Глава 11. Марта

Фейерическая парикмахерская процветала и даже нападки негодяев эльфов, так и пытающихся чем-нибудь да напакостить не венчались успехом. Видение мыслей и бытовая магия работали безотказно. На столе появлялись уже не краюшки хлеба и украденные подсолнухи, а караваи, сыр, даже виноград. Аж Барихана мы приодели, купили материи и с помощью чар соорудили ещё один бешмет, точно такой же, но свежий и чистый и новую по размеру головы папаху, которая не съезжает.

— ИРЫС-БАК-ИРЫС! — приказала метле и тряпке сделать свою работу после очередного клиента.

— Нарываться, сестра, магия – тайна должна быть, прознать кто – шибеница[1].

Я обернулась к Барихану и без его напоминаний знаю про риск, да куда ж от него деться-то?

— Без магии предлагаешь прибираться? Ну тряпка тебе в руки, метла в… в другую руку, — фыркнула я.

Домовой было открыл рот для начала очередной с ним перепалки, но пикировке помешал звон колокольчика.

— АЧИ-АПФ-АЧИ! – прервала я колдовство.

А Барихан побежал к двери.

— Мята и медь, — одними губами произнёс он, полуобернувшись ко мне.

Министр значит. И впрямь на пороге стоял Арман д’Орвель.

— Милости просим, всегда рада услужить достойному человеку, — поклонилась я, указав на кресло.

— Благодарствую, сударыня, — склонился государственный сановник в лёгком поклоне. — Я – человек обязательный, обещался прийти и оценить ваше мастерство и вот стою пред вами.

Напудренный и напомаженный придворный, от которого изба наполнилась благоуханным запахом мяты подошёл к креслу, снял парик и водрузил его на стол.

— Снимите по бокам и что-то сделайте с моей залысиной, будь она неладна, но волосы вперёд не перекидывайте как королевский цирюльник, вид от того мой становится до крайности нелеп.

— Как угодно, уважаемый господин д’Орвель. То есть с боков снять вот так?

Придворный кивнул, а я спросила лишь затем, чтобы в его мыслях пролетел соответствующий образ.

— АБРАС-ДИК-АБРАС, — прошептала я, поднеся руки над его головой.

Есть! Увидела картинку того, как он хочет выглядеть.

— Да-да, оброс дико, но позвольте не согласиться, это запущение роста волос намеренное, по последней столичной моде.

— А как дела в нашем славном Тривосьмом государстве? — поспешила я перевести разговор на нейтральную тему.

— Ну как вам сказать, — замялся министр, — наш добрый король намерен после бала передать полномочия своему наследнику. А кронпринц Виктор… Нет-нет он выше всяких похвал, не поймите меня неправильно, но его внутренняя политика касательно магических дел… Дофин на дух не переносит любое колдовство и упоминание магии. Он намерен ввести меры крайней жёсткости, карающие не только самих магов, но и симпатизирующих им. С его правлением расширятся полномочия инквизиторов, начнутся проверки с пристрастиями по всем уголкам империи, наше Тривосьмое столкнётся с небывалой до этого травлей всех, кто хоть косвенно может быть причастен к особому дару. И, как я уже, поведал после бала король намерен отречься от престола в пользу кронпринца Виктора.

— ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС, — заворожила я ножницы.

— Да-да, а после именно это слово, — вздохнул государственный сановник.

— А есть те, кто против крайностей?

Учтивый сановник ответил не сразу и с неохотой:

— Крайности вредят процветанию империи, госпожа Стригол. Я считаю себя человеком разумным и уравновешенным, взвешиваю последствия перед тем как принимать решение. Я один из тех, кто, как вы изволили выразиться, «против крайностей», полагаю вы и сами уже пришли к подобному умозаключению.

Что ж, по крайней мере в Тривосьмом есть и разумные люди у власти.

— ОУС-КОР-ОУС, — велела волосам уложиться в причёску.

— Скоро, да, скоро ситуация накалится до предела, согласен, госпожа Стригол.

Голова министра королевских дел Армана д’Орвель преобразилась весьма выгодно, ни намёка на залысину.

— АЧИ-АПФ-АЧИ, — прервала колдовство.

— Будьте здоровы, госпожа Стригол, — пожелал мне вежливый сановник.

— Благодарю господин д’Орвель. Кажется я закончила, взгляните-ка в зеркало.

Министр прям лицом преобразился, когда увидел, просиял весь.

— Да вы волшебница, госпожа Стригол! — воскликнул он, но вовремя спохватился. — Нет-нет, не в прямом смысле, не поймите превратно. Но право же, сударыня, диву на вас даюсь, за столь великолепный труд и по три медяка просить.

— О сударь д’Орвель, с вас я не возьму ни медяка, даже спорить не пытайтесь – бесполезно, вы из тех немногих людей, которые мне крайне симпатичны, — улыбнулась я.

А что? Министр королевских дел, сочувствующий магам и феям. Мне он и впрямь симпатичен, а три медяка погоды не сделают, у нас с Бариханом и без того дела идут в гору.

— Барышня, — Арман д’Орвель повернулся и очень внимательно на меня посмотрел, в его умных глазах читалось, нет, не удивление, скорее нечто сродни одобрению, — вы не перестаёте поражать меня. Но в долгу не останусь, примите вот этот пустячок в качестве и моей к вам глубокой симпатии.

С этими словами министр достал из нагрудного кармана прямоугольной формы позолоченную бумагу и протянул мне. Я застыла в нерешительности, не решаясь ни взять, ни отказаться.

— Это приглашение на бал, сударыня, берите же, мне оно ни к чему, жена захворала и не сможет явиться пред царски очи, им не кому было бы воспользоваться, а, теперь, надеюсь вас увидеть на балу. Поверьте, на это мероприятие спустили столько монет из казны, что оно просто не имеет право не быть роскошным.

Долго меня уговаривать не пришлось, я с благодарностью приняла подарок. Бал. Мне на протяжении вот уже долгого времени снился бал и тот мужчина, лица которого никак не рассмотреть, учитывая, что я фея и сны у меня бывают вещими, надо полагать, это неспроста.

— Подметай, свой магия, — вывел меня из ступора Барихан.

Министр ушёл, пора было подмести состриженные волосы с пола.

— Так ты ж буквально час назад бравировал за отказ от магии подметания.

— То быть раньше. Передумать, — буркнул домовой.

Хм, ветреный какой.

— ИРЫС-БАК-ИРЫС, — махнула в сторону веника, который тут же ожил и принялся за свою работу.

А у меня на сердце стало как-то неспокойно. Думаю, это из-за приглашения на бал, а ещё из-за того, что грядёт гонение на всех связанных с магией и им сочувствующих. И второе меня волновало куда сильнее. Надо успокоиться. Срочно нужно зелье успокаивающего чая с мелиссой.

— Он мне вручил приглашение на бал, — кинула я домовому пока рылась на столике в поисках зелья.

Тца, пустой пузырёк, закончилось зелье весьма некстати.

— Сестра, — протянул он с выражением глубокой философской тоски, — ты вляпаться в нехороший ситуация. И бал – этот движения нам не нужный.

— Почему сразу «вляпаться»? Может, судьба улыбнулась? И звёзды нам благоволят – авось и клиента нового из знати заполучим.

— Судьба не улыбаться, она кусаться. Бал – место, где беда наряжаться в бархат. И красивый выглядеть. Как царица

— Ну ты и поэт, — хмыкнула я, — пора тебе книги писать.

— Писать не уметь, — смиренно напомнил он.

— Тогда рассказывать. Будешь знаменитым барихановедом.

Но, признаться, внутренне я дрожала. Бал – это ведь не просто вечер в замке. Это испытание. Особенно если ты – скрытая фея с сомнительной репутацией и с домовым, который считает, что приличия – сродни разновидности грибка. Поганки с полянки, как говорится..

— Да у нас поди все запасы закончились! — всплеснула я руками. — Даже зелья от головной боли не осталось. Пора в лес.

Хвоя и древесные нотки в купе с шелестом листвы и пением птиц действовали на меня успокаивающе. Заметила двух белочек, мелькнувших в листве. Когда-то мои предки жили в лесу, может от них у меня столь сильная тяга к природе? Направилась к месту произрастания собачьей петрушки, но стоило только выйти на поляну как раздался уже знакомый голос девицы, призывающей фею, а вот ругательства были новыми. Стало интересно, решила подойти поближе.

Растрёпанная и злая «лесная» девица так же как и в прошлый раз восседала на пне и также изрыгала отборную брань в адрес фей.

— Сломи себе шею, кусок мерзости! Убейся своей волшебной палочкой, Фея-крёстная! Пущай тебе хребет по позвоночнику рассыплют и не соберут!

Фея-крёстная? А вот это ещё любопытнее. Я молча подошла и уселась на поваленное дерево рядом с ней. Девица смерила меня раздражённым взглядом.

— А чем, изволь поинтересоваться, досадила тебе Фея-крёстная? — я подпёрла рукой подбородок.

Девица, кажется, только и ждала сидя здесь на пне, что кто-то появится и задаст ей этот вопрос.

— Эта отрыжка болотной кикиморы отказала мне в сердечной просьбе, да-да она так и заявила, что на меня без отвращения смотреть нельзя, что я грубая, грязная и абсолютно никчёмная девка. Что принц на меня даже не взглянет и вообще меня нельзя на пушечный выстрел к царственным особам подпускать, что я загублю всё то, к чему прикоснусь!

До боли знакомые слова! Вспомнила тот злосчастный день, когда я провалилась на экзамене и меня выперли из Академии. Посмотрела на девицу повнимательнее: нос картошкой, неровные зубки, бородавка на щеке, она определённо мне симпатична.

— А желание было выйти за кронпринца Виктора? — уточнила для протокола.

— Да! Он такой лапочка, видела его раз на главной площади. Сразу поняла, что мы с ним будем счастливы, — девица мечтательно подняла глаза к небу. — Вся надежда была на Фею-крёстную. Я ждала здесь, звала её, выдру драную, и она, забодай её единорог, явилась…

— Явилась? — встрепенулась я. — Фея-крёстная явилась сюда, в Темноград?

— Да, я ж говорю, ухи прочисть. Вот прямо на этом месте возникла, пигалица драная, — девица ткнула пальцем в пустое пространство между двух сосен. — И заявила мне, собака паршивая, что намерена соединить моего принца с некой Золушкой, — на имени соперницы девица поморщилась словно ей в глаза прыснули лимонным соком. — Но так нельзя! Он – моя мечта, а эта ведьма-крёстная, гадюка подколодная хочет свести его с другой.

Ну и дела. Фея-крёстная здесь и намерена устроить судьбу некой Золушки. Насолить этой высокомерной дряни, из-за которой меня выперли из Академии – что может быть слаще! Расстроить её планы, втоптать в грязь также, как и она меня… Я с нежностью посмотрела на девицу, которая с туповатым непониманием уставилась на меня в ответ. Зрительный контакт состоялся.

— Как звать? — спросила я.

— Мартой, — ответила девица.

— А я – Кальвария Стригол и я могу исполнить твоё заветное желание.

— Ты, — девица очень некультурно ткнула в меня пальцем и рыгнула.

Мнда, задача будет не из лёгких, но я не боюсь трудностей.

— Я, видишь ли, владею некоторыми тайными знаниями…

— Ты свободная дщерь[2]? — поморщилась Марта.

— Нет, причём здесь это, я – фея!

Для девицы это оказалась слишком шокирующей информацией, решив встать с пня, она начала было приподниматься, но слишком резко, и зацепившись пяткой за корягу, завалилась на землю, сопроводив падение порцией отборной брани. Ну да, есть, конечно, над чем поработать, но задача не невыпонимая.

— Как Фея-крёстная? — спросила Марта, возвращая пятую точку на пень.

— Не сравнивай меня с этим собачьим гузном, — в свою очередь поморщилась я.

— С ослиными катышками!

— С жабьей бородавкой!

— С испражнением вьючного осла!

— С навозной кучей на скотном дворе!

— С потной подмышкой брадобрея, вошла в раж Марта.

— Про брадобрея вот не надо. Я вроде как этим делом в миру и подрабатываю. Ну что, предлагаю пойти ко мне в парикмахерскую.

— Барикмахерскую? – сощурилась девица.

Эх, кого-то она мне сильно напоминает.

[1] Виселица

[2] Блудница