Глава 15. Причёска для кумушки

Наш дымоход был полон сажи и нагара, что мешало свободному прохождению дыма наружу. Надо было его прочистить, можно было бы, конечно, заворожить метлу и тряпку, но этот инквизитор. Нет, мании преследования у меня никогда не было, ну во всяком случае до сегодня, прямо так и кажется, что пугающий падре затаился где-то поблизости и дышит в затылок.

— Барихан! — окликнула я домового, усердно перебирающего чётки. — Ты бы что ль трубу почистил, смотри – в саже вся.

Пучеглазик взглянул на меня своими крупными лупариками, моргнул и молча указал на Марту, раскладывающей на печке своё шмотьё.

— Марта, помоги Барихану трубу почистить! — распорядилась я.

На что на меня вопросительно уставились оба.

— Марта – крепкий женщина. Один управится, — отрезал суседко.

— А чего это я? — возмутилась подопечная. — Вон домовой на что имеется, пущай трубы чистит. Да и вообще, раз ты фея чего магию не используешь?

На последнее её замечание домовой одобрительно крякнул и вопрос в его глазах сделался ещё более выразительным. Так чего-чего, а магию сейчас применять опасно.

— По черно-белой причине, которая затаилась под окно и машет ручкой Марте, — хмыкнула я и демонстративно вскинула голову.

Суседко подошёл к окну приподнялся на цыпочках, постоял с две-три минуты и заключил:

— Нет он. Колдуй, сестра.

— Ежели не видишь не значит, что нет его. Прячется за кустами, мухомор вяленый.

— Так глянь за кустами, — пожала плечами Марта.

Ох, как же они противятся доброй физической работе. И на меня всё косятся. Хм, я тяжёлый труд уважаю, но издали, когда кто другой этим уважаемым делом занят.

— Ладно, Марта, иди-ка пройдись вокруг нашей избы и вот тебе, скалка на всякий случай, коли чего – промеж глаз долби, а мы скажем – извините, падре, не признали, за душегуба приняли. Поняла?

Подопечная усиленно с минуту соображала. Но нежелание чистить трубу перевесило нежелание обойти вокруг избы со скалкой.

Как только она вышла за дверь мы с Бариханом прилипли к окну и не сдерживаясь прыснули от смеха, когда Марта с возгласом «А ну выходи! Где ты! Сюда!» принялась обхаживать скалкой произрастающие поблизости деревья.

— Подходит к делу со всей ответственностью, — заявила я сквозь смех.

— Посетители твоя пугаться и не ходить, — мудро подметил домовой.

— Это да, надо быстрее прочистить дымоход. ИРЫС-БАК-ИРЫС, — махнула на метлу, которая тут же взлетели и принял ась за дело.

— Твоя приживала давать польза наконец, — признал домовой.

И я уже готова была с ним согласиться как раздался истошный женский вопль. Поспешно прервала чары и выскочила наружу. Кричала Сияна, вытянув перед собой руки и полными первобытного ужаса глазами взирала на опасно замахнувшуюся скалкой грозную Марту. Несколько секунд помедлила, наслаждаясь зрелищем, мысленно похвалила подопечную. А что? В моей памяти живы недавние воспоминания о том, что эта лицемерная ехидна говорила обо мне.

— Ой, Марта, опусти скалку! — я театральным жестом вскинула руки. — А ты, Сияна, дорогая, проходи. Марта, ты тоже, давай, иди в дом, хватит на сегодня с тебя прогулок на свежем воздухе.

Подопечная непонимающе вылупилась на меня и открыла рот, чтобы что-то возразить, но вовремя сдержалась. Видать мои уроки не миновали даром.

— Кто это? — пролепетала Сияна, испуганно оглядываясь, на следовавшую за нами Марту со скалкой.

— Девочку в лесу подобрала, приютила голубку сизокрылую, она, как видишь, дорогая, – девочка с интересом, кто кабы не я её приютил-то. Ты на неё не серчай, в лесу ж её нашла.

Кумушка обернулась на Марту, потом внимательнее посмотрела на меня.

— Ты очень храбрая, дорогая, — с чувством произнесла Сияна.

Хм, а почем у храбрая? Сердобольная – да, благодетельная – да, но почему храбрая?

— А ты никак за причёской, дорогая? — перевела я тему.

Или выведать не наведывается ли ко мне Вторуша? Прищурившись посмотрела в глаза-блюдца кумушки.

— Да, вот подумала воспользоваться столь щедрым предложением, дорогая. Уж как тебя Гордана нахваливает, как нахваливает, да и другие жители нашего городка.

О, добрые слухи — это хорошо.

— Но в начале чайку испить, не откажите, — улыбнулась я.

Надо её успокоить, капну зелья ей чашку зелье с мелиссой. Накрыла на стол. Пузатый чайник, чашечки с блюдцами на четыре персоны, каравай, нарезанная головка сыра.

Сразу после первого глотка, Сияна просветлела лицом, видать успокоилась. Да и Марта вела себя за столом как и положено. Ну почти как положено. Чавкала она громко и с открытым ртом. Барихан ей в этом деле не уступал. Ну, информация о невежестве моей подопечной и якобы племянника скоро разлетится, можно не сомневаться.

— Дорогая, — Сияна доверительно накрыла ладонью мои пальцы. — А сколько ж лет твоему племяннику?

Барихан счёл нужным ответить на этот вопрос самостоятельно:

— Две сотни и пять десятков… в месяцы, — последнее он добавил, глядя в округлившиеся полные неверия глазки кумушки.

— В месяцах всё считает, так точнее говорит, — пояснила я.

Сияна протянула понимающее «О-о-о» и ещё пуще глаза округлила. Перевести месяцы в года, как видно, было для неё задачей чрезмерно сложной.

— А ты, дорогая, — кумушка полуобернулась к Марте, видно мелисса уже оказала на неё плодотворное воздействие и подопечной она уже не опасалась, — долго в лесу жила-то?

Марта непонимающе уставилась на меня. Молодцом, деваха, смолчала.

— Девочка не помнит. Календарей в лесу нет, как сосчитать-то? — пожала я плечами.

— И верно, нет календарей, — хихикнула Сияна, прикрыв рот ладонью.

За столом информацию Сияна из нас так и не вытянула. Ну что додумает ещё сполна, в том не сомневалась. Цель состояла не в ином, чтобы она поспособствовала своим болтливым язычком притоку клиентов.

— Ну что, сделаем тебе причёску, дорогая? — улыбнулась я.

Кумушка перед тем как водрузить гузно на стул очень внимательно изучила мои инструменты. Когда она наконец уселась, я принялась массировать её голову, готовясь к наложению чар.

— Расслабься, дорогая и думай о великолепно уложенных волосах на твоей голове, АБРАС-ДИК-АБРАС. А то дико обросли что-то.

Теперь я сама поясняла непонятные слова, что б не заподозрили чего, не доложили кому-не надо.

Перед глазами возник образ Сияны, а причёску, что она себе представила вполне можно было бы назвать «В нас кидали фаэрболлы, чудом я спаслась». Ну нет, такой рекламы нам не надо. Так, самой надобно решить, что сотворить за причёску. Скулы у кумушки не сказать, что высокие, но шея тоненькая, длинная, значит надо её показать. Да и пара завлекалочек не помешает.

— ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС, — подрежем безжизненные кончики. — После говорю, лежать волосы красиво будут.

Ножницы начали активно состригать кончики. Сияна вертела головой в надежде увидеть, то, что для её глаз не предназначено. Хм, без толку, для того, чтобы клиенты ничего не заподозрили, зеркало висело сбоку, не напротив стула.

— ОУС-КОР-ОУС, — создать причёску. — Скоро, скоро, дорогая.

Так, так, так. Волосы приподняты, завлекалочки развешаны, вид гордый и кокетливый одновременно. То, что надо.

— АЧИ-АПФ-АЧИ, — прервала колдовство.

— Будь здорова, дорогая, — пожелала мне Сияна.

— И тебе не хворать, дорогая. Ну-ка взгляни на себя.

Я подвела её к зеркалу, а кумушка нет чтобы обрадоваться, а напротив, даже как-то губы поджала. Ну да на всклокоченного банника не сильно тянет.

— Взгляни, взгляни как ты хороша с этими завлекалочками по бокам. А твоя лебединая шейка теперь стала ещё заметнее. А твои приподнятые виски очень выгодно изменили форму глаз, — поспешила я её заверить.

— Ну да, — наконец согласилась кумушка, вертясь подле зеркальца, — спасибо, тебе дорогая. Из тебя, действительно, вышел неплохой цирюльник.

— О, как лестно слышать, дорогая, — я демонстративно прижала руки к груди.

Когда кумушка ушла, домовой и Марта, оба недовольные вылезли из своих убежищ, один – с печки, второй – из-под печки.

— А где три медяк, сестра? — пробурчал Барихан, а Марта в такт ему головой закивала, спелись-таки.

— Я обещала кумушкам бесплатные причёски, коли помните. — У них особая миссия – разнести по округе весть о моём таланте.

Домовой и подопечная недовольно переглянулась.

— Хочу похвалить тебя, взяла я под руку Марту, — ты сегодня вела себя очень сдержано. Вот только нельзя чавкать и жевать с открытым ртом, это край как неприлично.

Ответил мне Барихан:

— И чегой-то?

Марта снова кивнула. Спелись, как пить дать.

— Потому что в приличном обществе, принято кушать тихо и сдержанно, не выказывая особого аппетита и немного оставлять на тарелке по окончании трапезы. Так делают люди из высшего общества и те, кто пытается туда влиться.

Марта приоткрыла рот и кивнула. Я в знак своего довольства и расположения поправила ей волосы.

— Надо тебе купить красивые туфельки на бал. Но медяков у нас на это дело не хватает. Продам трактирщику зелье для веселья.

— Мухомор закончится, сестра, — пояснил Барихан с неподдельным сожалением.

Мнда… и васильки с лопухами иссякли. Пора пополнить запасы.