Глава 23. Туфельки для бала

— Обряд – конец? — встретил меня вопросом домовой, как только я вышла с мешком, наполненным осколками разбитого зеркала во двор.

— Кто такая приживала? — продолжала выяснять Марта.

— Обряд – конец. Приживалой тебя Барихан называет, — ответила сразу на оба вопроса.

— Кто я? — насупилась Марта и нависла над домовым.

— Кальва! Дурной фей! — бросил мне в след суседко.

Но мне было не до их выяснений отношений. Я присела недалеко от избы и принялась выкапывать яму, в которой оставлю зеркальные осколки памяти. Копала быстро, стараясь изгнать из памяти то, что навалилось на меня во время очищения. Мягкая земля была податливой и довольно-таки скоро моими силами образовалась вполне достаточной глубины ямка. Туда я положила мешок с кусочками разбитого зеркала. На какое-то мгновение показалось, что осколки всё ещё шипят, зовут меня, говорят правду, от которой выть хочется. Стиснула зубы и принялась зарывать. Нет, не лопаткой, руками. Это было вовсе необязательно, можно было воспользоваться тем же орудием, которым я копала ямку, но мне хотелось так, ощутить землю, что кладу поверх зеркальных осколков памяти, собственными пальцами. Когда завершила резко поднялась на ноги, подошла к ведру воды, на секунду замерла, вглядываясь в собственное незнакомое чумазое лицо. Грустное, напряжённое, грязное. Отмыла руки, умылась. Ледяная влага подействовала ободряюще. Я не отступлюсь, сделаю то, что собиралась и ничто меня не остановит.

Вернулась в избу. Барихан и Марта видать помирились и сидя за столом уминали яблочный пирог. И тут что-то во мне переломилось. Я подбежала к подопечной, ухватило её за плечи и резко дёрнула назад, а мой голос вопреки желанию перешёл на крик.

— Держи спину прямо! Убери локти со стола! Не смей чавкать! Ты должна соответствовать принцу!

Глаза Марты округлились и в них блеснули слёзы, кусок пирога выпал из рук, она вскочила со своего места и бойко полезла на печку. Даже Барихана покоробило.

— Кальва! Злой фей! Ты как дурной собак ныне! Блох бешеный покусать, да? Успокоиться, сестра!

Вот уж не думала, что он вздумает когда-либо вступиться за приживалу. Видать я и впрямь перегнула палку. Сама не пойму отчего я так на неё сорвалась. Зелье с мелиссой? Нет, не это мне сейчас нужно.

Я прошла к столику цирюльника, достала шкатулку с локоном Спящей. Вынула его, запаха роз не слышно, она всё ещё не спит. Забыться навечно прекрасным снов, до чего же заманчиво. Провела пальцами по бесцветной прядке, желая вобрать частичку того умиротворения, что подарила ей когда-то. Вернула локон обратно в шкатулку. Взяла в руки ножницы, уселась в кресло. Только если собственноручно срезать локоны вместе с ними уйдут печальные мысли и воспоминания.

Щёлк. Первая рыжая прядь упала на деревянный пол. Щёлк. Вторая прядь. Из глаз брызнули слёзы, будто я оплакивала, заключённые воспоминания в кончиках своих волос, которые срезаю. Как же давно я не плакала? Очень давно. Щёлк.

Отложила ножницы, когда на полу собралась приличная груда моих волос.

— Обряд – страшный последствий бывать. Больно сделать может. Теперь легко, сестра? Меньше память – меньше боль, — проговорил подошедший сзади мудрый суседко.

— Да… легче, — призналась я. — Но не время расслабляться. Нужно раздобыть туфли для Марты.

Не дожидаясь одобрения или мудрого совета от Барихана, я взяла из шкафчика зелье невидимости и направилась наверх, где собиралась оставить свою одежду. Марта всё ещё дулась, отвернувшись носом к печке, как мышь на крупу.

Поднявшись к себе, сняла всё лишнее, залпом вылила себе в горло преотвратительнейшее зелье. Как и в прошлый раз меня скрючило, но вскрик я подавила. Привыкаю должно быть.

— Меня видно? — спросила я, спускаясь по лестнице.

— Да не желаю я на тебя смотреть! — заверила Марта не поворачивая головы.

— А твоя она и не увидеть. Не видать она, только слыхать, — произнёс более сообразительный домовой.

Значит зелье сработало. Надо поторопиться. Проходя мимо Марты, ухватила её за пятку, чтобы оценить размер ноги – не маленький и даже не средний. Рослая деваха. Подопечная при этом вскрикнула, приподняла голову, подтянула к себе ноги и принялась вращать головой в поисках того, кто это сделал. Я тем временем вышла за дверь, зелье долго не продержится. В воздухе стояла прохлада, но я старалась не замечать этого, просто двигаться вперёд.

Ноги заледенели от того, что приходилось ступать на прохладную после дождя почву, да и обдувало их изрядно. Я лёгким порывом ветра пронеслась мимо супружеской пары с пустыми корзинками, мимо играющих с палками детей, мимо спорящих мужиков, направляясь туда, где можно раздобыть обувь для бала, к рынку. Торговая площадь только оживала. Продавцы протирали полки, выставляли товар, а некоторые уже высматривали покупателей, громко и на все лады нахваливая то, чем торгуют.

Я оглядела торговые ряды в поисках подходящей обуви. Вот оно. Остроносые синие с серебряными пряжками. Только бы размер подходящий был. Есть! Торговал ими купец в замшевом двуцветном кафтане, приезжий, возможно из столицы, рядом с ним топтались двое здоровенных детины и зорко следили за сохранностью товара. Эх, кабы ещё вещи пропадали, когда я до них притрагиваюсь, так ведь нет.

— Только взгляните на эти восхитительные пулены! — расхваливал купец обувь перед среднего возраста прилично одетой женщиной. — В них вы будете просто парить над землёй, истину глаголю!

В этот момент я ухватила пулены подходящего размера и кинулась наутёк. Под ошалелыми взглядами купца и двух его помощников по воздуху проплыли синие пулены с серебряными пряжками.

— Беру! — с готовностью заверила покупательница, пребывая в не меньшем изумлении.

— За ними! — взвизгнул купец.

Детины кинулись за мной. Куда же бежать? В лес! Затеряюсь за деревьями, там меня сложно будет обнаружить.

Шлёпая босыми ногами по каменной кладке выбежала за рыночную площадь к кузне, за которой начинался лес. К моему счастью, детины были настолько крупными, что с трудом протискивались сквозь толпу, наталкиваясь то и дело на зевак. Но погоня продолжалась.

— Пузо! — услышала я визг. — Это снова вороватое пузо!

Погадки с полянки! Действие зелья заканчивается. Рванула на опушку, скрывшись под увесистой корягой. Детины забежали следом, но затормозили.

— Вороватое пузо живёт в лесу, — проговорил один.

— А на что ему пулены? — повернулся к нему второй.

— Дык, чтобы съесть, пузо ж.

Второй удовлетворился ответом, видать сообразительные детины, нечего сказать. Они немного побродили по лесу и, наконец, ушли восвояси. А я за это время полностью материализовалась, действие зелья невидимости закончилось. И кроме краденных пуленов у меня ничего из одежды не было, да и обувь в общем-то не одежда. Прикрыла веточками стратегические места и пошла к себе в избу. Почти никто не встретился. Почти. Нежданчик возле леса заприметил меня, но любовался, к моему облегчению издали, и во взгляде помимо ожидаемых эмоций я прочла молчаливое понимание. Потом об этом поразмыслю. Сейчас – бегом в дом.

Барихан при виде меня издал протяжный недовольный звук и закатил глаза.

— Туфельки! — подпрыгнула Марта.

— Да-да, примерь-ка, — сунула ей в руки добычу и поспешила к себе наверх.

— Они мне велики! — раздалось снизу.

Я цокнула языком. Схватила же самые большие, а надо было чуть меньше, малость прогадала с размером. Надеюсь она не потеряет туфлю на балу. С другой стороны, велики – не малы, сунем соломки в носовую часть.

Когда я облачившись в своё рабочее платье, спускалась на первый этаж, меня встретил звон колокольчика – ага, посетитель. То оказался министр королевских дел Арман д’Орвель.

— Рада услужить дорогому гостю, — изобразила я книксен.

— Я за чудом, любезная барышня Стригол, — слегка склонил голову высокопоставленный вельможа.

Он подошёл к столу, снял парик, сел на стул.

— Какую бы вы хотели причёску, господин д’Орвель? — спросила я, чтобы зачем прочитать его желаемый образ. — АБРАС-ДИК-АБРАС.

— Милейшая барышня Стригол, вы итак всегда угадываете мои пожелания, будто читаете мысли, я даже не стану себя утруждать описанием желаемого облика, — проговорил вельможа с лёгкой улыбкой.

Недобрый столбик мурашек пронизал мою спину. Неужели догадывается? Нет, Кальва, не воображай того, чего нет. Он просто любезен. Но Арман д’Орвель поспешил подтвердить мои наихудшие опасения.

— Не таитесь, любезная, — произнёс он вкрадчивым голосом. — Мне ведомо, что вы призываете на помощь чары в этом вашем стригольном искусстве.