Глава 6. Вопрос с кровлей

Мы с Бариханом сидели за столом, лузгали семечки и запивали зельем, он – зельем от головной боли, я – зельем с мелиссой, успокаивающим. Осталось самое сложное: заставить дровосека выпить приворотное зелье. Эх, кабы не зарубил, собака.

— Сестра, мой хороший, не дать себя убить! — напутствовал суседко.

Я тяжело вздохнула, попрощалась с домовым, сложила зелье в котомку и двинулась навстречу судьбе. Утро выдалось туманным, как собственно, и моё будущее в Темнограде. Раздался лай уже знакомой собаки, вдалеке, в дымке тумана, мелькнули очертания копошащихся по своим делам жителей. Дровосек нашёлся неожиданно, хотя, нет, ожиданно.

— Всё промышляешь, рыжуха. Да как тебе не уразуметь никак, сему граду такие как без надобности, — прохрипел грубый голос над ухом.

Я нацепила на себя картонную улыбку, медленно обернулась и задрала голову повыше, установив зрительный контакт. Грозный здоровяк с глазницами полными ненависти и со своим незаменимым остро-рубящим атрибутом за спиной.

— Милейший, мы не с того начали, как-то не задаётся наше общение, быть может коли преломите со мной хлеба и выпьете тонизирующего чая, наши взаимоотношения наладятся?

В ответ дровосек по-звериному рыкнул, а в унисон ему присоединилась облаивающая меня собака. Хм, надо побыстрее узнать его мысли. Я приподняла руки, делая вид, что потягиваюсь, если бы вид не сделала, было бы ещё страннее, дровосек при этом посмотрел на меня как на умалишённую.

— АБРАС-ДИК-АБРАС, — прошептала я.

Перед моими глазами тут же возник образ дровосека, рубящего поленья. Информативно, ничего не скажешь.

— Чего? — рявкнул громила.

— Дико обросли, говорю, постричь бы, у меня, если что инструменты имеются.

— Хм.

— А вот, чаёчку моего земляничного испить не желаете ли? — я сунула руку в котомку, достала бутылочку с приворотным зельем и протянула с милейшей улыбкой, — пытаюсь с вами наладить отношения, — добавила я для пущей убедительности.

— Это то пойло, что носишь в таверну? — покосился на бутылочку дровосек, но брать его не спешил.

— Угу, — почему-то кивнула я и затаила дыхание.

Сейчас выбьет из рук, подлюка, как есть выбьет. Но дровосек удивил. Взял бутылочку, откупорил и залпом выхлебал. Видимо от зелья для веселья он бы не отказался. Я просияла в душе. Теперь осталось только выждать пока чары сработают.

— Что ж, я пойду милейший, — мяукнула я и зашагала по добру по здорову восвояси, пока крендель не опомнился.

— Живой, сестра, тебя не прибить? — встретил меня вопросом Барихан, в котором я распознала нотки разочарования.

— Огорчён? — прищурилась я.

— Обрадован, сестра, кушать принёс?

— Сперва надо набрать мухоморов и сварить то, за что нам дадут этот твой каравай, — фыркнула я.

— Ай-да тогда семки лузгать, моя подсолнух спереть, — махнул рукой Барихан.

Мы уселись за стол и принялись разделывать подсолнух.

— Ну а это, когда сработать-то? — не отрываясь от семок поинтересовался домовой.

— Так по-разному может быть, — пожала я плечами, а может и вовсе из-за твоих усов не сработать.

— Так зачем ты высыпать в котёл мой усы?

— А зачем ты их в ступку состриг?

— Так и ты туда что-то у себя откуда-то состричь, — парировал суседко.

— Не откуда-то, а с головы, баран, откуда ещё, — фыркнула я.

Перепалка только начала входить в новую агрессивную фазу как в дверь постучали. громко так и неожиданно, что вздрогнула не только я, но и видавший виды домовой.

— Он? — прошептал великан-Барихан, указывая на дверь.

Стук повторился, ещё громче и настойчивее.

— Не знаю, но на всякий случай, возьми в руки рогач и… ОФЭС-ГОЛ-ОФЭС!

— Снова мыши через час явиться, — вздохнул Барихан.

Приоткрыла дверь, как и ожидалось на пороге топтался дровосек, но вид у него был донельзя растерянным. Я заняла соблазняющую позу, опёршись локтем о дверной косяк.

— Чем могу быть полезна, милейший?

Дровосек ничего не ответил, только стоял как тупица с открытым ртом и сверлил меня глазами. Его взгляд скользнул по моей шее, которую он совсем недавно сжимал, паразитина, пополз ниже к выпуклостям, ещё ниже к талии, а потом свернул не туда, куда-то мимо. Громила грубо отодвинул меня в сторону и вошёл в избу.

— Эй, уважаемый невежли… — возмутилась было я, но оборвала себя на полуслове.

Дровосек медленно приближался к Барихану, воинственно выставившему впереди себя рогач.

— Шапочка съехала, — пробасил громила и опустившись на колени осторожно поправил папаху на ошалевшем домовом, который, очевидно, в этот момент раздумывал: отложить ли ухват или всё же пырнуть гостя.

— Милейший, есть у нас одна проблема, связанные с… — начала я готовить почву, но Барихан меня оборвал.

— Кровлю на крыша делай, — хрипло выдавил суседко.

— Кровлю… — дровосек растерянно посмотрел вверх.

— Снаружи, — уточнила я.

Мы с домовым обменялись многозначительными взглядами.

— Мигом, только брёвен натаскаю, пучеглазик! — вдохновился-таки прямо дровосек, а последнее слово он произнёс с особым умилением.

— Пучеглазик! — прыснула я от смеха как только громила вышел.

— Не балуй, сестра, не то рогач в пузо дровосеку всаживать, — огрызнулся суседко. — А вот и мыши набежали…

— Твои усы обошли мой локон, — констатировала я.

Дровосек работал с усердием, любо дорого наблюдать как преображается крыша избы. Мы с Бариханом созерцали за ним со двора, а он – за нами, вернее за домовым, на которого то и дело бросал многозначительные взгляды. Когда частота таких взглядов начала редеть, я смекнула, что время продлить его трудолюбие.

— Срок действия приворотного зелья заканчивается, надо б подпоить, — обернулась я к домовому, — тот кивнул и юркнул в дом, за второй порцией магического напитка.

А я настолько была заворожена зрелищем укладки кровли, что не заметила как за спиной подкрались две уже знакомые личности.

— Прекрасный день, дорогая, — чуть ли не пропела Чаяна.

— Просто чудесный! —подхватила Сияна.

Поганки с полянки.

— А Темнограде просто-напросто других и не бывает, повернулась к ним с очаровательной улыбкой.

Кумушки сдержано хихикнули.

— Дорогая, а что это Вторуша у тебя кровлю чинит, уж никак с вами жить готовится? — подмигнула Чаяна.

Вторуша? Дровосек что ли.

— Расскажите, дорогая, что между вами, мы никому не расскажем, — заверила Сияна.

— Даже не сомневайтесь, — подтвердила Чаяна.

Я смерила кумушек внимательным взглядом и манерно выдохнула со звуком.

— Ох, дорогие, уж не знаю что и делать, не ко мне же, к племяннику этот ваш Вторуша повадился. Только молчите, уж если кто прознает, сраму не оберёшься!

— К племяннику? — недоверчиво переспросила Сияна.

— Усатому тому? — уточнила Чаяна.

— Смотрите сами, — я указала на крышу.

Там, выпив вторую бутыль, Вторуша со всем трепетом, на который только способен, поправлял шапочку на Барихане. Кумушки издали удивлённый визг.

— Странный этот ваш дровосек, скажу я вам, но работник не плохой, да, работу знает.

Вопрос с кровлей решился довольно скоро, а я сэкономила тридцать медяков. Не хило. Только бы этот дровосек Вторуша, придя в сознание не вернулся б ко мне и не зарубил.

— Ну вот, закончил я, — прерывисто дыша доложил Вторуша, смахивая со лба испарину.

Не, так просто отпускать столь ценный трудовой ресурс край как не хотелось.

— Эх, кабы ещё избу кто в нежно-персиковый выкрасил, — вздохнула я.

Дровосек растеряно на меня глянул, потом опустил глаза на стоящего рядом домового.

— Изба выкрась. Красивый что б был, — буркнул Барихан.

Вторуша кивнул и галопирующим жеребцом умчался, думаю, за краской и кистью. Во, ещё на красочке сэкономлю.

— Больше не балуй так, сестра, не то ухватом в пузо ему, — поджал губы великан-Барихан.

— А ты больше усы в мою ступку не стриги, — фыркнула я.

Ну конечно не нежно-персиковый, да и вообще жёлтый как… впрочем обойдёмся без нелестных сравнений. Но снаружи изба прям преобразилась, такая стала сразу обновлённая, яркая, привлекательная. Пришло время для внутреннего убранства. Значит нужны медяки. Значит нужно зелье для веселья. А это, в свою очередь, значит, что нужны мухоморы и мох.

— Даже страшно оставлять тебя тут одного, вдруг эта Вторуша-Ягуша заявится.

— Явится несдобровать он, Барихан на вилы его, ухватом в живот и на кол.

Разнообразие действий какое-то схожее, но коли суседко в себе не сомневается, то можно отправляться в лес за мухоморами.

То ли к счастью, то ли к несчастью, но лесник ко мне не присоединился, не встретились мы. С лесом и нужными в нём местами я уже познакомилась, так что целенаправленно двигалась куда нужно. Птички поют, ветер колышет листву, разнося неописуемые ароматы. Ляпота! И вдруг эти странные звуки. Похожие на человеческую отборную брань. Заинтересовалась и пошла на шум.

Возле ручья на пне сидела дева и ругалась на чём свет стоит. Хм, любопытно. Подошла ближе, прислушалась.

— Где ж ты, чего не являешься? Али не слышишь до чего тошно мне, фея вислоухая? Помоги с желанием, не будь бородавкой на жабьем гузне, прояви милости! Ну же, где ты?

Хм, фея?

— А кого вы столь изощрённо поносите, дозвольте поинтересоваться? — привлекла я к себе внимание.

Девица резко обернулась.

— Не вашей заботы забота, шагайте себе в чащу и на людей внимание поменьше обращайте, — грубо отпела мне девица и снова завела свою шарманку. — Где ж ты, чего не являешься, али оглохла?

Я пожала плечами, хмыкнула и двинулась своей дорогой. Мало ли ненормальных в лесу встретишь.

Очередная порция зелья для веселья выдалась просто отменной. Трактирщик, как и до этого, купил у меня пойло по цене пять медяков за бутыль, да ещё и зелье от головной боли приобрёл по сходной стоимости в три медяка. Я, в свою очередь, выкупила у мастеров стол и стул для парикмахерской, потом на рынке приобрела всё остальное необходимое – жёлтые под цвет фасадной краски шторы, тёмно-синий с витиеватым орнаментом ковёр и немного мутное, но относительно недорогое (всего два медяка) зеркало. На стену возле столика в самый раз.

Барихан покупкам несказанно обрадовался, суседко ж он в конце концов. И шторочки повесил и коврик напротив печи разложил, столик со стульчиком расставил и даже зеркальце к стене приколотил. Да ещё и колокольчик к двери привесил. Домовитый домовой-то на поверку оказался, хоть и охотник до чая моего с мухоморами!

Теперь всё готово! Можно вешать вывеску и начинать обогащаться.