ГЛАВА 8. Семь злобных эльфов

Что б не портить волосы их не следует промывать горячей водой, да и вообще, когда принимаете горячую ванну, лучше волосы не мочить, они от этого становятся тонкими и ломкими. Вот только когда залезаешь в ванну не думаешь о подобных мелочах. Лохань с подогретой на печке водой, лепестки васильков. Нежилась в воде пока, вода не остыла. Когда спустилась вниз, вся такая чистая и ароматная, меня уже поджидал клиент, потрясывая тремя медяками, вернее клиентка. Женщина среднего возраста с тёмно-русыми волосами, замотанными в тугой узел. Хм, никуда не годится!

— Госпожа Стригол, вы можете сделай меня… мне…, — у неё был слабый голос, подрагивающий словно огонёк свечи на ветру.

— Сделать вам красивую причёску, — пришла я на выручку, - конечно, присаживайтесь госпожа…?

— Эскариоль[1], — представилась клиентка.

— А я Кальвария, дайте-ка взгляну на ваши волосы, а вы пока представьте то, что хотите увидеть.

Женщина податливо наклонила ко мне голову. Хм длинные какие волосы, почти до пят, а что самое диковинное – это то, что их по всей видимости недавно подстригали.

— АБРАС-ДИК-АБРАС, — прошептала ей в макушку и увидела её с короткой стрижкой и светлыми волосами.

Ну… насчёт осветления, это бы я узнала на втором курсе, а вот со стрижкей могу подсобить, хотя есть у меня одна мыслишка насчёт цвета. Говорят, волосы становятся светлее от отвара ромашки или белой глины или лимонного сока. Вот отвар ромашки как нельзя лучше подойдёт. Но зачем расходовать его на то, что собираюсь остричь?

— Госпожа Эскариоль, а может вас обкромсать? Ну в значение постричь эдак по самые ушки?

Клиентка тут же вдохновилась, закивала, в общем идею поддержала. Итак, приступим.

— ОПОС-ЛЕЖ-ОПОС, — прошептала ей в макушку.

Тут же ножницы умело начали чикать без сожаления избавляя женщину от тяготы ношения тяжёлой шевелюры. Хм, такие волосы подсобрать бы и паричок сделать. А идея-то неплохая, авось и сгодится когда.

После того как я, вернее мои зачарованные ножницы тщательно её обкромсали. Я поставила чан с ромашкой для отвара.

— Может прополощим ваши кудри отваром из ромашки? Это немного осветлит цвет волосяного покрова?

Мою идею снова с радостью поддержали, Эскариоль даже захлопала в ладоши:

— О, это чудесно! Вы чудесно, надеюсь они не скоро отрастут…

— Не беспокойтесь, милая, не скоро, рука у меня совсем не лёгкая.

После Эскариоль, у меня было ещё шестеро посетителей, все ушли довольными своим новым образом. Я идеальная брадобрейка, лучшая в Темнограде, сомнений в том быть не могло. Рухнула на кровать без задних ног, колдовство выматывает, ещё как. Надеюсь мне снова приснится сладкий сон с балом, магией и незнакомцев. Может я наконец рассмотрю его лицо…

Проснулась я не от петухов и не от первых лучей солнца, а от мерзкого звука — какая-то нечесть под окном визжала, как дверная петля в аду.

— Э-э-эй, Барихан! — гаркнула я, даже не открывая глаз. — Если это ты опять кота в банку засунул, я тебя в подушку зашью, понял?

— Сестра-брат, обижаешь, не кошка жи! — обиженно пискнул домовой из-под печи. — Это мышь. Они пришли толпа жаловаться!

Я приподнялась на локтях. Жаловаться? На кого? Мыши, между прочим, мой персонал! Легион! Армия по контракту!

— На кого ещё мыши могут жаловаться, кроме как на тебя? — буркнула я.

— На эльфов, сестра, — ответил Барихан и скорчил такое лицо, будто сказал неприличное слово. — Злые эльфы. Пришел, конкретно, ночью. Смеяться, свистеть, нюхать кувшин с молоком, а потом… — он многозначительно прищурился. — Заплести хвост собака, конкретный!

— Собаки у нас нет.

— Так вот именно! — домовой развёл руками. — Они сначала завести сюда собака, а потом заплести ей хвост! Варвары же

Я на секунду задумалась. Эльфы. Злые. Вот и дождалась конкуренции. Пока я тут собираю мухоморы и экономлю на хлебе, по округе, значит, уже ходит банда волшебных гламурных бездельников с косичками и маникюром. Но ведь магия тут запрещена, эльфов здесь явно не чествуют. Скрываются под личиной обычных людей, паршивцы?

— А ты уверен, что это не детишки деревенские? — уточнила я.

— Детишки не пахнут корицей и пафосом, — отрезал Барихан. — А эти пахли. Как они очень черноземный навоз пахнет и пафос

Пафосом пахли! Ну всё, теперь я знала точно, с кем имею дело.

Семь злобных эльфов. Парикмахерская мафия. Они не стригут – они шепчут над волосами, заряжают их лунным светом и берут за это втрое дороже. А я тут побираюсь. Слухи об их открытии я слышала ещё в трактире: салун «Лунный локон», только для избранных. Но если прознают о том, что они магичать, то будет не семь злобных эльфов, а эльфы с пеньковыми галстуками[2]. Может донести на них втихаря? Хм, опасно, опасно, кабы меня за собой не утянули.

— Значит, пришли устранять конкуренцию, — протянула я, вставая с кровати. — Пусть только сунутся. У меня метла заряжена, мухоморы сушёные и мыши, хоть и жалуются, но кусаются исправно.

Барихан нахмурился:

— Не стоит недооценивать эльфы, сестра. Они очень вежливо убивать. И злой народ. Магия сильный у них.

— Зато я невежливо обороняюсь и очень так чувствительно, рогачём в пузо и минус злобный эльф, — парировала я и пошла умываться из ведра.

К полудню изба сияла. Я навела порядок, разложила ингредиенты для зелий и даже попыталась повесить новую вывеску, более конкретную и меня определяющую «Феерическая Парикмахерская». Лёгкий намёк на мою суть, кому надо - распознают.

Вывеска получилась кривая, но чарующая — буквы переливались от ярко-зеленого до фиолетового. Барихан крутился рядом, как комар над ухом.

— Зачем вывеска, ещё и яркий такой? — спросил он с подозрением. — Это как красная тряпка для эльфа!

— Зато красиво, — хмыкнула я. — Пущай знают, что в нашем захолустье теперь ещё один мастер красоты, да половчее.

В это время за окном мелькнула чья-то блестящая тень. Потом ещё одна. Потом сразу семь. Я подошла к окну и чуть не поперхнулась от зрелища.

По дороге к моей избушке важно шагали семеро… точнее, вплывали. Одеты как на бал. Каждый с причёской, будто их в розах обваляли, а потом отполировали лунным светом.

На груди у первого – медальон с надписью Эль-Гламур Первый.

У второго – целая сумка расчесок.

А третий вообще тащил за собой зеркало в человеческий рост, в которое любовался каждые два шага.

— Барихан, готовь чай, — процедила я. — Похоже, у нас гости.

— Добрый день, — протянул самый высокий, подходя к порогу. Голос у него был, как масло на горячей сковородке. — Мы ищем одну… как бы это сказать… самозванку ножниц.

— Да кто ж это? — я изобразила удивление.

— Кальварию Стригол, — хором ответили остальные шесть, глядя на меня как на таракана под стеклом.

— Не видала, помочь не могу, увольте-с, — соврала я и тут же добавила: — А вы кто такие, местный цирк уехал, а вас прихватить не удосужился?

Самый высокий надменно усмехнулся:

— Мы – мастера Шика, хранители древних волосяных секретов.

— Звучит как диагноз, — не удержалась я, а про себя отметила, что это почти прямой намёк на магию, магию за которую положена петля.

Барихан прыснул за печкой, прикрывая рот ладонью. Эльф тут же покосился туда с ненавистью.

— Домовой, — процедил он. — Противный род. Они портят энергетику помещения.

— И вытаскивают эльфов за уши, если те ведут себя невежливо и режут их как баран — добавил Барихан и оскалился.

Я почувствовала, что запахло жареным, и явно не тем, что я ставила на плиту.

— Господа, — сказала я миролюбиво, — может, не будем мериться расчёсками? Что вам от меня нужно?

— Мы предупреждаем, — холодно сказал Эль-Гламур Первый. — Или ты закрываешь свою парикмахерскую, или…

Он замолчал и щёлкнул пальцами. На пороге моей избушки тут же вырос куст… из волос. Настоящих, человеческих, разноцветных, пахнущих шампунем и ужасом. Вот он и раскрыл себя, магичит прилюдно. А значит знает, что и мне доступны кое-какие тайные знания.

— ОФЭС-ГОЛ-ОФЭС, - шепнула и я боевое заклинание.

— Или так будет со всем твоим товаром и посетителями — закончил надменный эльф.

Я моргнула. Потом ещё раз.

— Куст из волос, — повторила я. — Великое достижение магии! Может, вам в музей ненужных чудес?

Эльфы оскорблённо зашипели. Один вытащил из-за спины ножницы, которые сверкнули, будто серебряная молния.

Другой начал кружить, распевая на своём эльфийском: «Лок-си-ле, щёлк-ри-не!».

— Ах так? — сказала я. — Тогда не обижайтесь. Барихан, план «Б».

— «Бэ» как «Бэспридел»? — уточнил домовой.

— Именно!

Он сорвался с места, исчез за печкой и появился уже с ухватом, направив рога в пузо Эль Гламура и понёсся на него что твой бык на друрака с красной тряпкой. да-да, мне известно, что быки реагируют не на цвет, а на покачивания, это я так для красного столбца выражаюсь.

— В атаку! — выкрикнула я и вооружившись горшком с сомнительным прошлом тоже пустилась в атаку, запустив-таки его в того, что был с зеркалом.

Эльфы, к чести сказать, не ожидали такого. Один вскрикнул, другой полез на табуретку, третий упал в чан с водой.

А я, воспользовавшись моментом, выхватила метлу и крикнула:

- ИРЫС-БАК-ИРЫС!

Метла послушно взвилась в воздух, зависла над полом и с гулом понеслась на врагов. Двоих снесло разом. Один вылетел в окно, оставив за собой фиолетовую прядь.

— Варварство! — завопил Эль-Гламур Первый. — Она же магичит в граде где магия запрещена!

— Да ну, а вы, остроухие, такие бесстрашные, раскрыли себя, место на виселице на вас найдётся, петель хватает!

Он сделал шаг назад. Но в это мгновение шестой эльф, тот, что с зеркалом, громко выкрикнул:

— Отражение Страха!

Зеркало вспыхнуло, и я увидела в нём себя – но старую, седую, с отвратительной причёской и подбитым глазом.

Я вздрогнула. Зеркало затянуло воздух, как воронка. Меня качнуло.

— Барихан! — успела я выкрикнуть. — Призови запасной план!

— Какой, сестра?

— Любой!

Домовой как заправский копейщик метнулся на толпу эльфов. Храбрый, оказался пучеглазик. Эльфы, признаться, такому напору не на шутку струхнули, но ушли с гордо поднятой головой, якобы по собственной воле.

— Мы ещё вернёмся, Кальвария Стригол, — прохрипел он, глаза его при этом сверкнули холодным серебром. — И приведём с собой того, кого ты постригла однажды не так.

Воздух содрогнулся, как от грома, и они исчезли. Остался только запах корицы и пафоса.

Я рухнула на стул, вытирая пот со лба.

— Барихан… — выдохнула я. — Кажется, у нас проблемы.

— Кажется, у нас клиенты, — поправил он, указывая на дверь.

Я медленно обернулась. На пороге стояла фигура в плаще, с прилизанными длинными как у мертвеца, волосами, и в руках эльфийские ножницы, переливавшиеся тем же серебряным блеском.

— Кальвария Стригол, — произнёс незнакомец, — пришло время новой стрижки.

И свет в избе погас.

[1] В переводе «салат»

[2] Повешенные