Глава 19. Министр под горой

Снова сон про бал. Возможно это предвидение того, чему суждено случится. Хм, вот только не я буду танцевать, танцевать будет Марта. Может я вижу не себя, а деваху из леса? Эти пророческие сны, самые что ни на есть запутанные и неясные! Никогда в них не умела разбираться.

— Не тронь горшка, приживала! Горшок для лузга! — послышались вопли домового, сливающиеся с визгом Марты.

— Мне он для надобностей, мне нужнее! — повизгивала подопечняя.

Ох, теперь горшка не поделили. Я вскочила на ноги и принялась спускаться по лестнице к ним вниз.

— Успокойтесь, неужто горшков у нас не достато…а-а-а! — я не договорила, правая нога с грохотом провалилась вниз на шестом порожке.

Поганки с полянки! Я упала на левое колено, ухватившись руками за перила, а моя правая нога погрузилась в зияющее в полу ничто. Единственный плюс – Барихан и Марта замолчали. Нет, помочь мне они не вовсе пытались, просто молча уставились на фею, нога которой провалилась в дыру между гнилыми досками. Я выкарабкалась самостоятельно, но моё настроение сильно пошатнулось. Молча продефилировала между недавними спорщиками к шкафчику, достала успокаивающее зелье, сделала пару глотков.

— У нас лестница провалилась, — заявила наблюдательная Марта.

— Да ну? — недовольно буркнула я.

— Так вон, ты ж сама провалилась, — привела подопечная исчерпывающий аргумент.

Хм, с этой лестницей с её прогнившими досками надо что-то делать. К сожалению, очаровывать топор и молот с гвоздями я не умела. Но решение обнаружило себя скоро, самостоятельно зайдя к нам в дверь. Им оказался дровосек Вторуша.

— Барихан! Рогач! — крикнула я, отступая на пару шагов назад.

Домовой стремительно метнулся к ухвату.

— Не надо рогач, — произнёс дровосек, голос его, как и он сам, был поникшим. – Дозволь говорить и не серчай за былое.

Я остановилась. Хм, а это что-то новенькое.

Воодушевившим моим снисходительным молчанием, дровосек заговорил:

— Когда я красил избу и укладывал щепу со мной что-то не то творилось. Это было ужасно, отвратительно и при этом изумительно. Но мне до сих пор никак невдомёк что толком произошло.

— То есть, милейший, ты не жалеешь о том, что избу покрасил и щебень уложил?

— Нет, — после минутной заминки заверил дровосек.

— Хорошо, — план ремонта лестницы в моей голове обрастал мясом и кожей, — слушай, Вторуша, могу ж я к тебе по имени, да? Так вот, приходи завтра по утру, Вторуша, чайку попьём, потолкуем, а то сегодня устала дико. А сейчас, будь добр… — я указала на выход.

— Да. Хорошо, Кальвария, завтра, с утра зайду, — кивнул дровосек.

— Это что ж, сестра, то рогач хватай, а то чайку – попей? Глупый непостоянный фей! — возразил домовой.

— Да, — поддержала Марта, — зачем это он в нашем доме чаи наши распивать будет?

О как. «В нашем доме».

— Ну а лестницу кто в нашем доме починит? Ты? Или ты?

Ни один из них, естественно, не согласился и моя идея была оценена как блестящая. Вот только земляники на приворотное зелье не хватало, а сварганить его нужно поутру. Идти одной в лес, сразу хочу сказать, крайне не тянуло. Решила взять с собой подопечную. заодно по дороге дам несколько наставлений как вести себя на балу.

Барихан остался сторожить парикмахерскую. С видом мученика и тяжёлым вздохом, будто я оставляла его не в уютной избе с самоваром, а в волчьей яме волчат пеленать.

— Сестра, если опять мышь набежать – твоё зелье опять утечь! — предупредил он.

— Коли мышь набежать – твои усы укоротиться, — ответила я, затягивая плащ.

Марта уже стояла у двери, вся как обычно – с видом того, кто идёт на бал, хотя на деле мы собирались в глушь, под дождь и к лопухам.

— Улыбайся, — велела я. — Лес любит весёлых. И плечи назад, вот, так ты меньше на лесника Нежданчика походишь.

— А если я его не люблю? Лес этот с муравьиными ямами и кучей москитов подле водоёмов, — буркнула она.

— Тогда улыбайся вдвойне. Лес бывает злопамятен.

Дорога вела вниз от Темнограда, петляя между обросших мхом валунов. Воздух стоял влажный, пахло старой землёй, грибами и разговорами, которые когда—то тут выли ветры. Марта по пути пела что—то нестройное — из оперы собственного сочинения:

«Фея Кальва без приличий, дев приводит в места дичи».

— Прекрати! — поморщилась я. — Лесные духи музыку не переносят, те ещё грымзы.

— Тогда я тем более не заткнусь, — с вызовом ответила она. — Пусть знают, с кем имеют дело, блохастые тролли!

Лес шумел, как лавка у торговцев, где все торгуют ветром. Я прислушивалась – вдруг снова появится тот загадочный виконт, но кроме стрекота кузнечиков и воплей Марты — тишина. Мы шли по тропе, пока Марта, как водится, не отвлеклась.

— Смотри! Ягода! — заорала она и, не дождавшись моего одобрения, сиганула в кусты.

— Только не… — начала я, но поздно. Земля под её ногами схлопнулась и деваха исчезла.

— Кальварияяя! — донеслось из-под земли.

— О, поганки с полянки, только не снова, — простонала я и подбежала к яме.

Яма оказалась не столько ямой, сколько провалом – нора в земле, но аккуратная, с выложенными мхом стенками. Оттуда доносилось что—то между хныканьем и возмущённым пением.

— Марта, ты там как? Жива?

— Нет! — ответили снизу. — Тут темно, сыро и пахнет как у Барихана под подушкой!

— Не драматизируй, дурёха. придётся Сейчас спущусь.

Сказала – и тут же пожалела. Почва под ногами предательски дрогнула, и я полетела следом.

Мы рухнули вдвоём в нечто, что отдалённо напоминало подземную гостиную. Потолок из корней, стены из глины, стол из старого пня, а на нём — чайник, из которого валил пар. Из соседнего угла донёсся женский голос:

— Внимание, заседание временно приостановлено. В систему проникли… крупные формы жизни.

Марта ахнула.

— Мы у великанов?

— Мы сами великаны, — поправила я.

Из-под пня выбралась крошечная женщина – ростом, пожалуй, с чайник, зато с осанкой, достойной целого Министерства. На ней было платье, какие носят придворные дамы, в руках – пенсне и пергамент.

— Я Дюймовочка, — представилась она, как будто этого имени было достаточно, чтобы мир встал по стойке смирно. — Исполняющая обязанности заместителя министра по межразмерным коммуникациям.

Мы с Мартой переглянулись.

— Простите, милейшая, а где мы, собственно? — спросила я.

— В моём временном подземном донжоне, — ответила она. — Подземный кортес[1] Министерства. Лесная пригласительная, коль угодно.

Марта стояла столбом, хлопая глазами.

— Вы… та самая?

— Я из трудового запаса, — сухо уточнила Дюймовочка. — С тех пор, как все фейные сюжеты перевели на самоокупаемость, пришлось пойти в службу.

Она вскарабкалась на пень и оттуда взглянула на нас, как инспектор на недооформленные заявительные письмена.

— Итак. Кто вы, откуда, и с какой целью нарушили границы маломерного пространства?

— Я Кальвария, цирюльник из Темнограда. А это моя подопечная, Марта. Мы шли за ягодами, точнее – за земляникой.

— За земляникой, — повторила Дюймовочка с видом, будто я призналась в попытке государственного переворота. — А результат – на ваших глазах.

Она помахала ручкой, и где-то сбоку загорелся крошечный светящийся экран. На нём мелькали схемы, чертежи, какие-то цифры.

— Вот видите: давление почвы упало, баланс корневого массива нарушен, а моя чайная комната пострадала. Это же вакханалия территориальной значимости!

Марта сразу же заскулила:

— Выше земляника ж, за ней и шли, не к тебе, неужто не знаешь что растёт выше, малявка?

— Ага, землянику увидала, да и прыгнула за ней яки дикая белка, — уточнила я.

Дюймовочка сощурилась.

— Земляника – весьма важны ресурс. Министерство регулирует её сбор. У вас лицензия на сборы имеется?

— Есть корзинка, — ответила Марта.

— Не подходит.

Я поняла: спорить бесполезно. Эту крошку не прошибёшь ни чарами, ни жалостью.

— Может, как-нибудь компенсируем ущерб?

— Конечно, — оживилась она. — Я люблю, когда крупные формы жизни предлагают взаимовыгодное сотрудничество.

Она достала крошечный листочек – формуляр, размером с ноготок.

— Вот тут подпись. Вы обязуетесь провести косметический ремонт потолка и оплатить моральный ущерб в виде чашки свежего чая.

Я огляделась – вокруг стояли десятки крошечных чашек.

— Вам какую – большую или маленькую?

— Среднюю. Я же не чудовище, — ответила она серьёзно.

Мы уселись вокруг пня. Дюймовочка ловко управилась с чайником, прыгая по крышке, словно по сцене. Марта всё ещё смотрела на неё как на ожившую игрушку.

— А как вы тут живёте? — не выдержала она.

— Служебное жилье, — пояснила та. — Под землёй дешевле, чем в Бракаре.

— Так вы и правда из Министерства?

— Разумеется. Секретариат межразмерных дел. Мы следим, чтобы миры не перетекали друг в друга без разрешения. А то вот: кто-то проснётся зря, кто-то провалится случайно… потом разгребай.

— Не стоит принимать во внимание случайность, — вставила я.

— Все так говорят, — вздохнула она. — Даже драконы.

Пока она наливала чай, я успела рассмотреть комнату. На стенах – миниатюрные плакаты:

«Соблюдай масштаб, вяленый мухомор!»

«Не ставь кружку на границу миров!»

«Подписывай заявительные письмена вовремя!»

— А у вас тут мило, — сказала я.

— Это не мило, это в соответствии со стандартом, — ответила Дюймовочка.

Марта, как всегда, не могла удержаться:

— А тебе не обидно, что ты как жук, как муха, как комар, как паук, как…

— Маленькая? — уточнила та, оборвав дальнейший поток сравнений. — В Бракаре размер не имеет значения. Это мне сам министр говорил! Главное — подпись.

Мы засмеялись. Даже она улыбнулась — сухо, но по—человечески. Потом случилось неизбежное. Марта, решив «помочь», попыталась подать чай. Взяла крошечную чашку, но пальчики у неё, прямо скажем, массивные и не сказать, что ловкие, в общем чашка улетела прямиком в потолок, где рассыпалась искрами. Дюймовочка побледнела:

— Это был служебный набор для чаепития! Вы осознали, что сейчас натворили?!

— Она всё уплатит! — завопила Марта.

— Оплата в пересчёте на министерские единицы составит… — она принялась строчить что-то в пергаменте. — Две капли росы и один лист берёзы.

Я вытащила из кармана нужное благо, всегда ношу с собой всякое.

— Вот, держите.

Дюймовочка аккуратно пересчитала.

— Сойдёт. Вы удивительно подготовленная. Люблю таких...

— Я же цирюльник, — хмыкнула я. — Мы всё считаем: и волосы, и нервы.

Тут земля дрогнула и сверху послышался гром.

— Это ещё что? — насторожилась Дюймовочка.

— Дождь, — ответила я. — Или Барихан чихнул.

Но тряска усилилась, и с потолка посыпалась земля. Дюймовочка схватилась за чайник, я – за Марту.

— Быстро! В корень! — скомандовала миниатюрная чиновница и ткнула в сторону небольшого туннеля.

Мы втроём протиснулись в корень, скользкий и пахнущий мокрой древесиной.

— Не останемся там навсегда? — пискнула Марта.

— Не беспокойтесь, — ответила Дюймовочка, — выход ведёт к резервному пункту. Мы регулярно его проверяем. Правда, последний раз проверка состоялась три года назад.

— Успокаиваешь прекрасно, — пробормотала я.

Через пару минут корень закончился, и мы вывалились наружу — прямо под широким лопухом. Дождь лил стеной.

— Сработало! — радостно сказала Дюймовочка, отряхивая миниатюрный костюм. — Протокол эвакуации выполнен успешно.

Марта чихнула.

— Я вся в грязи!

— Зато живая, — заметила я.

Мы стояли под лопухом, как трое грибников-неудачников. Дюймовочка достала крошечный пергамент, что-то нацарапала.

— Надо будет составить отчёт о взаимодействии с крупными формами. Вы, кстати, неплохие. Адекватные, не слишком крикливые.

— Это вы просто мало с нами общались, — заметила я.

Она рассмеялась. Смех у неё был тонкий, как звон капель по стеклу.

— Впрочем, приятно встретить тех, кто не пытается сразу поймать или засунуть в банку. Обычно с этим у нас сложности.

Марта оживилась:

— А можно я вас возьму с собой?

— Нельзя, — отрезала я. — Мы ещё в розыск попадём за похищение государева слуги.

Дюймовочка подняла голову, посмотрела на нас снизу вверх и вдруг смягчилась.

— Знаете… вы мне напомнили одну старую историю. Про фею и её подопечную. Там тоже всё началось с того, что одна провалилась, а другая пошла спасать. Хороший сюжет.

— Хорошие сюжеты редко заканчиваются спокойно в наше то время, — заметила я.

Она кивнула.

— Поэтому я лучше исчезну вовремя.

Из-под её ног поднялся лёгкий свет, будто росинки собрались в ореол.

— Благодарю за компанию, — сказала она. — И если когда-нибудь в Темнограде потребуется бумажка с печатью Министерства – обращайтесь. Укажете, что знакомы с Дюймовочкой. Я всегда решаю большие проблемы. На глобальном уровне. Это иногда помогает.

— А иногда мешает? — спросила я.

— Как и всё в нашей службе, — улыбнулась она и растворилась в дожде.

Мы с Мартой остались под лопухом. Дождь стучал ровно, как часы.

— Кальвария, — сказала Марта. — А я ведь сначала подумала, что мы попали в царствие государевых бюрократов.

— Почти, — ответила я.

Мы засмеялись, и лес, кажется, засмеялся вместе с нами – листья шуршали, птицы вспархивали, где-то далеко кричал филин, будто ставил печать на окончании протокола.

Когда дождь стих, я взяла корзину.

— Пошли за земляникой и лопухами.

— После такого? — ужаснулась Марта.

— После такого – самое время. Мы же теперь под надзором Министерства, надо соответствовать.

Она фыркнула, но пошла следом. А я подумала: может, и правда неплохо иметь знакомую в Министерстве. Мало ли – вдруг опять провалимся куда-нибудь. Или что-то неладное приключится. Будем держать ухо на страже.

[1] Собрание