот они!», а там… ничего!

Оберон молчал, а я вздохнула, прикидывая, как объяснить мышам, что Мелюзина уже старенькая, подслеповатенькая, и если мышки будут себя хорошо вести, то им светит в перспективе неплохое наследство.

— Поговорите с ней, — вздохнула тетя Зина. – Попробуйте мягче… Заботливей… Душевней…

Я вернулась в свои покои. Стоило мне закрыть дверь, как в нее постучали.

— Вам принесли платье! – послышался голосок, а я открыла, видя, как появляется сверкающее платье, а следом маленькая фея, которая его несла.

— Спасибо, — гордо ответила я, глядя на платье в аренду. – Но у меня свое! Уносите ваше «и бальное» платье!

Не люблю платья в аренду! Посажу на него пятно, а меня за это на кол посадят, порву его, и меня после порвут, как Тузик одеяло. Нет, спасибо, лучше уже в своем! Мало ли вдруг потом мне счет предъявят, а я себя лучше знаю! «За платье мы будем рассчитываться в натуральном эквиваленте!», - заметил внутренний голос, а я заинтересовалась, где у меня моральное ружье, чтобы пристрелить его. «Листиками! Как в детстве! Нарвем килотонны зелени и будем слюнявить!», - пояснил внутренний голос, играя на рояле в пышных кустах. «Ну если так…», - согласилась я, закрывая за служанкой двери.

Я присела на кровать, скидывая хрустальные галоши, как вдруг в двери снова постучали.

— Бал уже начинается! – оповестили меня, намекая, что мне уже пора. Я направилась к двери. Дзень! Я сначала не поняла, что произошло, когда меня повело куда-то в сторону. Я едва успела ухватиться за ручку двери и повиснуть на ней.

На правом туфле откололся хрустальный каблук. Ну как всегда! Я взяла палочку, поставила туфли на стол. Отошла от греха подальше и…

Туфли разлетелись вдребезги, а я лежала на полу с задранной юбкой и прикрывая лицо руками. Ничего себе!

На правой руке была кровь, а я вынула мелкие осколки, глядя палочку, которая сверкала, как ни в чем ни бывало.

— Ладно! – сурово заметила я, глядя на остатки туфлей на столике. – Где наша не пропадала!

— Ой, что сейчас будет! – запищали мыши, прячась по углам, пока я искала что-то похожее на будущие туфли. Сейчас-сейчас! На всякий случай я спряталась за кровать, высунув оттуда кончик волшебной палочки. Бам! Не получилось! Еще разочек!

— Бал уже начался! Вас ожидают в зале! – слышались за дверью встревоженные голоса, а мое «Сейчас-сейчас» на время отгоняло назойливых слуг, которые вскоре возвращались. Где-то вовсю играла музыка, а я, высунув от усердия язык, принципиально сражалась за право прийти не босиком! Не везет, говорите? А меня и не нужно везти! Я сама доеду! Еще одна попытка!

— Его величество требует, чтобы вас принесли на бал! – взмолилась служанка, скребя в дверь. – Он очень обеспокоен! Он сказал, что если через пять минут вы не явитесь, то он придет сюда лично!

— Сейчас-сейчас! – отозвалась я, с азартом принимая вызов магии. Ну-ка! Еще разок! Нет, я действительно буду скучать по этой волшебной непредсказуемости, но зато какая-то частичка меня отдохнет в унылой обыденности.

Раздался грохот, а наружу вылетели стекла, а стол с грохотом перевернулся. Мыши, которые при каждом взмахе прятались в убежища, высунулись посмотреть на масштаб.

— У вас что-то упало? – робко спросили слуги, пока я раздосадовано сопела. Что у меня могло упасть? Настроение, челюсть и экономика!

— О, это я просто решила припудрить носик, а у меня отвалился слой штукатурки. Не обращайте внимания! – елейно заметила я, снова подглядывая в бумажку с транскрипцией. Волшебные искры пролетели через всю комнату, а на меня смотрели два белых мохнатых тапка, напоминающих натянутых на ноги декоративных кроликов, напушившихся к зиме. Дальше тапочек прогресс не двинулся.

— Срочно, приходите! Его величество сказал, что вы – хозяйка бала, — прошелестели за дверью, а я плюнула на все и напялила на ноги пушистые тапки, прикрывая их подолом. Раз хозяйка, то почему бы не явиться в тапках?