Глава тринадцатая. Пушистая сказка

Глава тринадцатая. Пушистая сказка

Я лежала на траве, чувствуя, как меня обдувает прохладный ветерок. По мне прошуршал листик, заставив сплюнуть его и приподняться на руках.

— Я не создана для мира магии! Магия – это не мое! – выругалась я, выдыхая и глядя на свои испачканные в грязи руки. Палочка была на месте, а рядом кряхтело на все лады огромное сухое дерево, со следами внушительных когтей, исполосовавших его от нижней ветки до корней.

— Я не могу понять, это какое-то невезенье? И ведь я же ничего не почувствовала! – возмущалась я, пытаясь стереть с себя грязь. Солнце уже село, уступая место тихому, прохладному вечеру. – Я думала, что заклинания чувствуются! Кто-то заколдовал, а ты это чувствуешь сразу! Откуда же я знала, что письма были заколдованными? На них что? Написано? Или теперь буду требовать маркировку на всем «Внимание, Лиля, заколдовано!».

Мне было так стыдно, что я нахмурилась. Ну откуда я могла знать? Я думала, что во дворце безопасно! Тьма ни разу не нападала на меня во дворце! И вообще, что это за тьма? Кого они там не поделили?

Я выдохнула, зябко ежась и растирая плечи руками. Угораздило же попасть! Да если бы я знала, то никогда бы не тронула ту фею! Да что там не тронула? Окно просто закрыла бы да и все!

Если раньше мне казалось, что я здесь временно, как на экскурсии в чужом городе, то сейчас понимала, что зависла тут и возможно даже навсегда. Я была уверена, что магия сродни достопримечательности, которую посмотрел, сфотографировал, повосхищался и потерял в суете обыденности. И в нашем мире, какой-нибудь обычный парень в меру алкоголик, в меру работяга, однажды худо-бедно заполнит собой пустоту между чудесными снами про всемогущего короля всех фей.

Почему-то мне казалось, что однажды, сидя на своей кухне, наливая чай и надкусывая печеньку, буду вспоминать, каково это махать волшебной палочкой направо и налево, превращая принцев в жаб и раздавая принцессам роскошные наряды. А волшебная сказка закончится, как любимый сериал или любимая книга, оставляя после себя послевкусие и воспоминания.

На горизонте вырисовывался огромный замок, а вокруг не было ни души. Вечер был ясным, тихим, а настоящие звезды почему-то до боли радовали глаза. Порыв ветра прошуршал листвой, а я вздрогнула, осматриваясь и настороженно следя глазами за деревьями. И снова тишина.

Я дошла до замка, видя массивные двери, которые были заперты изнутри. «Помоги, крестная! Он – чудовище!», - пронеслось у меня в голове, а я опасливо осмотрелась по сторонам.

— Тук-тук! – постучалась я, прислушиваясь к тишине за дверью. – Тук-тук! Это я, крестная фея!

Тишина. На секунду я замешкалась, а через мгновенье услышала тихий стон: «Помогите… Прошу вас…».

Я бросилась к окну, припала к нему, видя в центре зала огромный столб, к которому была прикована девушка в розовом платье. Маленькая фигура осматривалась по сторонам и всхлипывала, роняя слезы: «Помогите!».

Пройдя вдоль окон, видя на них массивные решетки, я осмотрелась по сторонам, доставая волшебную палочку. Как там мы платье себе колдовали? Сейчас попробуем, но только отойдем!

Выломав дырку в стене, я пролезла внутрь, а пленница дернулась и стала умолять меня: «Помогите! Он приковал меня! Феечка! Фея, крестная, это ты? Неужели ты получила мое письмо! Спаси меня, пожалуйста!»

— Что случилось? – спросила я, глядя на то, как массивные кандалы сжимают в тисках тонкие девичьи руки. Цепи прозвенели, а я пыталась понять, что за жертвоприношение тут устроили.

— Крестная, это ты? – взмолилась девушка, дергаясь изо всех сил. – Ты снова поменяла облик? Ты пришла, чтобы помочь мне? Видишь… Что он со мной сделал… Ты обещала, что он будет любить меня…

— За что он тебя так? – ужаснулась я, видя страшные следы когтей на дорогих обоях, на разбитую мебель, на разорванные портреты, на лохмотья штор.

— Не знаю, — всхлипнула крестница, а я смотрела на нее, чувствуя, как сердце разрывается от жалости. – Сначала у нас все было хорошо… Прямо, как ты и говорила… А потом… Потом с ним что-то случилось… Словно заколдовали… Нашли одного слугу убитым… Потом второго… А потом он разогнал всех слуг, кроме старого Годфрида… Мы перестали куда-то ездить… Даже на охоту… Он не выпускает меня из замка… Я теперь пленница… Спаси меня, милая крестная… Прошу тебя… Спаси…

Я смотрела на слезы, которые катятся по ее щекам, видела, как она шевелит затекшими пальцами, и пыталась понять, как вообще до такого можно докатиться?

— Я так хотела родить ему ребеночка…, - всхлипнула крестница, опустив голову. Черные волосы рассыпались по плечам, прикрывая заплаканное лицо. – Больше всего на свете.

Если с первой моей Золушкой ситуация была достаточно противоречивой, то здесь было очевидно, что девушка находится в очень неудобном положении. Нужно будет уточнить, могут ли феи менять внешность? Если да, то у меня большие планы!

— Послушай, — терпеливо произнесла я, видя, как девушка тихо всхипывает, а грудь в кружевном корсете содрогается от рыданий. – Расскажи мне все по порядку…

— Я… Я ему надоела… Он меня… ненавидит… Он говорит, что все из-за меня… А я хочу домой… Просто домой, — рыдала красавица. – Я устала от этих унижений… И так каждый раз! Потом он просит прощения, говорит, что любит, и снова это повторяется! Я его расколдовала… А он…

Я вспоминала рассказ Мелюзины о том, что если принц по хорошему не хочет, то его заколдовывают, и смотрела на несчастную девушку.

— А недавно приходила ведьма… Приносила книги… — послышался горестный всхлип. — И зелья…

— Я попробую найти принца, — отозвалась я. – Потерпи пока, сейчас во всем разберемся.

Уверенными шагами я направилась в комнату, в которой виднелся желтый свет свечи, гостеприимно чертя дорожку на полу. На столе лежала стопка книг, в углу стояла клетка. Один опус на столе была открыта, а я сунула в нее любопытный нос, читая и ужасаясь: «Чтобы обрести человеческий облик, нужно принести в жертву любимого человека. Любовь должна быть истинной, настоящей, или жертва будет напрасной». На картинке был нарисован точно такой же столб, девушка, привязанная к нему, а напротив нее стоял огромный волк, капая слюной и скаля зубы.

Я опустила глаза, видя, как ножку старинного стола подпирает книга «Магия крестных фей». Ну раз вам опус не нужен, то я, пожалуй, его заберу.

Пробегая глазами по корешкам книг, я читала названия «Пытки для начинающих», «Пытки для кончающих». Эдакий двухтомник, автором которого является А.Я. Садист, И.Я. Живодер. Видимо, успешное соавторство. Я взяла третью книгу «Пытки для всех», которая лежала отдельно, но на ней значился только И.Я. Живодер. «Памяти моего покойного соавтора посвящается…», - прочитала я предисловие на первой странице.

Что-то мне подсказывало, что принц – еще тот массовик-затейник!

— Брррр! – поежилась я, глядя на скромную библиотеку принца. Книга «Оборотни и их виды» ужаснула меня иллюстрациями. Так, про фей мы забираем, пусть ищет себе приличный кирпич. Принц он или не принц?

— Принц! – закричала я, листая книгу «Есть ли жизнь после укуса оборотня», где кроме схемы массивных челюстей виднелись девственницы, разбегающиеся в разные стороны. – Так, где этот замкорощенный садист?

В ответ была тишина. Я брезгливо посмотрела на страшные инструменты, развешанные по стенам, пытаясь понять, чем руководствовалась очень добрая фея посылая крестницу в увлекательный брак с махровым садистом!

— Так! – вышла я из комнаты, глядя на то, как крестница опустила голову, тихо рыдая. – Сейчас я отвезу тебя обратно домой! Все будет хорошо! Только придется кое-что проверить…

Слово «оборотень» не давало мне покоя. Хватит! Я уже достаточно ошибок допустила! Не хочу, чтобы ошибка стоила мне жизни!

— Только быстрее! – задергалась несчастная, паникуя и глядя в сторону двери. – Он уже где-то близко!

Послышался пронзительный вой, а я бросилась в комнату, листая книгу про оборотней. Так, где-то я видела! Вот! «Единственный способ проверить, оборотень или нет, — воспользоваться серебром! Приложите серебро к телу оборотня. Даже если он в человеческом обличье, то у него останется ожег!».

— Нужно найти что-то серебряное! – дергалась я, перебирая мусор на столе. Старинные ящики с золотыми ручками со скрипом выезжали обнажая горы всякого хлама. Так, а это что у нас?

Я держала в руках серебристую монету. «Один серебрянный», - прочитала я, видя на другой стороне корону и витиеватый герб.

— Отлично! – обрадовалась я, прижимая к груди книгу про фей и сжимая в кулаке монетку. – Одну минутку! Сейчас я хочу кое-что проверить…

Я приложила монету к обнаженному плечу девушки, видя роскошное кружево платья, съехавшее вниз. Она не кричала, не дергалась, а кожа была чистой без каких-либо следов.

— Крестная, что ты делаешь? – прошептала страдалица, а по ее щеке стекли два ручейка слез. – Быстрее, крестная… Я боюсь его!

Я дергала наручники, но они не поддавались. Вероятнее всего, ключ принц забрал с собой! Ключ забрал, но я не зря учусь в Академии Крестных Фей! Выставив вперед палочку, я произнесла заклинание превращения в лягушку. Тонкие белые руки выскользнули из наручников, а мне на ладонь шлепнулась жаба.

— Потерпи, — утешила я ее, осматриваясь по сторонам. – Это временно. Сейчас ты снова станешь человеком… Я надеюсь! Есть карета?

Жаба дернулась в руках, а я бросила ее на пол. Через мгновенье на меня смотрела крестница, тяжело дыша и с ужасом глядя на дыбу.

— Кареты нет! Нет ни карет, ни лошадей! Я — пленница, — зарыдала она, растирая слезы по лицу. – Спаси меня, крестная… Я не думала, что он такой…

— Я попробую наколдовать нам карету! – открыла книгу я, видя заклинание и картинку, в которой что-то похожее на тыкву прекращается в роскошную карету. – Да, и мышей налови!

— Я боюсь мышей! – простонала крестница, прижимаясь ко мне. – Плевать на вещи! Плевать на все! Только забери меня отсюда!

Вечер медленно перерастал в ночь. Прохладный и непривычный ветер обдувал мое лицо и тревожил волосы. Мрачный замок в обрамлении облетевших осенних деревьев казался зловещим, а крестница вела меня на огород, на котором раньше прислуга выращивала овощи.

— Вот, — она показала рукой на заброшенный, огороженный забором участок. – Когда в замке были слуги, они здесь выращивали все, что нужно для королевского стола…

Тэкс! Я перелезла через забор, обмотав роскошное платье вокруг груди и сжимая в зубах волшебную палочку. Крестница стояла возле оградки, нервно осматриваясь по сторонам и вздрагивая от каждого шороха. Она ежилась на ветру и нервно шептала: «Быстрее! Быстрее!».

Нужна тыква! Я поднимала шершавые лопухи, видя огромный кабачок, вымахавший, как на урановой грядке под регулярными кислотными дождями. Колючие и противные листья щекотали ноги и липли к платью. Небо почернело, а я подняла голову вверх, предвкушая очень уместный дождик. По синему небу быстро проплывали тревожные облака, а я не нашла ничего, кроме двух сухих огурцов. Это что за огород импотента? Тыквы не было, но был кабачок.

— Оберон! Оберон! Оберон! – позвала я, а в ответ была тишина. Странно, но все говорили, что обычно отзывался. Ладно, будем тащить кабачок!

— Помоги мне! – простонала я, поднимая будущий лимузин. Крестница приняла его и чуть не уронила, с удивлением глядя на то, как я по-собачьи, с палочкой в зубах, выбираюсь обратно.

— Итак! Пробуем! – торжественно заявила я, пытаясь не уронить свой авторитет в глазах спасаемой. – А ло ка мель!

Я дочитала заклинание до конца, взмахнула палочкой, а кабачок разнесло так, что мы едва успели отойти в сторону. Сплюнув семечку и стирая с лица мякиш, я снова полезла на огород, нарывая все, что вижу. Ничего! Сейчас мы что-нибудь изобразим!

С третьей попытки маленький чахлый огурец превратился в карету, напоминающую собачью будку на колесиках. Причем, задние колеса у него были разные. Одно огромное, а второе, как от детского самоката.

— Это последний скрип моды! – пояснила я, глядя на крестницу, которая прижала ручки к груди и кивнула. – Теперь нам нужны мыши!

Мы бросились в замок, который напоминал обиталище огромного кота с проблемными когтями, нашли мышиную нору, а я предложила крестнице внести посильную лепту.

— Я боюсь мышей, — заныла она, брезгливо кривясь. – Они мерзкие!

— Согласна! Но выбора у нас нет! – рявкнула я, залезая рукой в нору и вытаскивая за хвост мышь. В тот момент, когда мышь попыталась дезертировать, крестница, шурша платьем, хлопнулась в обморок.

Через две минуты я тащила по полу крестницу, в зубах была зажата волшебная палочка, а в свободной от обязанностей доброй крестной руке несчастная мышь.

— Подъем! – я хлопала по щеке крестницу, которая лениво открыла голубые глаза. – Я колдую нам коня, и мы убираемся отсюда!

Мышь, едва завидев наш сарай на колесах тут же решила, что впрягаться за всех не собирается, но я была очень настойчивой. Маленькая мышь попыталась юркнуть в траву, но я наступила ей ногой на хвост, сверяясь с книгой.

— Все нормально! – успокоила я дрожащую крестницу, которая снова осматривалась по сторонам, словно все злые волки на свете решили пересесть на диету из ее костей. – Это нормальная феерическая практика!

Пока я смотрела в учебнике на трансформацию мыши в приличного коня, крестница пятилась ко мне. Где-то слышался волчий вой, но я старалась не обращать внимания.

— Мэ-жи-ка, — по слогам читала я, размахивая палочкой так, как показано на схеме. Мышь вертелась, а сноп искр ударил прямо в нее, заставив замереть. Так! А где наш конь?

Я смотрела на мышку, которая нашла свой конец раньше нас, и настолько не желала участвовать в побеге, что прикинулась дохлой. Пока я, склонившись, рассматривала ее, пытаясь выяснить, где мой язык сломался в очередной раз, мышь стала увеличиваться в размерах.

— Да! – обрадовалась я, потирая руки. Передо мной стояла то, что заставило меня задуматься о вероятности встречи зебры и верблюда в дикой природе с последующим романом и рождением потомства.

— Это – самый модный конь, — гордо отозвалась я, пытаясь понять, как его пристегивать к карете. Скажу честно, вид у транспортного средства был ужасен настолько, что вряд ли какой-то слабонервный оборотень согласится напасть на нас без предупреждающего визга: «Ой, мамочки! Ты щито такое?».

— Так и должно быть? — робко уточнила крестница, а полосатый верблюд тоже уставился на меня с целью уточнить, за что его так? Матушка-природа улыбнулась, переадресовывая все претензии ко мне. Меня немного смущал длинный, мышиный хвост, который телепался между колес кареты, но в целом я была довольна результатом.

— Это для маскировки! – сообщила я. – Будут разыскивать карету с четверкой лошадей, а мы под описание не подходим! Так что все нормально! Я специально решила сделать все именно так!

Я гордо открыла деревянную дверцу будки, которая со скрипом чуть не отвалилась мне на ноги. Меня немного смутило кокетливое сердечко на двери, напомнившее деревенский туалет. Если будут дергать дверь, то я будем хором орать: «Занято!».

Внутри удобства напоминали те самые деревенские с двумя дырками в деревянных сидениях, стоящих напротив друг друга.

— Это карета очень дальнего следования, — авторитетно произнесла я. – Чтобы не отвлекаться на мелочи! Давай, полезай!

Крестница опасливо шагнула внутрь, карета заскрипела. Она села на деревянную скамеечку с таким видом, словно видела в жизни некоторую каку, причем, недавно. Взгляд у нее был философский и слегка отрешенный, а руки, нервно зажатые между коленями, намекали на то, что садист – принц — не настолько плох, чтобы уезжать от него на такой карете с ветерком во все щели.

— Так, я забыла кучера! – занервничала я, пытаясь найти что-то подходящее сначала в книге, потом в окрестностях. На огромном лопухе сидел жирный паук, а я прикинула палочку к носу, вспоминая водителя автобуса, умудряющегося держать руль, чай, плечом прижимать к уху мобилу и как-то переключать скорости, и согласилась, что паук – отличный вариант.

— Ка-ма ла, — читала я, размахивая палочкой, как показано на схеме. Ничего не подозревающий паук даже не пытался уползти, как вдруг стал увеличиваться в размерах. Через пару мгновений на меня смотрел мастер спорта по обнимашкам!

— Давай, на козла запрыгивай! – скомандовала я, усиленно вспоминая, как называется дощечка для кучера. – Да не сюда! Вот сюда! Молодец!

Плод любви зебры и верблюда повернулся ко мне, нехорошо прищурившись, пока паук – кучер с лицом почему-то терминатора пытался удержать вожжи в руках.

Через мгновенье я почувствовала, как природа – матушка отомстила мне сполна. Белая пена шапочкой осела на моей голове и груди. Я стала смахивать с себя эту гадость, пока неизвестный науке зверь готовился ко второму заходу.

— Отлично! – психанула я, но потом взяла себя в руки, открыла дверь, залезая в карету и садясь напротив крестницы. Что-то мне подсказывало, что она вот – вот запросится обратно.

— Трогай! – приказала я, а карета скрипнула и покатилась. – Не обращай внимания! Это просто я искупалась на дорожку! Примета хорошая!

— Я по-другому представляла карету, — скорбно прошептала она, а мы едва-едва катились по дороге, скрипя на все лады.

— Все в порядке, — успокоила ее я, погладив ее руки. – Это – самая тихая карета! Идеально для побега! Нас никто не заметит!

— Иииииии! – послышался душераздирающий крик, от которого дырочки в сидениях чуть не пригодились сразу двоим. – Ииииииииии!

Я приоткрыла дверь, пытаясь понять, кто так орет. Когда я увидела, то мне почему-то стало немного неловко. Верблежуть душераздирающе орала каждый раз, когда колеса кареты наезжали на длинный мышиный рудимент.

— Я тут подумала, — сглотнула я, улыбаясь крестнице. – Лучшая защита – это нападние! Мы должны сделать так, чтобы нас боялись! Это намного лучше, чем просто быть незаметными!

Карета скрипела на все лады, постоянно слышалось истеричное «Иииииииии!», а когда карета подпрыгнула на кочке, к ней присоединилось мое «Ааааааааа!». Моя попа встретилась с гвоздем, заставив крестницу посмотреть на меня с таким ужасом, что мне даже стало жаль ее.

— Это я просто проверяю! Мало ли! – авторитетно заметила я, потирая попу и отсаживаясь подальше от гвоздя. – Лучшая защита – это нападение!

— Крестная, — послышался тихий голос, а мне на руку легла тонкая рука. – А давай мы вернемся… Принц… Да, он иногда жесток со мной, но … Но чем дольше мы едем, тем больше мне кажется, что он – не такой уж и плохой…

На меня посмотрели с большой надеждой. Я тоже сидела, все еще инстинктивно вздрагивая от каждого крика и скрипа. Мне тоже почему-то начинает казаться, что Оберон – просто душка и зайка.

— Все будет хорошо, — утешила я крестницу. Мы неслись на приличной скорости, в щелях мелькали черные деревья, а нас лихо подбрасывало на кочках. Внезапно в карете стало как-то подозрительно светло. Я выглянула в дырку и увидела, как над лесом поднимается огромная желтая и яркая луна. Мы проехали достаточно, и отступать было поздно! Пока я изучала окрестности, выглянув в «глазок» за моей спиной послышался шорох и стон.

— Что? Тоже гвоздь попался? – обернулась я, а потом оцепенела. На меня смотрели желтые, волчьи глаза, а сквозь платье пробивала шерсть.

Я бросилась из кареты, а оборотень за мной. Мне повезло, что розовое платье зацепилось за гвозди, а волчица не долетела до меня считанные сантиметры. Крылья нервничали, трепыхались, пытаясь поднять меня над землей, ее платье с треском разорвалось, а наша будка едва ли не перевернулась. Я юркнула под карету, видя, как меня пытается достать огромная мохнатая лапа.

Послышался пронзительный вой, карета с треском перевернулась, застав меня врасплох. Спотыкаясь, я вскочила на ноги и бросилась бежать, видя, как оборотень мечется и воет, снова познакомившись с гвоздем в лапе.

— Стоять! – заорала я единственному транспорту, понимая, что нужно бежать следом. Палочка вылетела из руки в тот момент, когда меня кубарем снесло в овраг, а оборотень на мгновенье растерялся, потеряв меня из виду.

Я выбралась, схватила палочку, вскочила на спину верблежути, возвестившую весь лес дурным голосом о том, что из тягловой превратилась в ездовую. Меня перекосило, а я вцепилась в горб, пытаясь выровняться. Со страшным криком бывшая мышь неслась как угорелая через лес, увозя меня от прежней опасности навстречу новой. Ветки хлестами меня по лицу, а я едва успела пригибаться и закрывать голову. Позади нас на всех парах несся оборотень, хрипло дыша и завывая.

— Ииииииии!!! – орала подо мной зверюга, отобрав у меня пальму первенства по крикам на ультразвуке, а я мысленно умоляла ее не останавливаться. Обернувшись, я увидела на хвосте кучера-паука, который был всеми руками «за» то, чтобы мы как можно быстрее оторвались.

Мы кубарем скатились в овраг, а оборотень по инерции пронесся мимо, пока я ползком, сжимая палочку в зубах, вылезала и пряталась среди корней. Я затаилась, опасливо поглядывая по сторонам. В грязи что-то блестело, а я подняла заляпанный «серебрянный», сжав его в руке. Если к книге «Все про оборотней» есть дополнительное исправленное издание «Все про оборотней. Пособие от тех, кого не успели доесть!», я обязательно его почитаю.

Сердце гулко колотилось в груди, а я, посидев несколько минут и вглядываясь в темный лес, решила выбираться. Мои шаги отдавались шорохом листьев и хрустом сучьев, я перелезала через поваленное дерево, зябко ежась и сплевывая грязь. От красивого платья остались одни воспоминания. Вышивка отвалилась, подол был разорван, а я остановилась, прислонилась к дереву и дорвала его, бросая тряпки на землю. Мужики – не ветки, за длинные юбки не цепляются!

Идти стало легче, а я партизаном пробиралась сквозь дремучие кусты, как вдруг послышался шорох. Замерев на месте, я опасливо повернула голову. Кусты снова шелохнулись, вызывая у меня обморожение перепуганного филея.

— Ааааааа!!! – заорала я, когда кусты снова зашевелились.

— Иииииии!!! – послышалось из кустов, а на меня смотрели перепуганные глаза верблежути, которая пыталась копытом вырыть себе норку. Зрелище было еще то, а я схватилась за сердце, понимая, что нужно быстрее убираться отсюда.

Ломая кусты, я мчалась туда, где среди деревьев виднелся просвет. Послышался конский топот, а я бросилась бежать в его сторону, умоляя, чтобы это был Оберон. Я уже мысленно прижималась к нему, тыкая пальцем в сторону леса. Что-то мне подсказывало, что, как только я это сделаю, оборотень должен рыть ямку рядом с верблежутью, в надежде спрятаться и перезимовать.

На дороге, среди деревьев показался одинокий всадник, а я бросилась к нему со всех ног, вылетая на грязную дорогу.

— Ааааааа!!!! – послышался крик, а я смотрела, как белый конь встает на дыбы, сбрасывает седока прямо в грязь и срывается по дороге в обратную сторону.

Передо мной лежал принц с закрытыми глазами. Корона отлетела на пару метров, плащ намок от грязи, а черные волосы разметались по лицу.

Он был без сознания. Я бросилась к нему, тормоша его как умею, но признаков жизни принц не подавал. Мой взгляд упал на палочку, а я потыкала ею принца, пытаясь вспомнить, где потеряла учебник по феерическому искусству.

Принц вяло открыл голубые глаза, глядя на меня с какой-то отрешенной ленью, зато в лесу послышался вой. Я схватила принца за плащ и потащила в сторону обочины.

— Вставай, давай! – рявкнула я, опасливо осматриваясь по сторонам. Принц неуверенно поднимался на ноги, опираясь о дерево.

— Ты кто? – нервно спросил он, глядя на меня странным взглядом. Казалось бы, вот тебе принц, вот тебе белый конь, но вечно ко мне приползают грязные, несчастные и голодные особы, уверяя, что конь сбросил их по дороге, а корона потерялась при падении.

— Я – крестная фея!– пояснила я, сплевывая грязь. На меня посмотрели таким взглядом, от которого стали зевать, просыпаясь, все женские комплексы.

— Где она? – тут же опомнился принц, поглядывая по сторонам. – Где Аделаиза? Где она? Она обратилась? Ее нужно срочно найти! В лесу страшно и опасно!

— С ней в лесу действительно страшно и опасно, а без нее, ничего так, лесочек был. Тихий, мирный, хоть экскурсии води, — мрачно согласилась я, таща чужого принца в кусты. Неприлично таскать чужих принцев в кусты, но выбора у меня не было. Волчий вой был где-то неподалеку.

— Она там одна! Бедная Аделаиза! – горестно воскликнул испачканный принц, которого я с ноги заталкивала в заросли, не дожидаясь момента, когда нас увидят или учуют. – Она там совсем одна!

— Это – самая лучшая новость, которую я слышала за последний час! – в моем голосе прозвучала нескрываемая надежда, а я драла голыми руками вонючую полынь, натираясь ею так, чтобы отбить запах. – Держи, трись!

— А если ее кто-то обидит? – принц порывался бросится за возлюбленной, а я уже терла его зеленым веником.

— От того, кто сможет ее обидеть, я буду бежать в два раза быстрее! – бухтела я, принюхиваясь к себе и к принцу. – Поверь, у меня не настолько крепкие нервы, чтобы пережить того, кто обидит разъяренного оборотня!

— Она меня ищет! – вопил влюбленный принц, порываясь вырваться из кустов, пока я держала его, слыша, что вой становится все громче и громче.

— Еще одно такое предположение и будешь сидеть в автономных кустах! – шепотом спорила я, пытаясь удержать принца на месте.

— Ты не видишь, ей плохо! Она одна, в лесу, наверняка испугалась! – порывался отчаянный принц, а я тянула его обратно, пытаясь закрыть рот рукой.

— Бегает, напуганная все, от каждого шороха шарахается, — согласилась я, вспоминая оскаленную и текущую слюной волчью пасть. – Сиди тихо! Если удастся пережить эту ночь, можешь считать меня крестной феей!

— Я готов отдать ей все! – шептал принц, снова пытаясь устремиться к красавице, которая рыскала где-то неподалеку, явно напав на след.

— Поверь, сердце она у тебя сама возьмет! – тянула его я, пытаясь успокоить героя, который не просто решил найти неприятности, но и щедро поделиться ими с ближними. – Давай, приходи в себя, дурак! Она – оборотень!

— Пусти меня! Я хочу с ней поговорить! – трепыхался чужой принц, а я мысленно радовалась, что он не доскакал до меня в свое время! Осталось сделать так, чтобы до него «доскакала» мысль на белом коне, что его невеста сейчас слегка не настроена на общение. И это, насколько я успела прочитать, Полнолунный Метаморфозный Синдром. Далее в книге три страшные буквы ПМС!

— Я должен с ней поговорить! – орал принц, пока я затыкала ему рот, чувствуя, что оборотень лазит где-то поблизости.

— Ваш конструктивный диалог будет состоять из «Ррррр!» и «Аааааа!», - закатила глаза я, удерживая принца от бесславной кончины. Не хочу потом рассказывать, как принц плохо кончил в лесу.

— Но ведь нужно же что-то делать! – не сдавался принц, а я понимала, что в разведку с ним я пойду только в том случае, если надумаю свести счеты с жизнью.

– Оберон, Оберон, Оберон! — я прошептала эти слова, чувствуя, как сжимается сердце. Принц смотрел на меня так жалобно, что я передумала бить его по голове чем-то тяжелым.

— Не вздумай звать его! – запаниковал принц. – Если сюда прискачет Дикая Охота, то нам звиздюля и конец!

Что-то мне подсказывало, что в случае явки Оберона, звиздюля достанутся принцу, а конец – мне.

— Нам конец, если мы его не позовем! – огрызнулась я, понимая, что если и махать палочкой, то только по голове принца.

— Нужно отойти подальше. В ту сторону, — прошептал принц, глядя на меня так, словно я лично обещала сделать себе шубу из его любимой. – Замок и лес вокруг окружен заклинанием, которое ставили еще во времена, когда мы враждовали с волшебным миром!

— И чем закончилась вражда? – осведомилась я шепотом, прислушиваясь и дергаясь при каждом шорохе.

Принц умолк, опустив голову. Видимо, фамильный склеп пришлось расширять!

— Она близко! – встрепенулся принц. – Я чувствую ее!

— Чувствовать ты будешь, когда она тебя зубами обнимет! – запаниковала я, пытаясь его успокоить, но он оттолкнул меня и бросился из кустов. Оборотень завыла неподалеку, а я видела, как она мчится в сторону принца, причем, с явным желанием его сожрать.

— Любимая! – закричал принц, бросаясь к ней, а я понимала, что встреча закончится тем, что одним влюбленным идиотом станет меньше, и сказки писать будет не о ком! Быстро вспоминая заклинание превращения в жабу, я взмахнула волшебной палочкой и мысленно попрощалась с принцем.

Принца шлепнуло на землю аккурат в тот момент, когда очень целеустремленная невеста, забывшая о том, что брить пушистые ноги — первая примета наступающего лета, пролетела у него над головой и кубарем скатилась вниз по оврагу, поскуливая и ломая ветки.

Я выбежала из своего укрытия, схватив жабу, бросившись сквозь колючий кустарник. Жаба на груди возмущенно квакала, зато я набирала скорость, понимая, что в конкурсе «кто быстрее» первый приз выдаст Оберон.

Затаившись за огромным деревом, я прошептала: «Оберон! Оберон! Оберон!», но, видимо отошла не так далеко, как хотелось бы. Мне показалось, что оборотень несется на всех парах, ломая кусты. Если раньше она гонялась за мной исключительно из спортивного интереса, то сейчас оборотень была очень огорчена тем, что я отбила у нее ее принца!

Я мчалась напролом, задыхаясь и прижимая к груди палочку с жабой, норовившей выскользнуть. Некоторые принцы намного прекрасней, когда они жабы! Нужно было сразу его превращать! Жаба вылупила на меня глаза. «Ты кто? Я – принц! А почему глаза такие большие? У меня невеста оборотень!», - подбадривал меня внутренний голос. Я попыталась послать в нее заклинание обращения в лягушку, но заклинание не сработало, ударившись о ее массивную грудь.

Задыхаясь, я чувствовала, как крылышки за спиной трепыхаются, пытаясь поднять меня в воздух. «Оберон, Оберон, Оберон!», - прошептала я, стараясь не оглядываться, чувствуя, как за мной мчится невеста принца, который квакал у меня на груди. Видимо, она посчитала это изменой. Я и сама была на измене, выбиваясь из сил. Внезапно принц задергался, снова обращаясь в человека, а я почувствовала, как нога поехала по листве куда-то вниз. Оборотень бросилась на нас, мне удалось выставить палочку и брякнуть первое попавшееся на ум заклинание. На оборотне появилось симпатичное платье, она зацепилась им за ветки, а это промедление дало нам долю секунды.

Принц превращался в человека, а я понимала, что носить на руках меня должен мужик, а не я его, поэтому попыталась сбросить его, но не успела. Мы в обнимку покатились в какой-то овражек.

Закон подлости гласит, а фильмы подтверждают, что человеческий бутерброд из мужчины и женщины падает преимущественно женщиной вниз.

Я лежала на листве, чувствуя себя слегка поломанной, а на мне лежала туша принца в той позе, в которой обычно теряют девственность. Поскольку мне уже было терять нечего, принц решил недолго думая, просто потерять сознание.

— Оберон, Оберон, Оберон! – прокряхтела я, напрягая руки и пытаясь скинуть с себя тушку принца. Сердце замерло в тот момент, когда в небе послышался страшный грозовой раскат. Ветер поднялся такой, что листва вокруг зашуршала, взмывая вместе с порывами вверх. Страшный гром гремел, рокотал, сотрясал все вокруг, а я искренне надеялась, что принц придет в себя до того, как один очень темпераментный и скорый на расправу феерический король, решит, что принц пришел в меня!

Я слышала ржание коней, пытаясь скинуть с себя королевскую тушку, а где-то уже спешили про наши души ревнивцы.

— Вставай! – натужно требовала я, пытаясь выползти из-под придавившего меня принца. – Вставай!

— Сейчас встанет, — послышались тяжелые шаги, от которых мертвые предпочитали бы встать и перезахорониться в местечке поспокойней. Один резкий рывок, а бедный принц, едва пошевелился, повиснув на вытянутой руке разъяренного Оберона. Огненно-алые волосы облепили бледное, искривленное гневом лицо короля фей. Плащ, словно пламя, лохмотьями трепетал на ветру. А от одного его взгляда назад шарахнулся не только верный конь, но и целый полк мертвецов, которым, в принципе, терять уже было нечего.

Принц вяло приходил в себя, осматриваясь по сторонам.

— Что это за похотливый комок грязи, потерявший сознание на моем маленьком наныле? – брезгливо спросил Оберон, пока принц нервно сглатывал, дрожа всем телом. Рука опустила его на траву, а вокруг него тут же собрались мертвые рыцари. Огромный мертвый пес обнюхивал несчастного, который с ужасом смотрел на охотников.

— Я так понимаю, что этот комочек грязи, — начал Оберон, все еще не сменив гнев на милость, как вдруг я увидела оборотня, решившую устроить романтический ужин из своей личной жизни.

— Оберон! – взвизгнула я, пытаясь оттолкнуть его с траектории прыжка, но меня тут же дернули и прижали к себе, а позади послышалось страшное рычание.

— А это у нас кто? – спросил Оберон, а я опасливо повернулась, видя, как оборотень висит в воздухе, а огромная рука держит его за шкирку, как щенка. Полупризрачные собаки оживились, стали рваться, мертвые охотники одобрительно закричали, а оборотень вдруг стала такой доброй, мягкой и пушистой, что я прямо удивилась такой перемене.

— Сидеть! – рявкнул король фей, спуская ее на землю. Она тут же прижалась к земле, глядя на него, как побитая собака. – Я сказал. Сидеть!

Пока оборотень затравленно смотрела на посмеивающихся охотников, окруживших ее, я поняла, что опасность еще не миновала, а единственное, что спасет мою жизнь это пробуждение зверька наревела. В тот момент, пока у меня по грязной щеке текла слеза, а нос предательски хлюпал, взгляд Оберона изменился.

— Что случилось? Где болит? Поранилась? Ушиблась? Где? – прошептал он, разглядывая поочередно мои грязные руки и пытаясь вытереть грязь с моего лица. Меня ощупывали так, что я чувствовала, что зверек наревел еще не скоро успокоиться, кусая кого-то за совесть. – Если я сейчас же не услышу все, что произошло, я сверну этой парочке шеи! Мне достаточно того, что я уже видел!

Я рассказала все, что знаю, сдавая всех и вся. Партизан из меня так себе!

Оберон молча слушал, а его молчание казалось зловещим.

— Сделай так, наныл, чтобы я этому влюбленному фальшивомонетчику не свернул шею! – процедил Оберон. Мне вдруг стало понятно, как размножаются нанылы в дикой природе. Они размножаются взглядами. Тяжелыми взглядами короля фей, которые смотрят пристально и нехорошо.

— Я ничего не хотел, — ныл принц, глядя снизу вверх на короля фей. – Я не хотел ничего плохого!

— Я помню позу, в которой тебя застал. Если для тебя лежать на девушке сверху – это что-то плохое, то, кажется, начинаю понимать, почему она волком воет, — усмехнулся Оберон, делая глубокий вздох. Принц покраснел, опустив глаза.

— Я ее расколдовал, — задохнулся принц, глядя на скулящего оборотня.

— И что? Тебе памятник за это поставить? Это я могу, — процедил Оберон, глядя на принца нехорошим взглядом. – Давай, рассказывай. Сколько серебра содержится в монете?

— Нисколько, — сглотнул принц, снова опуская голову. – Мы – очень бедная страна… Там нет серебра… В монете… Я нашел мою невесту в хрустальном гробу… Поцеловал ее, а она очнулась… Я не знал, что она — оборотень! Я действительно влюбился в нее с первого взгляда и привез ее в замок… Она говорила, что мать погибла, когда Адель была совсем ребенком, отец женился второй раз, и мачеха ее невзлюбила…

— Почему ты ей не сказал? – процедил Оберон, глядя на парочку, которая шепталась, сидя на траве. – Почему ты ей не сказал, что она – оборотень?

— Я… Я не смог… Она так боится и ненавидит волков… Они с матерью ехали в карете, когда Ада была маленькой. Они ехали навстречу отцу… И на них напали волки… — вздыхал принц, сжимая кулаки. – Погибли все, кроме маленькой Адели, которую мать заслонила своим телом. Но странный волк успел ее ранить…

Принц сглотнул, мотая головой, а потом посмотрел на Оберона с такой надеждой, словно он может помочь.

— Отец женился еще раз, привел мачеху, — вздохнул принц, а по его щеке катилась слеза.

— Еще один зверь наревел, — закатил глаза Оберон, с усмешкой глядя на принца. – Ладно девочки, ты же мужик! Давай, втянул сопли и продолжил рассказ.

— Мачеха невзлюбила девочку, запирая ее в башне. Адель была уверена, что мачеха просто завидует ее красоте. И однажды ей удалось сбежать, — продолжал принц, глядя на оборотня, которого удерживали на месте острия мечей призрачной стражи. – Мачеха послала за ней злого охотника, чтобы он убил девочку. Но ей удалось убежать. Ее нашли гномы… Они не знали, что Адель – оборотень… Адель часто уходила гулять ночью. Гномы боялись за нее, потому что в соседнем поселении стали пропадать люди. И вот однажды один гном вышел погулять ночью.

— И их осталось шесть, — усмехнулся Оберон, прижимая меня к себе. Принц посмотрел взглядом: «А вы откуда знаете?», но продолжил рассказ.

— Потом один гном отправился в лес за дровами, — прошептал принц, пока оборотень пыталась вырваться. Она даже укусила скелет в обветшалых доспехах за руку. «Косточку хочешь?», - ласково проскрипел труп, глядя на то, как она грызет его руку.

— И их осталось пять, — продолжил Оберон, теряя терпение. – Дальше, принц, дальше…

— Потом один из гномов забыл свой фонарь в шахте. Он подумал, что другие будут над ним смеяться, — выдохнул принц, повторяя чужой рассказ.

— И их осталось четверо! – не выдержал Оберон. Оборотень дернулась в нашу сторону, а меня в этот момент прижали к себе так, что тут же появилась вероятность не услышать: «их осталось трое». – Их осталось трое! Принц, если раньше я сочувствовал тебе, то сейчас начинаю сочувствовать ей.

— А потом она рассказала, что явилась крестная фея. Гномы позвали ее на помощь, — вздохнул принц, глядя на нас несчастным взглядом. – Она заколдовала Адель! На ее хрустальном гробу было написано, что «проклятие снимет настоящая любовь»! Что не так? Я люблю ее! Больше жизни! Иначе бы не рыскал ночью в лесу!

Забрезжили первые лучи рассвета, а вместо скулящего оборотня на траве лежала обнаженная красавица. Она странным взглядом окинула лес и пронзительно заорала при виде мертвецов, прикрывая грудь руками. Один щелчок пальцев Оберона, и красавица была одетой, с удивлением рассматривая красивое платье. Я еще мысленно успокаивала мурашки, отговаривая их от нового забега по спине.

— Как я здесь очутилась? – сглотнула она, жалобно глядя на меня. – Крестная! Что случилось? Почему я здесь? Кто все эти люди?

— Адель! – закричал принц, бросаясь к своей перепуганной невесте. Он обнимал ее, утешал, шептал, что все хорошо, а она с непониманием смотрела на нас. – Ты в порядке? Успокойся, все хорошо!

— Адель, ты в курсе, что ты оборотень? – мрачно произнес Оберон, а лицо красавицы посерело. Ее губы задрожали, а она отрицательно замотала головой.

— Нет! Я не могу быть оборотнем! Они все желают мне смерти! – кричала она, а принц не мог ее успокоить. Адель с ненавистью смотрела на нас. – Они меня ненавидят! Прямо, как она! Злая мачеха сажала меня клетку! Она мучила меня! Она сожгла мои игрушки! Издевалась надо мной! Она послала егеря, чтобы он убил меня! И принес ей мое сердце! Потом ты пытал меня! За что вы все так со мной?!!

— Да я готов своими руками убить твою мачеху! – пылко закричал принц, прижимая рыдающую и трясущуюся Адель к себе. – Только покажи мне ее! Тише, любимая! Однажды я поквитаюсь с этой старой каргой!

Оберон щелкнул пальцами, а рядом с нами появилась красивая женщина в роскошном платье, которая осмотрелась по сторонам и увидела Адель. В роскошном платье она упала на траву на коленях, пока Адель смотрела на нее с ужасом: «Это она! Это она!».

— Адель, деточка, — прошептала женщина, падая на колени рядом с ней. – Я уже думала, что тебя убили охотники… Я посылала за тобой егеря, но он вернулся с волчьим сердцем! Он видел мертвого волка, которого убили… И я подумала, что это ты… Я похоронила тебя, а ты жива… Я так счастлива… Прости, я не говорила тебе правду, милая моя… Я честно искала способ, чтобы спасти тебя. У меня нет детей, а ты была моей единственной дочерью… Я не говорила ей о том, что она – оборотень… Мне так жаль ее было… Я приказала перебить всех волков в королевстве, вырвать из книг страницы, где упоминались волки или оборотни! Сжечь все игрушки, которые напомнили бы ей о том страшном дне!

— Ты убила гномов! Ты преследовала меня! – рыдала Адель, а потом перевела взгляд на меня.

— Крестная фея сказала мне, что только любовь спасет Адель, — негромко прошептала мачеха, глядя на то, как Адель смотрит на нас затравленным взглядом. – Я любила ее, но видимо, недостаточно… Я не знаю, как можно любить сильнее… В какой-то момент я подумала, что речь не о материнской любви, а о любви мужчины…

— Я люблю ее! Фея тоже сказала мне несколько лет назад, что ее спасет любовь! – закричал принц, а все дружно посмотрели на меня. – Ты сама, правда, в другом обличье явилась ко мне и сказала это! И я любил! Любил, как в последний раз!

Они смотрели на меня, а я чувствовала, как руки Оберона обнимают меня, он наклоняется ко мне, а его дыхание скользит по моей щеке.

— То, что ни один из них не сказал ей правду, зная ее историю, говорит о том, что они жалели ее. Она им дорога, поэтому не хотели видеть ее слезы лишний раз, — прошептал Оберон, а я кожей чувствовал каждый его вздох. – Мачеха действительно любила Адель, гномы любили Адель, принц любил Адель. Только маленькая несчастная Адель не любила никого из них… Может, в этом и кроется ответ? Вот тебе еще один урок, мой маленький наныл.

— Адель, ты любишь принца? – спросила я, а Адель спрятала глаза, сжимая подол платья. «Значит, я и правда оборотень?», - всхлипывала она. А принц утешал ее, прижимая к себе, пока злая мачеха гладила ее по руке, сидя в роскошном платье на корточках. По ее лицу, сохранившему остатки былой красоты текли слезы.

— Как мне полюбить! – внезапно закричала Адель, поднимая на меня глаза. – Скажи мне, крестная!

— Берешь и любишь, — мрачно отозвалась я, глядя в глаза крестницы, которую принц нес на руках в сторону замка. Злая мачеха шла следом, шепча, что это счастье встретить свою девочку спустя столько лет.

— Как ты там сказала? Берешь и любишь? – усмехнулся Оберон, поднимая меня на руки и закидывая в седло. – Сейчас возьму и как полюблю одного маленького наныла!