ГЛАВА 7. Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол

Мне снился дивный сон, будто я парю под небосводом с прекрасным мужчиной в светлом камзоле, расшитом золотой нитью, вот только лица я его никак не могу расслеповать. Играют музыканты, толпа внизу нам аплодирует, а мы танцуем… Вывел меня из сладостных объятий Морфея, как обычно домовой.

— Ещё дрыхнуть, сестра? Вставать, дорогой, метла зачаровать!

— Что опять семки на пол лузгал? — приоткрыла я один глаз.

— Мы ж вывеска вечер приколотить, люд подобает ждать. И в чистота, сестра, в чистота, люд не любить не чистота.

— Так всё ж чисто, я вчера чаровала, чего мечешься-то?

— Так люд под дверь!

— Под дверью кто-то стоит? — я вскочила с кровати и подбежала к окну. — Хм, никого, что пугаешь.

— Солнце встать, люд ходить, — безапеляционно заявил Барихан.

Нехотя поднялась, надела платье, пошла к двери. С наружной стороны была приколоченная наша наспех сделанная табличка «Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска за три медяка». Ну да, три медяка. Как краюшка хлеба. Что ж думаю скоро люди повалят.

Время близилось к вечеру, мы сидели с Бариханом за столом и грызли семечки, отправляя лузгу в горшок с сомнительным прошлым.

— Почему не идут? — мрачно спросила я.

Суседко пожал плечами, не отрываясь от занятий по пережёвыванию и глотанию.

— Может цена велика? — продолжила я рассуждать.

Суседко снова пожал плечами.

— А что если снизить цену, людям придётся по вкусу, а потом повысить?

Суседко в очередной раз пожал плечами.

Тащи чернила и кисть, переправляю стоимость.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска за два медяка».

Ну теперь попрут. Теперь точно попрут.

— Опять цена велика? За весь день ни одного желающего? — угрюмо спросила я домового сидя за столом.

Барихан пожал плечами, сосредоточенно лузгая семечки.

— Может дело в том, что надо привлечь к себе внимание, заявить о себе?

— Весь люд в Темноград знать, что твоя барикмахер, сестра.

— Парикмахер, — машинально поправила я. — Твоя правда, кумушки постарались. Так что ж теперь? До медяка что ли цену снижать?

Суседко пожал плечами.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска за всего лишь одну медную монетку».

— Да почему опять не идут? — негодовала я, расчехляя очередное семя подсолнечника. — Может в Темнограде народ вообще стричься перестал, ходят обросшие словно лешие весной по пробудке. Чего делать-то?

Домовой жал плечами и усердно лузгал семечки.

— А что если написать «бесплатно»? Один человек придёт, ему понравится, расскажет остальным и ко мне пойдут и пойдут за деньги!

Суседко пожал плечами.

— Да, так и сделаю. Готовься, сейчас повалит клиент.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска абсолютно бесплатно».

— Да что ж такое с этими людьми! Ни один гадёныш даже не заглянул!

Суседко расчехлил очередное семечко и пожал плечами.

— Я столько сил и денег вбухала, а никто даже за бесплатно репу не чешет, что б сходить ко мне и в порядок эту самую репу привести! Чего ж делать-то, суседко?

Домовой пожал плечами и отправил в рот очередное семечко.

— А знаешь чего? Мы им предложим семки!

— Семки… — обрёл словестность Барихан и потянул к себе подсолнух.

— Да, стакан семок. Ради еды авось кто и заглянет.

— Ты с катуха съехать и головой бо-бо, сестра? Стричь да ещё приплачивать? Семки давать за ножницы чик-чик? Неумный фея, глупый как дырявый валенок фея.

— Не попробуешь – не узнаешь, — пожала я плечами.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска бесплатно, к тому же каждый посетитель получит в награду стакан семечек».

Если и это не сработает, придётся зарабатывать на жизнь мухоморовым чаем.

Когда зазвонил колокольчик я аж подпрыгнула от радости. Ну хоть один. Хоть один.

За дверью оказалась дородная женщина, в которой я тут же признала Гордану, ревнивую жену лесника.

— Милости просим, проходите, — улыбнулась я первому клиенту.

Гордана не церемонясь и как-то прямо по-хозяйски вошла в избу. Осмотрелась, хмыкнула. К нам вышел Барихан в своём бешмете и папахе, почесал усы и встал за мою спину. Предусмотрительный, что сказать.

— На вывеске сказано, что стакан семок за стрижку полагается, — грозным голосом заявила женщина.

Понимаю, почему лесник её боится, у самой коленки подкашиваются.

— Да, всё как написано, будет вам стакан семечек после причёски, ну или стрижки, я критически окинула её шевелюру взглядом, как соизволите.

— А не семечки ль это из моих подсолнечников, что кто-то тибрить повадился? – упёрла она руки в бока, а щёки раскраснелись совсем как тогда, когда она повстречала со мной Неждана.

Я нервно сглотнула и поспешила уверить в обратном.

— Ну что же вы, милейшая Гордана, со всей прямотой заявляю, что подсолнечники у вас мы не таскаем…

— Это её подсолнечники… — услышала я за спиной шёпот Барихана.

Вот ведь жук. Ладно, надо отвести разговор в сторону и побыстрее.

— Вот стул специально для удобства посетителей, присаживайтесь, дорогая Гордана, вы первой его опробуете.

Женщина минуту стояла, мялась, а я не знала что от неё ожидать: то ли уйдёт, то ли согласится на причёску, то ли полезет с кулаками в отместку за ворованный подсолнечник. К моему облегчению Гордана уселась на стул.

Так, ну что, пришло время магии фей!

— Гордана, представьте, пожалуйста мысленно ту причёску, которую хотите, ну это что б вам было легче её описать.

Хм, посмотрела на волосы посетительницы. Этот пук чёрной запутанной колтунами гривы и волосами-то назвать сложно. А кончики-то какие безжизненные. Я подняла руки над её головой и прошептала:

— АБРАС-ДИК-АБРАС.

Перед глазами вспыхнула картинка Горданы с высокой витиеватой причёской, такой, которую носят высшие сословия, если не сказать исключительно королевские особы.

— Какой такой дикообраз? — нахмурилась Гордана.

— Дивный образ, говорю, с таким и работать приятственно.

Итак, за дело. Я распустила её волосы, распрямить их без магии не представлялось возможным, немного помассировала ей голову и произнесла заклинание, укладывающее шевелюру в причёску:

— ОУС-КОР-ОУС.

— Какая тебе корова! — Прогремела Гордана резко вскочив со стула, но её волосы при этом продолжали укладываться.

— Что вы, что вы, дорогая, я говорю, корни у вас дюже хороши, корни волос то есть. Мощные такие, сильные, от одного вида наводят страх и уважение, — пролепетала я, надеясь, что она всё же не распознает магию.

Гордана удовлетворилась моим абсурдным ответом и водрузила себя обратно на стул. А волосы её тем временем сами собой расплелись и уже укладывались в высокую витиеватую причёску. Из ящика вылетели невидимки и принялись цеплять пряди.

— Взгляните, дорогая, как вам? — указала я на зеркало.

От того насколько Гордана переменилась в лице, от того как поползли вверх её мохнатые бровки, а сжатые в линию губки распрямились, на моём сердце сделалось теплее.

— Это… — произнесла Гордана, было заметно с каким трудом она подбирает слова, — вполне сносно. Вполне. Даже очень неплохо. Что ж весьма, весьма недурно.

— Я так рада, что удалось вам угодить, я так рада! Вы очень красивая женщина, а с такой причёской, просто королева!

Гордана резко замерла на месте, а я прикусила язык. Наболтаю ещё чего на виселицу в этом Темнограде.

— Где мой стакан семечек? — наконец нарушила молчание Гордана.

— Барихан! Делай медяк! – весело крикнула я, когда жена лесника ушла.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска медяк».

На следующий у нас было пятеро посетителей, каждый остался доволен и каждый заплатил медяк.

— Барихан делай два медяка! – крикнула домовому.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска за два медяка».

Несмотря на повышение стоимости, посетителей не только поубавилось, но и прибавилось.

— Барихан, давай три медяка!

В итоге мы пришли к первоначальному варианту ценообразования.

«Добро пожаловать в парикмахерскую барышни Стригол. Любая причёска за три медяка».