Глава 26. Лошадь философ, телега и зеркало

Темноград просыпался неохотно. С крыш текли тонкие струйки дождя, пахло углём, пряниками и раздражением. Я вытащила из окна голову, проверила, не смыло ли вывеску нашей парикмахерской и удовлетворённо кивнула: держится, хотя буква «К» повисла на одном гвозде – эх, опять звать Неждана. Да, он в этом плане уже пару раз подсобил. Лесник в общем—то мне активно пригождался.

— Вставай, Марта, — крикнула я вглубь комнаты. — Сегодня великий день. Мы идём покупать лошадь.

— А если нет денег? — донеслось с печки.

— Как нет? Двенадцать честно накопленных медяков. Но если их не хватит — тогда арендуем совесть у честного торговца, — сказала я. — И телегу прилагающуюся.

Марта вылезла, как обычно, с выражением человека, которого насильно воскресили. Волосы – как гнездо для филинов, глаза –две чёрные луны.

— Я думала, на бал нас пригласят магическим образом.

— Так и будет, — ответила я. — Только сначала нужно это магическое чудо нагрузить в телегу и довезти до Бракара.

Барихан высунулся в окно со второго этажа, завёрнутый в простыню, как пророк в занавеске.

— Сестра, по братски – не бери конь с белый пятном на лбу!

— Почему?

— Свой брат говорят, такие лошадь вспоминают прошлый жизнь и начинают философствовать!

— Тогда возьму две, — ответила я. — Одну философскую, одну практическую. Чтобы уравновесить.

На торговой площади кипела жизнь. Воздух был густ от запаха копоти, варёного сала и дешёвых заклинаний, которыми торговцы пытались подправить погоду. Мы с Мартой остановились у ряда, где скучали лошади. Одни выглядели как почтенные пенсионеры, другие – как бандиты на пенсионном казённом обеспечении.

— Нам нужна надёжная, — сказала я. — Без выкрутасов и магических тараканов. В городе где запрещена магия – уж очень много магического!

— Может, ослика? Он дешевле, — предложила Марта.

— Осёл – это не солидно для балла. Не хочу спорить всю дорогу. Пошли

К нам подошёл торговец – пузатый мужик в потёртом жилете, с глазами, в которых отражались все мои будущие долги.

— Чем могу послужить, прекрасные дамы?

— Нам бы транспортное средство для поездки на бал, — сказала я.

— Аренда или покупка?

— Аренда. Но чтобы выглядело как покупка, — уточнила я.

Он понимающе кивнул.

— Есть вариант. Телега, надёжная как инквизиция. Колёса целые, доски немного живые — шепчут ночью, но тихо. Лошадь прилагается.

— А деньги? — осторожно спросила я.

— Двенадцать медяков! — показал он редкие зубы.

Я посмотрела на Марту.

— Что скажешь?

— Скажу, что это звучит, как начало приключения с летальным исходом, — ответила она.

Но телега уже смотрела на нас, как сирота, ждущий приюта. Старая, перекошенная, но с характером. На борту кто –то даже вырезал сердечко.

— Возьмём, — сказала я.

Торговец радостно засуетился, привёл лошадь – тёмную, с белым пятном на лбу. Барихан бы завопил, но, к счастью, его здесь не было.

— Это кто? — спросила Марта.

— Клякса, — ответил хозяин. — Умная, терпеливая, иногда цитирует древних поэтов.

Я провела рукой по гриве. Лошадь фыркнула и сказала тихо, почти вежливо:

— Быть в упряжи – не стыд, но испытание духа.

— Подходит, — сказала я. — У нас тот же девиз.

Мы подписали арендный свиток. Чернила пахли чесноком – защита от подделки. Я сунула свиток в сумку и огляделась.

— Где теперь искать зеркало для парикмахерской? Ещё медяков десять в мешочке имеется.

И как только я это сказала, из соседней лавки донёсся визгливый голос:

— Ага! Зеркало ищешь? Это ко мне, красавица!

Мы обернулись. На прилавке стояло зеркало в раме из позеленевшего серебра, на ножке, с выражением лица, которое обычно бывает у тёщи перед семейным ужином.

— Я – Зеркало правды и профессиональных замечаний, — представилось оно. — Имею лицензию на сарказм.

Марта отшатнулась.

— Оно разговаривает!

— А ты, сударыня, не блестишь остроумием, — язвительно заметило зеркало. — С отражениями я обычно умнее собеседников, но ты побила рекорд.

— Подходит, — сказала я. — Берём.

Торговец с зеркалами посмотрел на меня с облегчением, будто избавился от родственника-дебошира.

— Отдам за три медяка, если заберёте прямо сейчас. Оно у нас три недели клиентов отпугивает.

Марта попыталась возразить, но я уже подняла зеркало, сунув в руку торговца медяки. Оно, то есть говорящий предмет домашнего убранства, довольно хмыкнуло.

— Осторожнее, я дорого отражаюсь.

Мы установили зеркало в телегу. Оно засияло, словно чувствовало себя в центре внимания.

— Теперь всё, — сказала я. — Лошадь есть, телега есть, зеркало язвит – значит, выезжаем. Ещё и медяки остались – всегда бы так, на базар ходить.

— Подожди, — сказала Марта. — А если Клякса заговорит цитатами на полпути и решит уйти в монастырь?

— Тогда пойдём пешком, — ответила я. — Но с честью и комментариями.

Мы тронулись с площади. Клякса тяжело вздохнула, как философ перед экзаменом, и потянула телегу вперёд.

Дом встретил нас подозрительной тишиной. Барихан явно готовился к чему—то. Я это поняла по лёгкому запаху валерьянки и звону банок с зельями, которыми он обычно укреплял нервы перед нашими авантюрами.

Клякса с философским видом остановилась у крыльца, вздохнула и процитировала:

— «Путь познаётся в колее».

— Спасибо, — сказала я. — Только не уходи в созерцание, мы ещё не доехали.

Марта вывалилась из телеги, как из корабельного трюма, и сразу вляпалась в грязь.

— Я ненавижу путешествия, — сказала она.

— А я — утренние разговоры без кофе, — ответила я. — Но жизнь требует жертв.

Барихан высунулся в окно, в бигуди и халате, с видом человека, который видит карету будущей катастрофы.

— Это что за сарай на колёсах?

— Это наша гордость и транспорт на бал, — ответила я.

— Это не транспорт, это позорище в досках! Стыдно — возмутился он. — Сестра, я не отпущу тебя в таком виде! Люди подумают, что мы нищий!

— Пусть думают, — сказала я. — Главное, чтобы мы были там и принц обратил внимание на Марту.

Я отцепила Кляксу, поставила рядом с крыльцом и осмотрела добычу. Телега действительно выглядела так, будто пережила три пожара и два романтических разочарования. Доски скрипели, как старые суставы, краска облезла, на ободе колеса кто—то вырезал ругательство против налогов.

— Надо её освежить, — сказала я.

— Облить зельем красоты? — предложила Марта.

— Нет, — сказала я. — Мы будем действовать культурно: краской и материей.

Я вытащила из сундука пару банок: «Окраска по живому дереву», «Блеск для упряжи» и одно непонятное, без этикетки.

— Что это? Ты стащила у моего отца краску? — спросила Марта.

— Нет, это досталось мне в наследство. От предыдущих владельцев парикмахерской. Это или лак, или яд, — ответила я. — Проверим позже.

Зеркало, которое я прислонила к стене, фыркнуло:

— Цвет тебе бы тоже не помешал. Ты вся как утренняя скука в плаще.

— Молчи, сплетница, — отрезала я. — Пока я решаю, быть ли этой телеге принцессой балла.

— Принцессе балла нужен стиль! — вмешался Барихан. — Крась в малиновый, добавь золотые узоры, навесь ленточка!

— И табличку «Опасный груз» – для контраста, — заметила я.

Марта тем временем пыталась отмыть телегу водой из ведра. Через минуту стало ясно: телега моется хуже, чем сама Марта.

— Может, магией? — предложила она.

Я махнула рукой. Не говорить же ей что у меня всего пять заклинаний на все случаи жизни.

— Нет, дорогая, — сказала я. — Все красим своими силами.

Мы взялись за покраску. Я смешала краски – тёмно-зелёную с каплей королевского пурпурного. Телега задышала, как будто оживала. Доски расправились, колёса перестали хрустеть.

— Видишь? — сказала я. — Всё просто: и без магии, немного вкуса. И шикарный вариант на выходе.

Зеркало заметило:

— И немного безумия, но это я, пожалуй, промолчу.

— Сестра! — снова Барихан из окна. — Не забудь обшить сиденье материей! У леди не должно быть заноз в стратегических местах!

— Спасибо за заботу, — ответила я. — Мы обошьём. Только не твоей простынёй, как в прошлый раз.

Марта принесла рулон старого бархата.

— Он чуть поеденный молью, но благородный.

— Отлично. Пусть моль будет нашим гербом, — сказала я. — За стойкость и верность ткани.

Мы принялись колдовать. Я прошептала слова, и ткань послушно развернулась, подхваченная воздухом. Бархат мягко лёг на борта, обтянул сиденье, заиграл цветом. Даже зеркало одобрительно блеснуло.

— Выглядит почти прилично, — сказала я.

— Почти, — уточнило зеркало. — Если не смотреть.

Клякса всё это время философствовала у забора:

— «Украшения не делают повозку быстрее».

— Зато делают нас счастливее, — ответила я. — А это важнее скорости.

Барихан снова сунул нос в окно:

— Сестра! На козлах место осталось? Я бы сел, чтобы контролировать направление!

— Нет, брат. Если ты сядешь, лошадь уйдёт в отставку.

Мы отступили на шаг. Телега сверкала. Пусть неровно, местами с блёстками от экспериментов Марты, но сверкала.

Зеркало довольно качнулось в раме.

— Ну что ж, дамы, вы создали произведение… неоднозначного искусства. Я бы назвал его — Сельский барокко в состоянии нервного срыва.

— Замолчи, — сказала я. — Завтра отправляемся.

Марта устало опустилась на ступеньку.

— Кальва, а вдруг на балу гадюки будут смеяться?

— Пусть смеются, — ответила я. — Главное, чтобы мы приехали первыми.

— И чтобы телега не развалилась.

— Не развалится, — уверенно сказала я, и тут заднее колесо подозрительно хрустнуло.

Зеркало блеснуло злорадно:

— Ах, обожаю уверенных женщин. Они всегда дают хороший сюжет.

Дело сделано. Платье, туфельки, почти карета и почти нормальная лошадь. Да и кучер имеется, правда папаху ему придётся на время снять. Конечно, Фея-крёстная, трансформировала бы мышей в лошадей, собаку в кучера, какую-нибудь тыкву или баклажан в карету. Но зато моими стараниями было создано то, что продержится дольше полуночи.

И теперь время идти на встречу и посмотреть врагу в лицо.

Ночью всё как-то настораживало, да и опасность, исходившая из доселе скрывающихся соперников, владеющих магией, весьма напрягала. Надежда только на то, что наши ухват и скалка окажется быстрее и действеннее магии противника. Я так и напутствовала мою подопечную: бей первой, да посильнее. С нами пошёл даже верный Барихан, нарушив свою традицию и выйдя из дома. Впрочем, он уже пару раз показывался на улице. Теперь у меня гуляющий домовой.

Тихо, только лаянье собаки нарушала почти гнетущую тишину, отчего легче, в общем-то не становилось. Темноград спал. Разумеется, кроме нас двоих, брехливого пса и тех, что таятся за деревьями и кидаются в окна камнями.

— Думать эльф? — поинтересовался суседко моим мнением по поводу соперника.

— Не думаю, что один из эльфов, — призналась я. — Стражи сказали, что повязали последнего.

— Смотреть, — суседко указал вперёд, — Лобное место, три берёзы.

— Рассредоточитесь. Вы подходите к нему сзади, а я отвлеку внимание на себя.

— А где тут сзади? — прошептала Марта, уже замахиваясь правой рукой со скалкой и нацелив ухват в левой руке на невидимого врага.

— Настоящая воительница! — восхитилась я, — следуй за Бариханом.

— За моя, — кивнул суседко, отводя подопечную в сторону.

Я осталась одна. Может мышей призвать? Не, вряд ли поможет. Моё воображение ветви деревьев при свете луны рисовало лапами чудовищ, а стоны ветра стали казаться зловещими гортанными звуками, издаваемыми чудовищами из лесной чащи. Но я не из робкого десятка, да и выхода особого нет.

Итак. На месте. Три берёзы на опушке леса возле кузни. Солнце зашло уже прилично времени назад, а никто ещё так и не появился. Тянут время, чтобы заставить нервничать или идея была в том, чтоб выманить меня из дома?

Так в ожидании я простояла ещё некоторое время, пока наконец не возникло движение. Тень, густая сбитая тень в человеческий рост, та самая, что появлялась и растворялась под окнами избы, материализовалась в худосочного невысокого прыщавого юношу с бледной кожей в тёмно-синей мантии.

— Это ты кидаешься камнями, паршивец! — вскрикнула я, чувствуя, как раскраснелись от гнева мои щёки.

— Ты сунула нос туда, куда тебе лезть не стоит, — проговорил он сиплым голосом, как нельзя лучше подходившим под весь его облик. — Отступи иль тебе несдобровать!

— Ты колдун? — произнесла я, хотя его владение тайным искусством было вполне очевидным.

— Нет, я только учусь, — неприятно хихикнул он.

И тут напротив меня материализовалась вторая фигура. Та, имя которой у меня застревает в горле с момента последнего провального экзамена в академии Магикграда. Та, ради мести которой я взялась соединить Марту с кронпринцем Виктором, та, из-за которой родители отвернулись от меня. Фея-крёстная…

Она была в своей бессменной сиреневой накидке, в руках палочка, но нет, не волшебная – нам феям они ни к чему – этой палочкой она била по рукам тех адепток, которых сочла нерадивыми. Запястья фантомно заныли.

— Ты… — процедила я. — Это твоих рук дело…

— Кальвария Стригол, одна из моих учениц, — заговорила Фея-крёстная своим неприятным голосом и ровно таким же тоном, которым некогда читала лекции юным адепткам. — Не самая способная, будем смотреть правде в лицо, но всё же одна из нас, владеющая магическим даром.

— Вы разбили моё зеркало! — почувствовала как буря гнева начала подниматься откуда-то изнутри, желая вылиться наружу.

— Мой адепт был не осторожен, извиним его неловкость, — без капли сожаления в голосе проговорила Фея-крёстная.

— Я только учусь, — просипел прыщавый магик.

— Чего вам надо? — решила я перейти сразу к делу.

— Кальвария, тебе всегда не хватало такта и терпеливости, — покачала головой Фея-крёстная, — но я благодарна, что ты ценишь моё время и переду к сути. Кронпринц Виктор должен жениться на Золушке. Ты же знаешь каковы устои в Темнограде, фей вешают как душегубов с большой дороги, это надо пресечь, согласна?

— И не пытайся помешать нашим планам. Мы гадали на чайной гуще, ведаем чего ты удумала! — вклинился в разговор адепт.

— Спокойно, — приструнила его Фея-крёстная и снова обратилась ко мне: — Золушка, заполучив сердце принца при помощи магии, смягчит его и мы снимем эту навесу жестокости, нависшую над магами Тривосьмого царства. Забудь детские обиды, Кальвария Стригол и подумай о благе для всех нас, о благе, которое стоит дороже, нежели твоё тщеславие.

— Я не отступлюсь и ни вы, никто другой меня не запугает, — подбоченилась я, еле сдерживая выливающееся за край раздражение.

— Глупое самомнение глупой никчёмной феи, — покачала головой Фея-крёстная.

Разговор зашёл в тупик. И будто почувствовав, что время пришло, из-за кустов выскочили Марта с ухватом и чёрный туман, бросающийся палками – боевая форма Барихана. Адреналин зашкаливал. Но увы, мы проиграли даже не приступив к сражению. Последнее что я услышала перед тем как мои соратники оказались обезоружены, это вылетевшие из горла феи «АНКОР-ПРАНД-АНКОР». Пресловутое заклинание, из-за которого я провалила экзамен, из-за которого меня выперли из Академии. Заклинание, заставляющее время замереть на пару мгновений для всех, кроме колдующего.

Я моргнула и расположение сил уже было не на нашей стороне. Ухват и скалка очутились возле ног адепта, а две увесистые палки, которые Барихан намеривался запульнуть в недругов оказались воткнутыми в землю рядом с феей. Она проделала это, когда остановила время. Поганки с полянки, да что ж делать-то?

— Я хочу, что б ты осознала, Кальвария Стригол, я тебе не враг, мы на одной стороне, стороне магии. Пришло время повзрослеть и осознать это. Отступись. — произнесла Фея-крёстная, щёлкнула пальцами и растворилась сиреневыми искрами.

А адепт обратился в темное облако, исчезнувшее через миг за деревьями.

— Этот твой Фея-крёстная? — уточнил Барихан.

— Почему моё оружие исчезло? — воскликнула Марта.

— Потому что она владеет магией лучше меня, — опустила я голову.

Мы вернулись в избу хмурые, но наше настроение испортилось ещё сильнее, когда обнаружился дичайший беспорядок внутри дома. Вещи были самым похабным образом раскиданы по полу. Благо два зеркала – подарок принца и говорящее – уцелели. Да и до склянок моих не добрались.

— Ищите что пропало! — крикнула я.

— Приглашение на бал, — сухо доложил Барихан.

Я метнулась к себе наверх, заглянула под подушку, с облегчение вынула позолоченный квадрат, дающий пропуск на королевский бал.

— Тогда хорошо, что их у меня два, — прошептала я.