Глава 18. Ответный удар

Я облагораживала подход к избе-цирюльне, высаживая вокруг ромашки. Это позволило мне избежать заунывных роптаний Марты на то, что у неё нет туфелек, веера, кареты, кучера и коней. Фея-крёстная знала как зачаровать мышей, собаку, овощи типа тыквы. Этим навыкам нас должны были обучить на третьем курсе. Должны были…

Я бы благополучно приобрела туфельки для Марты за медяки от продажи зелья трактирщику, вот только благодаря Сияне… Сжала кулаки и беззвучно выругалась. Я ж ей и причёску бесплатно сделала и чаем угостила, а поганка напакостила. Моя тяга справедливости требовала напакостить в ответ. Как? На этот вопрос решение уже имелось.

— Твоя зачем ромашка сажать? — спросила высунувшаяся из-за двери голова в папахе.

— Что б красиво было и посетителям делалось приятно подходить к цирюльне, — ответила я домовому.

— Глупый фей, розы люд любить больше.

— Розы дорого стоят, — фыркнула я и провела пальцем по лепестку ромашечки.

Ну да, дело в общем было не только в стоимости, но домовому о том знать необязательно.

— Сотвори мне туфли из вечернего света! — вдруг заявила голова Марта, выглянувшая из окна.

И тут не сыскать мне покоя.

— Почему из вечернего света? — заинтересовалась я.

— Колдовство фей, по учебнику сказаний, соткано из нитей солнечного света. Ты фея странная, далёкая от солнечного света, только на бытовое колдовство способная. А ежели так, то тебе кое-какая магия подвластна, но не солнечная, а посему тускленькая такая, вечерняя. Вот я и решила, что сотворить туфельки ты можешь разве что из вечернего света.

Рассудительность Марты сродни траектории нетрезвого таракана в лабиринте. Лучше не углубляться в детали, чтобы не затеряться вместе с этим тараканом.

— С туфельками придётся поступить также как с платьем.

— Выкрасть? — взвизгнула Марта.

Ох ты ж звонкая какая.

— Разумеется нет! — громко сказала я, демонстративно озираясь по сторонам. — Нельзя делать ничего такого, что противоречит букве закона.

— Ты ж колдуешь?! — вылупилась на меня подопечная.

— Да что б тебе заткнуться, Марта! — не держалась я.

А Барихан многозначительно на меня посмотрел, потом скосился на деваху.

Итак, мне понадобится зелье невидимости и моя холодоустойчивость, поёжилась в предвкушение очередного забега без одежды. Но сначала следует удовлетворить чувство справедливости. Разузнала у Барихана где стоит изба Чаяны и вооружившись вчерашним караваем направилась к кумушке.

Дом её стоял тоже недалеко от рынка, но разительно отличался от избы Сияны. Покосившийся, соломенная крыша с покрытой сажей трубой, ни намёка на флигель. Облезлая синяя краска. Кнокер в виде подковы и тот расколотый. Пару раз стукнула в дверной молоточек. Открыли сию же секунду, будто в окно смотрели. Хотя почему будто?

— Дорогая, какая неожиданность! — расплылась в улыбке Чаяна, одетая в своё несменяемое платье с синим лифом.

— Здравствуй, дорогая, я с гостинцем, — продемонстрировала каравай.

— Проходи, проходи, милости прошу, — впустила меня в дом кумушка.

Несоответствия между избами Чаяны и Сияны не ограничивались различиями в лицевой части здания, внутренне убранство также разительно отличалось. Ветхость, запустение, паутина по углам, запах пыли.

— Чайку? Не откажи, дорогая, я мигом.

Мнда, здесь бы очарование метлы явно сгодилось. Я настолько сжалилась (или скорее это было стремление сидеть за чистым столом), что помогла протереть скатерть и сполоснуть посуду. Мой каравай был единственным украшением стола, собственно, как и едой. Вспомнились крендельки Сияны. Интересно, они в гости-то друг к другу наведываются?

— Дорогая, как рада я тебя видеть, что ж так медлила с визитом-то? К Сияне вон оно когда заглянула, а ко мне только сейчас.

— Так я за ниткой с иглой и наведалась, а к тебе так, поболтать, караваю покушать.

— Ой! Ой! — вдохновилась Чаяна. — Так и я торгую, только куколками, правда редко кто берёт. Идём, взглянешь.

Мы прошли в комнату и там я увидела это. Куча наваленных друг на друга деревянных изделий с пустыми глазницами, обмотанные неровно вырезанными клочками материй. Страхолюдные куколки эти, стоит отметить. Неудивительно, что никто не зарится. Я с трудом изобразила на своём лице маску восторга.

— Что за дивные куколки! В детстве всегда мечтала именно о таких! Просто смотрю на них и умиляюсь!

— Хочешь взять одну? — воодушевилась Чаяна.

— Нет, — отрезала я. — Детство прошло, мечты утопли в болоте времени.

Мы вернулись к остаткам каравая.

— Дорогая, — подалась Чаяна ко мне ближе и заговорила полушёпотом, – могу я доверить тебе сокровенную тайну?

— Безусловно, — заверила я.

Ну и зажурчала бойким ручейком информация. Про плотника и жену мельника, про столяра и его жену, про портного, про трактирщика. Из новенького – про суконщика, что живёт во грехе и про оружейника, кой оружие делает по заказу душегубам. Я охала и дивилась, Чаяна радовалась.

— Дорогая, а можно я тоже тебе тайну поведаю? — спросила я, время ответного удара Сияне наступил.

— Конечно, конечно, я ж никому, никому не разболтаю, можешь даже не сомневаться.

Ох и вид у неё был такой, будто она сама верила собственным словам.

— Речь видишь ли… — я демонстративно замялась, — о Вторуше, грозном вашем дровосеке и о Сияне, нашей с тобой милой подруженьке…

Чаяна протяжно и со звуком вдохнула, обхватила свои щёки ладонями, а глаза её плотоядно сверкнули.

— Так вот, в четверг нынешний заметила их у колодца при свете луны. А чем они там занимались и подумать страшно. Подробностей не видела, не знаю. Вышла только потому как собака брехала, краюшку ей вынесла, дабы успокоилась скотина лающая. А тут такое…

— У-у-у, — протянула кумушка.

— Ты только смотри, дорогая, никому ни слова, ни словечка.

— Конечно, конечно, дорогая, от меня ни никто и ничего не услышит, можешь всецело доверять.

Итак, дело сделано, камень раздора брошен. Моё чувство справедливости на время примолкло.

Возвратилась в избу весьма довольная.

— ОФЭС-ГОЛ-ОФЭС! — с порога произнесла призывное заклинание.

Нужна мышиная шерсть.

— Снова грызун набежать, — невесело констатировал Барихан.

— Ты купила мне туфли? — свесилась с печки Марта.

— Нет, — мотнула головой. — Медяков свободных нет.

— А веер? На него меньше медяков надобно.

Это да, меньше, смышлёная всё же подопечная моя.

— Верно, но его тоже не купила, — призналась я.

Мордашка девахи погрустнела и скрылась за печкой.

— Марта! Ты баклуши не бей, тебе этикет и танцы изучать надо. Барихан! Давай, вставай сюда.

Домовой бурча под нос ругательства всё же стал посередине. Марта нехотя сползла с печи и встала напротив.

— Итак пять шагов, раз, два, три, четыре пять. Теперь в другую сторону: раз, два, три четыре пять, — указывала я, готовя ножницы, чтобы срезать клочок шерсти с мышек.

Танцевали домовой и Марта молча, напряжённо. И только мой голос и топот их ног прорезали покров тишины. Хм, а стало выходить гораздо лучше, далеко конечно от совершенства, но думаю у нас всё получится. Мыши набежали через уже ожидаемый лаг времени. Ожидаемый для меня, Барихана, но не для подопечной.

Визжала Марта громко, протяжно и долго. Не думала, что она боится мелких грызунов. Что ж теперь буду иметь в виду, ежели понадобится её усмирить. Срезала немного шёрстки, которую потом сама же и поглощу вместе с прочими ингредиентами зелья невидимости. Кстати о прочих ингредиентах. Васильки вроде есть. Но… чего же мне не хватает? Ах, да, земляники и лопуха на приворотное зелье. Схожу в лес. Может снова увижу этого интересного виконта. Нет, я конечно иду в лес не за этим, а за земляникой. Конечно, за земляникой.

Вздохнула о себе, взяла корзинку и пошла к двери.

— Смотрите не поубивайте друг друга пока меня не будет, да и потом без рукоприкладства попрошу, — бросила я перед тем как выйти из дома.

— Эй, фей, погодить, — высунул голову в дверной проём суседко, — так иметься же ингредиенты.

— Моё зелье невидимости вчера само собой упало и растеклось, — напомнила я. — Придётся ингредиентов ещё набрать. Да и землянику Марта умяла.

На этот раз зайти в лес мне не повезло, в смысле без ненужного сопровождения не повезло. Нежданчик всё же увязался, караулил небось.

— Барышня, снова в лес без меня никак собралась? — укоризненно спросил он.

— Я, милейший, твоей супруги побаиваюсь, — ответила я и ускорила шаг, в надежде, что он одумается и отстанет.

Не вышло.

— Так кто ж Гордану не побаиваться? Но жён бояться – в лес не ходить.

Вопреки увещеваниям лесника о том, что я направилась туда, куда он мне идти не советовал, продвигалась я прямиком к месту встречи с аристократом-художником.

Он снова сидел на своём месте, на этот раз в синем сюрко, расшитым серебряной нитью, тоже весьма дорогостоящем, сердце отчего-то ёкнуло, вернее не отчего-то, а оттого, что благодаря Нежданчику я буду перед ним выглядеть не особо приглядно.

— А это ещё кто расселся? — воскликнул лесник, в его голосе прозвучали нотки изумления и невесть откуда взявшееся негодования.

Виконт привстал, обернулся, ручаюсь, что моя персона в обществе лесника вызвала у него по крайней мере удивление, но на его лице не отразилось ни малейшей эмоции, вот это понимаю, высокородная выдержка.

— Виконт Пиррц к вашим услугам, — представился аристократ.

— Неждан буду, лесник, — в свою очередь ответил мой спутник, — а это, — он указал на меня и не к месту расцвёл странноватой улыбкой, — Кальва, стригольница.

Кальва? Так я леснику вроде бы ему не представлялась. Я было открыла рот, чтобы сообщить о том, что с виконтом мы уже встречались, как аристократ меня опередил.

— Имею честь познакомится сударь и сударыня.

Я всмотрелась в лицо – снова ни единой эмоции.

— Вы не из Темнограда, глаз у меня намётанный, кафтанчик-то поди медяков в десять обошёлся, — заключил лесник, в котором неожиданно проснулись задатки сыщика.

Я с ухмылкой посмотрела на Нежданчика. Кафтанчик, как он выразился, виконта навряд ли можно заполучить за десять медяков, скорее за десять серебряников.

— Верно, милсдарь, я здесь проездом, наслаждаюсь прелестями первозданной природной красоты, очарованием леса и тех, кто в нём.

Лесник недоверчиво огляделся вокруг, по-видимому никаких особых прелестей и тем более очарования он не наблюдал.

— Достопочтенный сударь Пиррц изволит не только наслаждаться прекрасным, но и дополнять его, оставляя следы грифеля на дощечке. Он – живописец, — произнесла я, впервые вызвав видимость эмоции на лице виконта – одобрительную лёгкую полуулыбку, сопровождающую лёгкий поклон головы.

— Опасно тут для таких как вы, шли бы вы отсюда от греха подальше, — хмуро буркнул лесник.

— Извольте не согласится, здесь не менее опасно, чем в сводах королевского дворца, — заключил виконт.

Нежданчик громко и некультурно хохотнул.

— Да как же ш, сударь, ох дурён же вы раз глупость эдакую сболтнули. Во дворце ни волков, ни змей, ни медведей не водится.

Губы виконта снова тронула лёгкая улыбка:

— Заверяю сударь, во дворце сполна всех обозначенных вами тварей, разнятся оные лишь внешним человевекоподобным обликом да владением человеческой речью.

— Ну и глупости, вы бормочите. Хоть по виду и знатный господин, а бестолкову речь завели, — отозвался Неждан.

— Пожалуй, я соберу то, за чем пришла, — встряла я в соизволения сказать – беседу и направилась к ромашкам – ничего дельного кроме ромашек в общем-то поблизости не произрастало, не осоку же мне начать рвать?

Милейший тактичный и сообразительный лесник не удержался от замечания.

— А зачем тебе ромашки, Кальва? Их и в городе довольно и на опушке, к чему же было в чащу-то тащиться? — развёл руками лесник.

— Тут они чище и сочнее, — процедила я.

Вот зря я это сказала, Нежданчика понесло меня просвещать.

— Кальва, что за вздор? На опушке целая поляна ромашек имеется, они и больше и сочнее, лесные цветы крупными не вырастают по нехватке солнышка.

— У них стебелёк нежнее, — буркнула, методично наполняя корзину ромашками.

— А вот и про стебелёк скажу – на опушке влага лучше в землю впитывается, от того и стебелёк у тех, что не здесь – а там, понежнее будет. Э-э-э, ты эдак до вечера не управишься, давай-ка подсоблю.

С этими словами лесник присел рядом со мной, принялся срывать ромашки и натыкивать мне в корзину. Виконт смотрел на нас с нескрываемой издевательской улыбкой. В итоге ромашек поблизости не осталось – все они перекочевали ко мне в корзинку. А когда они иссякли, собирать в этом месте стало в общем нечего. Ну не осоку же мне снова рвать?

— Веди к цезарским мухоморам, — проговорила я с нескрываемым недовольством, а потом обратилась к виконту. — Дозвольте откланяться, господин Пиррц, и пожелать вам увидеть побольше прелестей, достойных вашего грифеля.

— Безмерно рад встрече и огорчён лишь скорым расставанием. Но, право же, сюда стоит наведываться почаще, ромашки в этом месте, дозвольте заметить, произрастают с завидной быстротой.

Какой любезный. Изобразила книксен перед уходом.

Когда, набрав сполна мухоморов и возвращалась в сопровождении Неждана обратно в избу, лесник меня затормозил на опушке вопросом:

— Кальва, а это, чай с мухоморами чего более в трактир не таскаешь?

— Так, трактирщик не берёт более, говорит, мол, не нужно его клиентам.

— Да как так не нужно-то? — развёл руками Неждан. — Да как так не нужно-то? Кальва, а может ты мне это, продашь по дружбе?

— Три медяка за бутыль, — обозначила расценку.

— По рукам, — согласился лесник, а я просияла душой – у меня будет дополнительный заработок.