Глава 24

— Посмотри наконец на него и запомни: он забыл тебя. Он счастлив со своей супругой. А до тебя в этом мире никому нет дела. Ты отвергаешь тот мир, которому нужна, ради того, в котором про тебя и думать забыли!

Низкий драконий голос впивался в уши, а я не могла оторвать взгляд от того, что видела. Мы с Эйгаром, словно два заговорщика, стояли около домика Кирана и Лазиры, подсматривая в небольшое оконце.

Нашим глазам предстала идиллическая картина. Лазира с округлившимся животом сидела в кресле около камина. Я не успела удивиться, как Эйгар пояснил, что время в Аллирии течет гораздо медленнее, нежели здесь. В руках Лазира держала какое-то рукоделие. Вот из кухонного помещения появился Киран с чашей, от которой поднимался пар. Он подошел к Лазире и протянул ей чашу, поцеловав девушку в макушку. Она улыбнулась ему и прижалась к его свободной руке, а меня затопила бешеная злость и обида. Предатели! Самые настоящие предатели! Особенно больно оказалось видеть настоящую любовь, сверкающую в глазах обоих. А мне и вчера, видят боги, хватило ее в глазах Сьеррана.

— Зачем ты привел меня сюда? — прошипела я, поворачиваясь к Эйгару. — Чтобы унизить? Чтобы показать очередных влюбленных? Да, теперь я знаю, как они счастливы, благодарю!

— Чтобы твои чувства к этому мальчишке наконец угасли! Ты ведь до сих пор думаешь о нем?

— Ты глупец, Эйгар! Мне нет до него никакого дела! С тех самых пор, как…

Я резко замолчала. И правда, с какого момента мне стало плевать на Кирана? С тех самых пор, как Эйгар впервые взял меня или с тех пор, как узнала, что ношу его ребенка?

Эйгар развернул меня лицом к себе. В полутьме, освещенное только светом от окна, его лицо казалось высеченным из мрамора. Сплошь острые линии и полутона. Странное дело, но по его лицу блуждала довольная улыбка. С чего бы?

— Я хочу, чтобы ты поняла наконец, что твоя жизнь важна только в Аллирии, — сказал он мягко.

— И оказалась в твоей постели?

— Ты и так окажешься в ней. Для этого мне не пришлось бы так далеко нести тебя, — фыркнул дракон.

Я в бешенстве сжала кулаки и, развернувшись, зашагала к своему охотничьему домику. Надавив плечом на заевшую дверь, вошла внутрь. Воздух был спертым и пыльным. Я закашлялась. Эйгар тихо вошел следом.

— Останешься здесь? — спросил он.

— Ты же все равно заберешь меня отсюда силой. Разве я не права?

— А я слышал, что у беременных перепады настроения случаются позже, — пробормотал Эйгар, облокотившись плечом о дверной проем и посматривая на меня.

— Я все слышала, дракон!

Я обошла свой домик, вспоминая дедушку. Заглянула на кухню и в свою комнатку. Но теперь все здесь казалось мне чужим. Словно чья-то рука стерла присутствие живых. Одно я знала точно — дедуля навсегда останется в моей памяти и в моем сердце, а место — это всего лишь место. Надев на шею серебряный кулон в виде раскинувшей крылья небольшой птицы, принадлежавший дедушке, я вдруг почувствовала острую боль внизу живота. Между ног внезапно стало мокро. Я прикоснулась к штанам и, поднеся руку к глазам, увидела кровь. Сердце тревожно забилось, а горло сдавил спазм.

— Эйгар! — позвала я странно охрипшим и жалким голосом.

— Риона, что случилось? — Эйгар подскочил ко мне. На лице дракона читался страх.

— У меня идет кровь, Эйгар. Ребенок!

— О боги! Сможешь лететь на мне? Если я понесу тебя в когтях, не уверен, что это не причинит бо́льшую боль.

— Я постараюсь.

В одно мгновение мы оказались снаружи, и Эйгар обернулся драконом. Хорошо еще, что сейчас глубокая ночь, и нас не могут увидеть жители Флисса.

Полет, по моим ощущениям, длился целую вечность. Когда мы наконец оказались перед воротами Фьеррадана, Эйгар подхватил меня на руки. Я чувствовала, как слабеет мое тело от режущей боли. Казалось, что кто-то очень упорный и безжалостный пытается распилить меня пополам тупым кинжалом.

— Эйгар, мне кажется, я умираю.

— Все будет хорошо, Риона. И с тобой, и с нашей дочерью. Ты веришь мне?

Эйгар продолжал бормотать еще что-то утешительное, а я думала лишь о том, что не хочу и не могу потерять этого ребенка. До этого момента его существование казалось чем-то призрачным, ненастоящим. Теперь же я осознала, что внутри меня зародилась жизнь, которую я должна сберечь.

— Я верю тебе. Пожалуйста, Эйгар, не дай мне потерять ребенка.

Прикосновение твердых губ к моей макушке подсказало мне, что Эйгар услышал. Приказав подскочившему слуге привести Белхрая, Эйгар быстро поднялся по лестнице и пинком распахнул дверь в кабинет жреца, положив меня на кровать. Низ живота продолжала терзать острая боль. Я застонала. По телу пробегал то озноб, то обжигающий жар.

— Я приведу Белхрая, — Эйгар метнулся было к двери.

— Нет, останься здесь! Прошу, — я прикусила губу, и Эйгар тут же вернулся, взяв меня за руку. Почему-то мне казалось, что если он будет здесь, со мной, ничего страшного не случится.

Через пару минут в комнату ворвался жрец.

— Мать Вечного Льда! Что случилось?

— Ребенок, — коротко бросил Эйгар.

Схватив нож, Белхрай разрезал мою тунику и штаны и принялся ощупывать низ живота. Он хмурился, а его белый лоб прорезала глубокая морщина. Прохладные руки легко порхали по животу, даря мимолетное облегчение.

— Я… я потеряла ребенка? — спросила я, моля всех богов, чтобы этого не произошло.

— Нет, дитя. Но нужно действовать быстро, иначе ты не сможешь выносить его.

— Что ты имеешь ввиду, Белхрай? Ведь срок совсем небольшой! — Глаза Эйгара лихорадочно горели, а голос выражал нетерпение. Он не выпускал моей руки из своей. Новый приступ боли, гораздо сильнее, чем прежний, заставил меня сцепить зубы и со свистом втянуть воздух.

Белхрай в этом время гремел какими-то чашами и растирал травы. В комнате повис сладковатый запах.

— Пейте, шайранна, — велел он, поднося к моим губам чашу.

— Что это? — резко спросил Эйгар.

— Напиток из трав остановит кровотечение.

Я послушно выпила все до капли. Через несколько минут боль отступила. Я прикоснулась рукой к животу. Эйгар большим пальцем поглаживал мою ладонь. От этого простого прикосновения я постепенно успокаивалась.

— Все случилось, как я и думал, — покивал Белхрай, нанося на низ моего живота какую-то травяную мазь. — Ваша дочь слишком сильна. Мы должны как можно скорее открыть вашу драконью сущность, шайранна, иначе…

Слова жреца повисли в воздухе, но я знала и так, что он хотел сказать. Я посмотрела на красивое лицо Эйгара и поймала его напряженный взгляд.

— Сколько времени у нас есть? — спросил он жреца.

— Мало. Очень, — ответил тот таким тоном, что мне захотелось кричать от безысходности и собственного бессилия.

***

Эйгар смотрел, как спит Риона. Не удержавшись, осторожно сел на кровать рядом и провел пальцами по ее щеке, убирая прядь волос. После того, как Риона выпила целебный отвар, и боль отступила, Эйгар отнес ее в купальню и сам смыл кровь с ее бедер, хотя она и протестовала. Но протестовала слабо, потому что Белхрай дал ей успокоительный эликсир. Эйгар отнес Риону в спальню, после чего она погрузилась в крепкий сон.

Ровное глубокое дыхание Рионы пощекотало его пальцы, замершие на ее губах. Эйгар заскользил пальцами ниже, туда, где билась на шее жилка, а потом резко убрал руку. Наказ смущенного Белхрая был ясен — никакой близости до тех пор, пока Риона не станет настоящей драконицей, а еще лучше воздержаться до того времени, пока она не родит. Эйгар вздохнул, против воли скользя взглядом по фигуре спящей девушки и чувствуя, как становится тесно в паху. Одеяло чуть сползло, приоткрыв аккуратную попку девушки. Чтобы избежать искушения, Эйгар прикрыл Риону, а сам встал и отошел к окну, глядя на занимавшийся рассвет и блестящие в лучах восходящего солнца снежные шапки гор.

Что же ему делать? Как помочь ей?

Риона проспала целый день и всю ночью. Все это время Эйгар был в спальне, но спал в кресле, боясь во сне случайно причинить ей боль. Он отлучился лишь однажды, чтобы выслушать доклад вернувшихся драконов по поводу сокровищницы Иларны. Тэрдрик оказался прав — его плата преспокойно лежала в ее сокровищнице, а значит все сказанное было правдой.

Бывшего шайраддана черных драконов Эйгар приказал отправить в его же замок и посадить в небесную камеру. Сначала необходимо отыскать Иларну, а потом провести суд. Эйгар мрачно улыбнулся, подумав о том, что Тэрдрик сможет видеть небо, но не сможет летать, а хуже наказания для дракона и придумать нельзя. Но почему Жрица решила помочь Тэрдрику заполучить место верховного шайраддана? Зачем ей это? И зачем она дала Эйгару тот эликсир? Что он должен был сделать в Рионой в ту ночь?

Эйгар задумчиво смотрел на бледный солнечный шар, лениво поднимавшийся над горами слева.

— Отнеси меня в старый замок, Эйгар, — услышал он голос, от которого внутри все горело огнем.

— Что? — он обернулся и увидел, что Риона сидит, а одеяло сползло, обнажив ее грудь. — Прошу тебя, прикройся, — сказал он резче, чем хотел. — Как ты себя чувствуешь?

Девушка метнула на него подозрительный взгляд, но натянула одеяло до самой шеи.

— Бывало и лучше, но сейчас речь не об этом.

— Риона…

Она упрямо качнула головой.

— Я хотела побывать в старом замке и раньше, но не хотела просить тебя. А сейчас мне кажется, что это поможет в сложившейся ситуации. Ведь это место, где я родилась. Может быть там что-то поможет мне понять, кто же я на самом деле… Проснется какая-то память…

Риона закусила губу, глядя мимо Эйгара. Он подошел к кровати, сел рядом. Но присутствие девушки слишком волновало. Он снова встал.

— Ты драконица, Риона. Это и так понятно. Но я выполню твою просьбу. Когда ты чуть окрепнешь, мы отправимся в старый замок.

— У нас нет времени, Эйгар. Ты же слышал Белхрая.

— Мы не полетим, пока ты не окрепнешь, — упрямо повторил он. — Сейчас я распоряжусь принести тебе завтрак. Друд только этого и ждет.

— Ты знаешь, что ты настоящий тиран? — фыркнула она вслед, но Эйгар не обернулся. Если Риона уже язвит ему, значит, ей действительно стало лучше. Эйгар почувствовал, как внутри разжалась невидимая ледяная рука страха, сковавшая его внутренности, когда он услышал жалобный голос Рионы в той хижине.

***

— А сегодня мы можем отправиться наконец в старый замок? — процедила я, глядя на этого нового, бесконечно доброго Эйгара. Мы завтракали в спальне. Точнее, завтракал Эйгар, а я сверлила его взглядом.

— Я думаю, завтра или через даже через пару-тройку дней. Попробуй кашу, Риона. Друд добавил в нее снежные фрукты.

— Не испытывай мое терпение, дракон! — прорычала я, вставая. За неделю я успела познакомиться с незнакомым мне Эйгаром — терпеливым, заботливым, всепрощающим. И потерявшим ко мне всякий интерес по ночам. Сказать по правде, именно этот, новый Эйгар, успел мне порядком надоесть.

— Риона, тебе вредно нервничать. Прошу тебя, сядь и попробуй…

— Если ты еще раз предложишь мне кашу, я запущу в тебя тарелкой, обещаю, — пригрозила я.

— Что ты хочешь от меня, Риона? — устало спросил он, откидываясь в кресле и поднимая на меня так раздражавший понимающий взгляд.

Я жадно смотрела на его грудь и руки, обтянутые тканью бледно-голубой туники. Эйгар почесал щеку, а я обратила внимание, что его скулы и подбородок покрывает жесткая светлая щетина. Я подавила желание подойти к нему и провести по ней пальцами.

За эту неделю Эйгар не притронулся ко мне. Он спал в отдельной спальне и ни разу не пришел ко мне. Неужели решил внять моей просьбе и наконец оставил в покое? Однако я уже и сама была не рада такому повороту событий. Мне не хватало его ставших привычными властных объятий, его жадных губ, от которых покрывалась мурашками моя кожа, и его твердой плоти, что дарила мне столько наслаждения. Две последние ночи я ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть, из-за чего сейчас и срывала злость на Эйгаре.

— Я хочу посетить старый замок, Эйгар. По-моему, я выразилась достаточно ясно.

— Белхрай сказал, что ты еще слишком слаба для таких полетов.

— Спроси меня, дракон! Это не Белхрай истекал кровью!

— Риона…

В голове у меня родилась одна мысль. Глядя в глаза Эйгару, я отступила назад и, чуть поведя плечом, позволила домашнему платью соскользнуть с него. Медленно я провела рукой по ткани, стягивая ее ниже, пока она не зацепилась за сморщившийся сосок.

— Риона, — хрипло прошептал не отрывавший от меня взгляд Эйгар, — что ты делаешь?

— А разве не видно? Раздеваюсь. Ты же сам сказал, что сегодня мы никуда не полетим. У нас уйма свободного времени, так почему бы не провести его в спальне? Ты же хочешь этого, Эйгар? — прошептала я, стягивая платье с другого плеча и глядя, как темнеют глаза дракона.

Он резко встал и, подойдя ко мне, вернул платье на место.

— Прекрати, — велел хрипло.

— Почему? — спросила я, проводя руками по его плечам и с удовольствием ощущая бугрящиеся мускулы под ладонями. — Что, тебе уже не так хочется этого, как прежде?

Эйгар кривовато улыбнулся.

— Хочется. И тебе сложно представить, насколько сильно. Но мы не должны этого делать. Это… это может навредить тебе. И ребенку.

— Так все дело в этом? — в моем голосе слишком явно прозвучало облегчение. Мне захотелось рассмеяться над собственной глупостью.

— А в чем же еще, Риона? — ладони Эйгара легко сжали мои плечи. Он приблизил лицо к моему и запечатлел легкий поцелуй на моих губах. Сбросив его руки со своих плеч, я обвила их вокруг драконьей шеи и притянула его к себе, возвращая поцелуй. Из горла Эйгара вырвался стон, когда мой язык сплелся с его. Я бедром чувствовала его каменную плоть и протянула руки к ней, желая ощутить его мощь.

Эйгар тут же отстранился.

— Ведьма! — прорычал он. — Так и быть, собирайся, вылетаем через час. А мне срочно нужна ледяная ванна.

Глядя вслед быстрым шагом покидавшему комнату Эйгару, я улыбалась.

Ровно через час я села верхом на белоснежного дракона, и он взмыл в утреннее небо, на котором сегодня не было ни облачка. Полет длился не дольше часа. Внезапно горы перед нами расступились, и вместо одной из горных вершин я увидела замок, блестевший в ярких лучах солнца. Но он не был совершенно белым. То тут, то там на его стенах виднелись черные следы копоти — напоминания о страшной ночи и пламени фениксов. Казалось, они хотели уничтожить сам камень, стерев его в пыль огнем, но он не поддался им. У подножия замка виднелся сожженный город — ряды обугленных домов навевали тоску своим сиротливым видом.

Эйгар сделал над замком пару кругов, осматривая окрестности, а потом опустился на площадку перед главными воротами. Когда-то две огромные створки вели внутрь замковых помещений, сейчас одна была сорвана и разбита, а другая, оставшись на месте, покачивалась на горном ветру.

Принявший человеческий облик Эйгар подошел ко мне.

— Готова? — спросил он.

Я лишь кивнула, плотнее запахивая полы хлопавшего плаща.

Мы молча вошли под крышу первого замка снежных. Там царила такая же тишина, как и в западной башне в Фьеррадане. Я снова подумала о могильнике.

Мы прошли несколько коридоров и оказались в тронном зале, в который сквозь выбитые витражные окна залетал ветер, гуляя по замку. Теперь он был здесь полноправным хозяином, а еще снег, целые горы которого намело внутрь.

Наши шаги гулко отдавались в пустом помещении. Я остановилась посреди зала, глядя на два трона, стоявших рядом, — большой и поменьше. Время прикрыло следы произошедшей здесь трагедии, но на полу все еще темнели какие-то пятна. Сглотнув, я поспешно подняла взгляд. За тронами на стене висели отсыревшие портреты. Я с замиранием сердца вглядывалась в черты изображенных на них лиц.

— Твои родители. Мэйрон и Найара, — тихо сказал Эйгар. Его голос странно звучал посреди могильной тишины.

Я подошла ближе, рассматривая так похожую на меня девушку и мужчину с суровым взглядом ярко-голубых глаз. В груди стало тесно. Я с болью подумала о том, что всегда хотела настоящую семью. Чтобы мама расчесывала мне волосы и пела песни, а отец учил меня ездить верхом и отчитывал за шалости.

«Кто я? Кто же я на самом деле?» — спрашивала я себя, вглядываясь в родные черты.

Прислушавшись к себе, с сожалением поняла, что абсолютно ничего не чувствую. Это все еще была просто я. Охотница Риона из маленького Флисса, волею судьбы оказавшаяся в драконьем мире.

— Ты говорил, что после той ночи снежные вернулись в замок и похоронили погибших? — спросила я стоявшего рядом Эйгара. Он тоже не отрываясь смотрел на портреты, явно о чем-то задумавшись.

— Так и было, — кивнул он.

— Где вы сделали это?

— В пещере под замком. Мы решили, что погибшие должны остаться здесь.

— Я… мне кажется, я должна побывать там.

Эйгар сжал челюсти и замолчал. Я думала, что он откажет и уже приготовилась спорить, но дракон протянул мне руку.

— Ты уверена? — Дождавшись моего кивка, он сказал: — Тогда пойдем.

Я приняла протянутую ладонь и пошла за ним. Мы направились вглубь замка, двигаясь широкими пустынными коридорами, в которых пел свои одинокие песни ветер. Я видела потемневшие пятна крови на полу и стенах, брошенное заржавевшее оружие, лоскуты ткани, и везде следы копоти и обгоревшие предметы мебели.

Когда мы прошли мимо кухонных помещений, и я заметила кровавые отпечатки ладоней на дверях, в памяти зажегся лучик узнавания. Это же тот самый путь, которым Эйгар и его брат убегали в ту ночь из замка! Он в таких красках рассказал о той ночи, что я живо себе это представила и узнала место. Я посмотрела на Эйгара, но он ничем не выдал своих чувств, лишь чуть крепче сжал мою ладонь.

Остановившись перед ведущей вниз широкой лестницей, Эйгар замер.

— Ты точно хочешь туда спуститься? — спросил он тихо.

— Думаю да. Ведь мои родители там?

Эйгар кивнул и двинулся вниз.

Если сам замок был возведен из белоснежных камней, напоминающих льдины, то лестница и пещеры и были этими льдинами. Вековые снега, стужа и лед — все то, что так мило снежным драконам.

Я осторожно спускалась следом за Эйгаром, удивляясь тому, что здесь не темно. Словно сами ледяные ступени источали тончайший голубоватый свет, которого хватало, чтобы безошибочно находить дорогу.

Я считала ступени, но сбилась на двухсотой. Иногда лестница разветвлялась, но эти ходы вели в заложенные льдом тупики.

— А что там? — спросила я Эйгара, когда слева увидела очередную глухую кладку изо льда.

Он пожал плечами.

— Здесь много пещер. Первая драконица Эрисса сама вырыла их. Лишь потом она и ее потомки возвели здесь замок. Мы почти пришли.

Эйгар спустился до конца лестницы, которая упиралась в вырезанные ледяные двери. Они напомнили мне те самые, что хранили секрет Эйгара в западной башне. И совсем как там, Эйгар снял с шеи медальон и приложил к похожей выемке. Синие узоры, будто подсвеченные изнутри, заструились по дверям, а через мгновение они распахнулись.

Эйгар вошел первым. Я, чуть помедлив, глубоко вздохнула и двинулась за ним.