Глава 19

Эйгар принимал ванну, нервно постукивая длинными пальцами по ее краю. Раздражение после ссоры с Рионой требовало выхода. Вся надежда была на завтрашний турнир, на котором он планировал полностью выплеснуть свою злость.

Будто глупый драконенок, Эйгар торопил охоту, чтобы вернуться в Фьеррадан пораньше и увидеть Риону до встречи с шайрадданами. Но Эйгар с охотниками потратил слишком много времени на выслеживание белых медведей, — их шкуры высоко ценились за Хрустальными Горами — и вернулся только утром.

Он и сам не ожидал, что ему так сильно захочется увидеть девушку, ведь изначально Эйгар ставил себе условие — как только Риона понесет, он оставит ее в покое. Но все планы отправились к Хозяину Мертвых. Всю неделю Эйгар только и мог думать, что о губах Рионы, исступленно шептавших его имя, ее легких руках на своем теле, нежной коже и теплых золотисто-карих глазах, затуманенных страстью, когда он входил в ее покорное его воле тело. Приходилось держать свои мысли под контролем, чтобы не опозориться перед драконами-охотниками.

И вот теперь он стал пленником собственных желаний. Хоть Риона и отвечала ему взаимностью в спальне, что не могло не вызывать у Эйгара самодовольную мужскую улыбку, в остальном она оставалась сущей дикой лисицей. Чего стоила ее пикировка с Иларной! Эйгар покачал головой и чуть усмехнулся. На своем веку он еще не встречал драконицу, которая в таком тоне разговаривала бы с Драконьей Жрицей. Это вызывало у Эйгара возмущение и восхищение одновременно. Но и заставляло задуматься о том, как сама Жрица посмотрит на такое обращение. Она слишком могущественна, и ее услуги могут еще не раз понадобиться снежным драконам. Нужно будет задобрить ее, послав изысканные дары. Эйгар чуть зубами не заскрипел из-за того, что придется расстаться хоть с одним из своих сокровищ. А за то, что Эйгар с ними расстанется, придется расплатиться Рионе. В спальне. Сегодня же ночью. Эйгар улыбнулся, уже предвкушая это. Сожаление из-за того, что он лишится своих драгоценностей, слегка отступило.

Шайраддан вышел из купальни, вытирая тело мягкой тканью. Он успел надеть штаны и уже протягивал руки к тунике, как в дверь кошкой проскользнула Селлия. Эйгар замер с туникой в руках.

— Мой шайраддан, мне нужно с вами поговорить, — быстро заговорила она. — Я не успела сделать это, когда вы вернулись.

— Селлия, я не совсем одет, — недовольно ответил Эйгар, быстро натягивая тунику. — Подожди меня в одном из залов, я…

— Мой шайраддан, я уже видела вас обнаженным. Разговор касается вашей шайранны.

— Что-то случилось? — нахмурился Эйгар, вмиг подобравшись. Он уже был готов бежать и защищать Риону от грозящей ей опасности.

— Нет-нет, — Селлия опустила глаза в пол, нервно перебирая пальцами золотой пояс своего платья. — На встрече я слышала, как Драконья Жрица говорила о турнире.

— И что? При чем здесь Риона?

— Видите ли, мой шайраддан, Жрица невольно попала в цель. Я, как и все мы, хочу, чтобы шайр снежных вновь обрел былое величие, но этого не случится, если шайранна будет так небрежно относиться к своему здоровью.

— Что ты имеешь ввиду, Селлия? — рыкнул Эйгар. — Я не люблю загадки. Говори прямо!

— Шайранна помогала носить ледяные глыбы для строительства помоста. А ведь она наша единственная надежда. Я сомневаюсь, что…

Эйгар скрипнул зубами, чувствуя, как привычная ярость туманит разум.

— Что? Риона в ее положении носила такую тяжесть? И эти болваны ей позволили?

— В ее положении? — В голубых глазах Селлии застыл ужас и тоска. — Значит, это правда… Я видела вас вдвоем несколько ночей назад, но я и подумать не могла, что все случится так быстро! — Селлия, задохнувшись, прижала руки к груди.

Эйгар мысленно обругал себя. Болван! Ведь он хотел сообщить о положении Рионы на балу. А теперь об этом узнают даже за Хрустальными Горами. Просить Селлию молчать все равно что просить Хозяина Мертвых не забирать в свое царство погибших драконов.

— Да, это правда. Риона носит наследницу шайра. И мы должны быть благодарны богам за это.

На лице Селлии застыла маска горя. Голубые глаза наполнились слезами. Было видно, что уж она-то точно не будет возносить богам благодарственные молитвы.

— Я буду молить богов, чтобы это была действительно наследница шайра, а не очередной феникс, который нас погубит! — зло проговорила она. — И на вашем месте, мой шайраддан, я бы подумала о том, что шайранна прилагает мало усилий, чтобы сохранить ваше дитя! Если это действительно ваше дитя! Я слышала, что шайранна уж очень сильно убивалась по своему жениху!

Эйгар подскочил к Селлии и ухватил ее за плечо, сильно сжав. Девушка чуть вскрикнула.

— Риона была чиста! И не смей распускать о моей шайранне грязные слухи, иначе я вырву твой болтливый язык и скормлю его снежным псам! Я не накажу тебя за эти слова, Селлия, только потому, что здесь твой жених! — свирепо рявкнул Эйгар, едва сдерживая рвущийся гнев.

— Мой кто? — изумленно выдохнула девушка.

— Сьерран.

— Что? Но как…

— Тебе давно пора обзавестись супругом. Тогда у тебя не останется времени на разные глупости и сплетни!

— Нет! — по щекам девушки побежали слезы. — Не отдавай меня ему, Эйгар!

— Поздно, Селлия. Твой брак — дело решенное. Завтра на балу я сделаю объявление и…

— Я не дам своего согласия! — зло выкрикнула Селлия. По щекам девушки покатились крупные слезы.

— Как шайраддан я дам его от своего имени. А сейчас отправляйся в свои покои и приготовься, — угрожающе проговорил Эйгар, делая к девушке шаг. — Ты знаешь, что я не потерплю непослушания, Селлия. Будь благодарна за то, что Сьерран согласен взять тебя, зная, что наследников ему не видать.

Лицо Селлии побледнело и девушка, закрыв лицо, выбежала из комнаты. Эйгар понимал, что был жесток с ней, но должность шайраддана была плоха как раз этим — принятием подчас жестоких решений. Но Эйгар знал и то, что отдает девушку за хорошего дракона. Сьерран никогда ее не обидит, а детская влюбленность Селлии пройдет, и однажды она сможет по достоинству оценить своего супруга.

Задумчиво глядя на дверь, за которой исчезла Селлия, Эйгар думал о том, как ему вразумить Риону. Селлия права — Риона должна быть теперь более осторожной. Детские забавы должны остаться в прошлом. К тому же положение шайранны обязывает вести себя прилично, а не размахивать кинжалом в присутствии важных гостей. Но Эйгар надеялся, что до этого не дойдет.

— Хозяин Мертвых побери Тэрдрика и этот злополучный кинжал, — проворчал Эйгар.

А что до ребенка… Эйгар тряхнул головой, но посеянные Селлией сомнения о том, что в чреве Рионы может быть дитя, в чьих жилах течет кровь феникса, не давали ему успокоиться. Вот если бы был способ узнать… Но что тогда? Смог бы он отправить Риону прочь из замка, если бы узнал, что под сердцем она носит феникса, а вовсе не снежную драконицу, последнюю надежду шайра? Однозначного ответа не было.

Можно было бы вновь обратиться к Драконьей Жрице и спросить, существует ли такое зелье. Но Эйгар скорее бы позволил отрубить себе руку, чем вновь попросил Жрицу об услуге. В одном Риона была права — с Жрицей стоило быть осторожным. Эйгар так и не вспомнил вторую половину памятной ночи. А уж к наследнице снежных он бы не подпустил Иларну и на расстояние полета стрелы.

Вспомнив, каким градом колкостей одарила Жрицу Риона, Эйгар не смог удержаться и громко хмыкнул. Настроение понемногу улучшалось.

***

— Попробуй яйца снежной перепелки, Риона. Друд клялся, что ты оценишь их вкус, — вывел меня из задумчивости голос Эйгара.

— Обязательно. Благодарю.

Вечером был дан праздничный ужин. Я сидела по левую руку от Эйгара, размышляя, кто из драконов достаточно алчен и бесстрашен, чтобы вернуть меня в мой мир. Со всех сторон меня окружал беззаботный смех, стук столовых приборов и разговоры драконов. На мне было надето одно из лучших платьев, что сшила Файри: темно-синяя плотная ткань, искрящаяся при малейшем движении серебряными искорками, туго облагала верхнюю часть моего тела, от талии же падала свободными складками. Перед самым ужином Эйгар прислал мне сапфировые серьги с наказом надеть их.

Я раздраженно захлопнула бархатный футляр, в котором они лежали, и оставила их на столике в своей комнате, посчитав, что Эйгар решил заваливать меня драгоценностями, чтобы я не выглядела бедно по сравнению с остальными драконицами. Мне же его подарки были не нужны. А драконицы и правда обвешались драгоценностями, будто новогодние деревья. Но их платья, как я отметила, были сшиты из материалов куда беднее того, из которого было мое платье. Мое и Драконьей Жрицы. Она снова была в красном. Рубиновый шелк открывающего плечи платья, рубиновая капля кулона на точеной шейке и рубинового цвета маленькие розы в волосах — Жрица приподняла кубок, когда поймала мой взгляд, и чуть приподняла уголки губ. Я сделала вид, что не заметила этого.

— Почему ты не надела мой подарок? — тихо спросил Эйгар. Его тон был крайне недовольным.

Я метнула в его сторону взгляд.

— Я не скаковая лошадь, которой ты можешь хвастать перед своими соседями, — тихо сказала я, насаживая на вилку крохотную половинку перепелиного яйца. — И мне не нужна богатая сбруя.

— Ты моя шайранна, Риона. Нравится тебе это или нет. И должна соответствовать своему статусу.

— Уговор был только про платья, Эйгар, — невозмутимо ответила я, отправляя в рот перепелиное яйцо и жмурясь от удовольствия. — М-м-м, Друд оказался прав, мне очень нравится.

Эйгар приблизил ко мне голову и шепнул в самое ухо, вызвав стайку мурашек на спине:

— Ты наденешь серьги, Риона, сегодня ночью. И на тебе будут только они.

Мое показалось, что от тихого голоса Эйгара, от его свежего запаха, который, я не могла не признать, волновал мою кровь, сердце застучало быстрее. Я быстро облизала губы. Нельзя позволить Эйгару лишить меня самообладания и способности размышлять трезво.

— Не боишься, что твои крики перебудят весь замок? — шепнула я, приблизив к нему губы.

Эйгар метнул на меня насмешливый взгляд и громко расхохотался.

— Верховный, не поделитесь с нами, что именно вас так развеселило? — поинтересовалась Драконья Жрица. По статусу ей полагалось сидеть чуть ли не ближе всех к Эйгару наравне с другими шайрадданами. Разговоры стихли, на нас устремились любопытные взгляды всех, кто сидел поблизости. Селлия, Визмира и Флавиана, в богатых нарядах из лазурного бархата, словно по команде прекратили есть. Я отметила, что глаза у Селлии покраснели. Она плакала?

— Моя шайранна большая затейница, Жрица, — ответил Эйгар, вертя в длинных пальцах кубок. — Она знает, как развлечь меня.

Я почувствовала, как зажгло щеки.

— Вот как, — улыбнулась Иларна. — Лишь бы это веселье не отвлекло вас однажды от вашей цели, заставив позабыть о ней, Эйгар.

Я видела, как улыбка покинула лицо Эйгара. Он крепко сжал пальцами кубок, со стуком опустив его на стол. Эйгар собирался что-то ответить, но я опередила его.

— Вы говорите о войне с фениксами, Жрица?

— Именно о ней, шайранна, именно о ней, — отозвалась та, прожигая меня взглядом своих черных с красными искрами в глубине глаз.

— Странно, что вы не желаете мира для Аллирии.

Жрица выгнула свою соболиную бровь.

— Меня волнует благополучие Аллирии гораздо дольше, чем вас, шайранна.

— Худой мир лучше доброй ссоры, так говорят в мире людей, — ответила я, крепко сжимая вилку в руке, хотя больше всего мне хотелось запустить ей в глаз Жрице.

— Выходит, в мире людей совершенно нет войн? — ехидно спросил Тэрдрик. Он сидел рядом с Иларной и весь вечер то подливал ей вина, то предлагал лучшие кусочки блюд.

— Век людей гораздо короче, нежели у драконов и фениксов, — тщательно подбирая слова, ответила я. — Наверное, это оправдывает у них отсутствие необходимой доли мудрости. Но все же ее достаточно, чтобы понять, как тяжело достается строительство разрушенных городов и возврат к мирной жизни. Ведь фениксы, насколько мне известно, ответили за то, что совершили.

— Вы слышите, Эйгар, какие опасные речи заводит ваша шайранна? — нехорошо усмехнулась Иларна. Красные искры в глубине ее глаз, казалось, готовы были прожечь меня насквозь.

Остальные шайрадданы посматривали на меня со смесью недоумения и настороженности. Взгляд Тэрдрика была исполнен затаенного торжества.

— Риона недавно в нашем мире, — твердо сказал молчавший до этого Эйгар, бросая на меня предостерегающий взгляд. — Она еще не разобралась во всех тонкостях наших отношений с фениксами.

— Однако даже при этом не стоит забывать, что песнь крови может откликнуться подчас очень странной, я бы даже сказала опасной мелодией, — с ядовитой улыбкой ответила Иларна.

Я поняла, что она имеет ввиду мою мать, чья кровь, кровь феникса, текла в моих жилах.

— Подчас опасность таится не в крови, а в поступках и злых умыслах, Жрица, — опережая Эйгара и делая вид, что не замечаю его предостерегающего взгляда, ответила я. — Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

— Очередная мудрость из вашего мира, шайранна, или это ваше личное наблюдение?

— Основное блюдо! — гаркнул распорядитель ужина, три раза стукнув об пол подобием посоха. Появление в зале нагруженных огромными подносами помощников Друда избавило меня от необходимости отвечать. Аппетит пропал начисто, несмотря на то, что туша снежного оленя выглядела довольно аппетитно. Его ветвистые рога были увешаны гирляндами из листьев снежного дерева, а само блюдо украшали замороженные фрукты. Следом слуги несли подносы с жареными тушами оленей. Как мне объяснил Эйгар, отправляясь в гости к другим кланам, шайрадданы всегда брали с собой своих поваров, потому что пища снежных драконов не подходила драконам других кланов.

Я отложила нож и вилку. Даже соблазнительный запах жареного мяса не вызывал желания отведать его.40393c

— Что насчет завтрашнего турнира, верховный? — спросил Сьерран, хищно вонзая нож в лежавший перед ним кусок мяса.

— Об этом стоит спросить мою шайранну. Турнир готовила она, — откликнулся Эйгар, мрачно потягивая вино.

— Вот как? — удивленно вскинул брови шайраддан серебряных драконов. — В таком случае, шайранна, расскажите, как все будет проходить?

— Эйгар мне льстит. Я всего лишь помогала готовить площадку. Еще живя в мире людей, я посетила несколько турниров и взяла их за основу. Хотя снежные драконы рассказали мне, что предпочитают соревнования как в образе людей, так и в образе драконов.

— Они правы! Нет ничего лучше, чем показать свою истинную форму.

— Да ты только и ждешь, чтобы покрасоваться перед дамами, Сьерран, — с хохотом поддел серебряного дракона шайраддан огненных. — Точнее перед одной-единственной дамой.

Общий хохот пронесся над столом. Не смеялись только я, Эйгар и Селлия, побледневшая от гнева. Пока она нервно мяла в руках кружевную салфетку, Сьерран не сводил с нее влюбленного взгляда. Вот оно что!

— Он что, влюблен в Селлию? — тихо спросила я Эйгара, пока продолжали сыпаться шуточки по поводу Сьеррана и дамы его сердца.

— И давно. Завтра я объявлю об их помолвке. Перед балом состоится свадебный обряд, а после Селлия отправится в его замок.

— Но ведь она его не любит? — Я посмотрела на Селлию, которая, казалось, лишь чудом заставляет себя сидеть прямо.

— Зато он любит ее.

— И этого, по-твоему, достаточно?

Я-то прекрасно понимала, на чьем месте Селлия видела себя. Это читалось в ее взглядах, которыми она забрасывала Эйгара. И я бы не задумываясь уступила ей место рядом с ним, вот только от моего желания ничего не зависит.

— Что ты хочешь от меня, Риона? — почти прошипел Эйгар. — Ты же сама говорила, что не можешь жить с моими любовницами под одной крышей.

— Просто я знаю, что значит быть насильно выданной замуж, — прошипела я в ответ. — Хорошего в этом мало.

— Повторишь это сегодня ночью, когда будешь просить меня не останавливаться, — отбил Эйгар.

— Я закрою дверь.

— Если хочешь, чтобы гости слышали, как я выбью ее, дело твое.

Я лишь фыркнула в ответ.

Наконец ужин подошел к концу, гости отправились в свои спальни, а шайрадданы собрались на совет. Возможность собраться всем вместе выпадала нечасто, и вожакам шайров было что обсудить. Я зашла на кухню, чтобы поблагодарить Друда за его мастерство.

— Ну что вы, шайранна, я рад услужить вам, — польщенный повар не мог скрыть довольной улыбки. — Да и наследнице нужна вкусная… Ой! — На лице Друда застыло испуганное выражение. — Простите, шайранна! Ведь никто не должен знать о вашем положении до объявления шайрадданом! Я не специально! Просто как-то само вырвалось!

— Ничего страшного, Друд, — улыбнулась я, не зная, как самой воспринять эту новость. Я и сама-то еще не свыклась со своим положением, а его, оказывается, уже обсуждают все вокруг. — Доброй ночи.

— Доброй ночи, шайранна. Пусть Отец Первого Холода хранит вас. И шайранна, — шепотом позвал повар, когда я уже взялась за ручку двери, ведущей из кухни. Я обернулась. Повар поспешно зашептал: — Будьте осторожны с Драконьей Жрицей. Ей много сотен зим, она коварна и хитра. Не верьте ее словам. На ужине вы все сказали верно. Все члены шайра снежных хотят мирной жизни, мы устали от войны.

— Ты же был здесь и не мог слышать разговоры за столом, — удивленно сказала я.

— Слухи быстро разлетаются. А слухи среди драконов разлетаются в два раза быстрее.

— Значит, мой спор со Жрицей не случайно прервало появление основного блюда? — улыбнулась я.

— Будьте осторожны, — еще раз повторил Друд. Его глаза озорно сверкнули.

Я кивнула и, выйдя из кухни, направилась к себе. Но остаться в одиночестве мне было не суждено. Едва я пересекла порог спальни, в дверь постучали, и после того, как я сказала «Войдите», в комнату робко вошла девушка. Я вспомнила, что она прибыла со Жрицей.

— Шайранна, прошу простить за беспокойство. Великая Драконья Жрица просит разрешения побеседовать с вами.

Я мысленно застонала. Что от меня нужно этой змее? Я нащупала надежно спрятанный в складках платья кинжал и кивнула.

— Конечно.