Глава 27

Все произошло внезапно. Небо было темным, но в одну секунду его разорвали всполохи яркого огня, брызги света и искр, а свист от рассекаемого крыльями воздуха стал оглушительным.

Неожиданного нападения не получилось: стоило нам взять курс на замок, как откуда ни возьмись фениксов атаковало множество драконов. Их пламя вспороло темно-синее небо, разбило ровный птичий строй, и мы с Эйвисом оказались отбиты от основной стаи, настолько внезапным было нападение. Иларна подготовилась, нашла союзников, змея оказалась на шаг впереди. И чем только она соблазнила драконов, которых было почти вдвое больше, чем фениксов? Деньги, власть, драконицы? Но какие же глупцы! Она обманет их, обманет точно так же, как и Тэрдрика!

Однако когда я увидела на площадке перед замком Жрицу в развевающемся на горном ветру красном платье, лишние мысли исчезли, оставив лишь одну — сегодня Иларна ответит за все.

— Давай, Эйвис, к замку! — крикнула я, сидя на спине ослепительно яркого феникса. При каждом взмахе больших крыльев от них отрывались огненные искры.

Эйвис что-то грозно проклекотал и ловко ушел от стального пламени, целую лавину которого обрушил на нас гибкий серебряный дракон.

Сидеть верхом на спине феникса оказалось не сложнее, чем на лошади без седла. Вот только опасность упасть и разбиться была куда выше.

Я была хорошо вооружена: легкий меч надежно скрывали ножны, кинжал Тэрдрика висел на другом боку, за плечом у меня был закреплен колчан с длинными стрелами, а в руке я сжимала большой лук, который перед вылетом подарил мне Эйвис. Он сказал, что эти стрелы способны пробить даже драконью броню. Именно это я и собиралась сейчас проверить, вытягивая из колчана стрелу и накладывая ее на тетиву. Бивший в лицо встречный ветер норовил сбросить меня, но я понимала, что должна удержаться, ведь второго шанса выстрелить может и не быть.

Звякнув, стрела сорвалась и полетела точно в цель — огненного дракона, чья темно-красная чешуя оказалась отличной мишенью. Однако, к моему удивлению, стрела ударилась о драконью броню и полетела вниз, не причинив дракону ни малейшего вреда. Я с ужасом наблюдала, как он выпустил яркое пламя и сражавшегося с ним феникса охватил огонь, после чего гигантская птица камнем полетела вниз.

Пока мы летели к замку, на моих глазах погибли еще несколько фениксов, их последние крики жуткой мелодией звучали в моих ушах. Заря еще не занялась, а огненные птицы уже терпели поражение. Драконов было больше, и они оказались сильнее. Зная Иларну, я была уверена, что здесь не обошлось без ее проклятых склянок. Но удивляться и сожалеть о собственной непредусмотрительности было некогда, Эйвис уже нес меня вперед, к главной цели — Иларне.

Мы уже подлетали к площадке перед замком, я видела белоснежные волосы стоявшего на коленях Эйгара. Эйгар! Что они сделали с ним? Почему он выглядит таким… слабым?

— Тэрдрик! — вырвался у меня возглас, когда взгляд остановился на черном драконе рядом с Эйгаром. В руках бывший шайраддан держал меч с широким, тускло блестевшим лезвием. Его поза не вызывала сомнений — он готов был пустить в ход меч, но словно ждал какого-то сигнала. Мое сердце на мгновение замерло, пропустив удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Ярость затопила сознание, оставив лишь одно желание — сжечь и Жрицу, и всех ее прихвостней.

Иларна, само спокойствие, наблюдала за происходящей в воздухе битвой с широкой улыбкой. Увидев, как я натягиваю тетиву, она вмиг обернулась драконицей, сверкнув начищенной чешуей, и легко поднялась в предрассветное небо.

Пущенная мною стрела пролетела мимо, я сразу же вытащила следующую, но и она не попала в цель. Гибкая и быстрая огненная драконица ловко уходила от смертоносного оружия.

Эйвис что-то предостерегающе проклекотал и, сложив крылья, резко рванул вниз. Я едва успела ухватиться за перья на шее феникса. Моего лица на излете коснулось обжигающее пламя, лизнувшее щеку и опалившее волосы. От неожиданности я вскрикнула и разомкнула руки как раз в тот момент, когда Эйвис, низко пролетая над землей, пытался уйти от очередного огненного залпа, выпушенного Иларной. Видимо, для себя драконица не пожалела эликсиров. Небо и земля поменялись местами, и я, скатившись со спины феникса, полетела вниз.

Прокатившись по земле и молясь всем богам, чтобы такое путешествие никак не отразилось на ребенке, я умудрилась вскочить на ноги и спрятаться за камнем, когда меня настиг очередной огненный залп. Ушибленный бок болел, я ободрала кожу на руке, но все это было ерундой по сравнению с тем, что я потеряла и меч, выскользнувший при невероятном вираже Эйвиса, и свой лук. Ненужный теперь колчан мешал, поэтому я скинула и его. Привычным движением протянула руку к ножнам, нащупав кинжал. Но что он мог мне дать против драконицы? Кстати, где она сама?

Не успела я и глазом моргнуть, как надо мной мелькнула драконья тень, а потом сильные когти сомкнулись вокруг тела и схватили меня, поднимая в воздух. Иларна несла меня обратно к замку. Подавив желание выхватить кинжал и полоснуть им по лапе Иларны, я беспомощно покачивалась в ее когтях. Откуда-то сбоку на драконицу напал Эйвис, но Иларна, издав шипящий звук, обдала феникса волной пламени. Я с ужасом наблюдала, как крыло Эйвиса обуглилось, а сам он исчез где-то внизу.

Донеся меня до площадки, Иларна небрежно разжала когти, и я тяжело упала на камень. Воздух со свистом вышел из моих легких, и я закашлялась, но поспешно вскочила на ноги.

— Риона, — скорее почувствовала я, чем услышала голос Эйгара. Он поднял голову, бескровные губы двигались, но я не слышала, что они шепчут. Лезвие меча Тэрдрика упиралось прямо ему в шею.

— Эйгар! — я хотела броситься к нему, но передо мной оказалась Иларна в образе человека. Превращение давалось ей так легко, что я ощутила злость на саму себя за то, что не могу почувствовать собственный зов крови.

— Подожди же, дорогая, куда ты так спешишь? — рассмеялась Иларна. — У тебя и Эйгара еще будет время попрощаться.

Я выхватила кинжал и, ухватив его за лезвие, метнула в драконицу. От неожиданности она не успела обернуться, и кинжал вошел до середины лезвия ей в плечо. Она удивленно вскрикнула, а я рванула прямо к Эйгару. Безоружная, я мало чем могла помочь ему, но здравый смысл куда-то исчез, оставив лишь одно желание — быть с ним рядом, обнять, коснуться. Но Тэрдрик ухватил Эйгара за светлые волосы и оттянул назад, приставив меч к шее.

— Не подходи или он умрет, — пригрозил Тэрдрик. В его глазах светилось торжество. Черный дракон легко провел лезвием по шее Эйгара, и я увидела алую кровь, что потекла по белой коже.

Я в нерешительности замерла, хотя больше всего мне хотелось придушить Тэрдрика голыми руками.

— Эйгар! Да очнись же! — крикнула я, глядя в пустые, ничего не выражающие глаза дракона. — Что ты сделала с ним? — закричала я, поворачиваясь к Иларне.

Она уже избавилась от кинжала и теперь зажимала рану рукой.

— Всего лишь эликсир, который лишает силы. А ты ответишь за то, что сделала, дрянь! — Иларна резко вскинула другую руку, метнув мне под ноги склянку. Та упала с легким звоном и, разбившись, вверх взметнулись языки пламени. Я оказалась в огненном кольце, выбраться из которого не могла. Стоило мне подойти к границе круга, как пламя поднималось на высоту моего роста.

— Зачем тебе все это, Иларна? Что ты задумала? Тебе нужен Эйгар? Ради него ты все это делаешь?

Иларна расхохоталась так весело, словно я спросила что-то действительно смешное.

— Чтобы обрести могущество, Эйгар мне больше не нужен. Смотри, глупая девчонка, отродье феникса! — Она указала здоровой рукой туда, где в воздухе шла битва. — Смотри, что станет с племенем твоей матери. А когда от последнего феникса не останется даже перышка, мы полетим дальше. Вся Аллирия будет принадлежать нам!

— Тебе, ты хочешь сказать? — выкрикнула я, только сейчас осознав, чего именно хотела Иларна.

— Это будет новая эпоха и новый порядок! — продолжала вещать Жрица, лихорадочно сверкая глазами. — Драконы были на этой земле первыми, настало время вернуть себе все земли Аллирии! Никаких фениксов, никаких кентавров, никаких сирен! Лишь драконы! Мы объединимся в один большой шайр, в котором будет один правитель!

— А во главе, конечно же, встанешь ты, Иларна? — Я посмотрела на черного дракона, что держал меч у горла Эйгара. — А какая роль будет отведена в новом мире тебе, Тэрдрик? Послушной марионетки в руках Иларны? Не думаешь же ты, что она даст тебе править? Ты слабак, недостойный носить звание шайраддана!

— А слабак сделал бы так? — процедил Тэрдрик, еще раз проводя по горлу Эйгара лезвием меча. Кровь окрасила блестящую сталь. Эйгар дернулся, а я вскрикнула.

— Подожди, Тэрдрик! — велела Иларна, не отрывая от меня взгляд. — Я хочу, чтобы эти двое видели смерть друг друга. — Взгляд Жрицы остановился на моем животе. — Но сначала я убью выродка, что ты носишь! Маленькая месть за то, что помешала мне на турнире!

Я видела, как Иларна оборачивается драконицей, распахивая кожистые кроваво-красные крылья и пригибает голову к земле. Словно в каком-то кошмарном сне я наблюдала, как ее бока раздуваются, чтобы со следующим огненным выдохом уничтожить и меня, и ребенка.

Мир будто замер, сузившись до размеров огненного кольца, в котором я находилась. Звуки происходящей в воздухе битвы куда-то пропали. Их заглушил голос, отчетливый голос, рвущийся наружу. Я в отчаянии перевела взгляд на Эйгара, у горла которого замер меч, и прошептала, понимая, что это мой последний шанс сказать ему то, в чем я боялась признаться самой себе:

— Я люблю тебя, Эйгар.

***

Сталь меча холодила кожу, струйки теплой липкой крови стекали по шее.

— Риона… Я… люблю тебя… — пытался проговорить Эйгар, но губы не слушались. Он слаб. Слаб, словно новорожденный! Хозяин Мертвых забери Жрицу с ее эликсирами! Но он должен сказать Рионе о том, что она стала для него всем — смыслом его жизни, в которой до встречи с девушкой была лишь боль, месть и черная тоска. А сейчас он так отчетливо понял, что действительно любит ее. Проклятие! И почему он был так глуп и не сказал ей раньше?

Но он скажет ей сейчас и пусть даже это будут его последние слова!

— Что, верховный, как тебе это нравится? — процедил Тэрдрик, крепче прижимая меч к шее Эйгара.

Но Эйгару было плевать на этого предателя. Увидев, как Жрица в облике драконицы, пригнув чешуйчатую голову, собирается испепелить Риону и их дитя, внутри Эйгара словно что-то взорвалось, он вдруг издал такой рык, что почувствовал, как вздрогнул Тэрдрик. Эйгар схватил руку черного дракона с зажатым в ней мечом и отвел ее от себя. Пот выступил на спине, дыхание сбивалось, а руки, в которых из-за снадобий Иларны осталось так мало прежней силы, тряслись, но Эйгару удалось развернуться и выбить у Тэрдрика меч. Налетев на черного дракона и подмяв его под себя, Эйгар нанес ему несколько ударов. Тяжело дыша и чувствуя, как последние крупицы силы уходят, Эйгар оглянулся как раз в тот миг, когда Риону охватило белое сияние.

***

Я видела, как Эйгар, каким-то неимоверным усилием отводит угрожающий ему меч от своей шеи и вступает в схватку с Тэрдриком. И видела, чего ему стоит это противостояние. Но Эйгар никак не сможет успеть и помочь мне, это я понимала так же ясно, как и то, что драконица уже пригибала голову к земле, а ее звериные глаза сверкали, предчувствуя близкую победу.

Я прижала руки к животу, взывая к скрытым внутри меня силам. Тем, что принадлежали мне по праву рождения и тем, что способны были защитить меня, мое дитя и моего любимого. Я закрыла глаза, отстраненно подумав, что так будет даже лучше. Если я умру, я не хочу видеть торжествующую драконью морду Иларны.

Перед мысленным взором в одно мгновение пролетели разноцветные картинки: маленький охотничий домик и сидящий у камина дедуля, Эйгар, от драконьих крыльев которого при каждом взмахе летят снежинки, снежные драконы с печальными, застывшими взглядами прекрасных голубых глаз, мои родители, которых я никогда не знала, фениксы, что погибали сейчас высоко в небе, и наше с Эйгаром дитя…

Под моими веками вдруг вспыхнул яркий белый свет, словно кто-то рассыпал перед глазами сияющее снежное полотно. Чувствуя, как изнутри меня переполняет что-то незнакомое, требующее выхода, я представила, как открываю в сознании невидимую дверь, и позволила непонятному чувству затопить все мое существо. По телу — от макушки до кончиков пальцев на ногах — пробежался обжигающий огонь, а затем ледяной холод сковал каждую частичку тела, после чего я почувствовала, что со мной происходит что-то странное.

Я поспешно распахнула глаза. К моему изумлению, по рукам прошла дрожь, и они в одно мгновение превратились в широкие белоснежные крылья, а ноги укоротились, вместо пальцев появились острые птичьи когти. Самым странным оказалось то, что перед глазами вместо носа вдруг появился загнутый птичий клюв.

«Что такое? Почему перья не огненные?» — подумала я, вместо крика издавая растерянный клекот. Это была одновременно я и не я. Словно мое сознание заперли в теле птицы.

Превращение заняло какие-то секунды, хотя мне показалось, что все происходящее длилось вечность. Я услышала рык Иларны, а потом увидела, как она открывает пасть и выпускает пламя. Я неловко забила крыльями, когтями царапая каменную площадку, и неуклюже поднялась в небо, отмечая, что Эйгар и Тэрдрик сцепились насмерть.

А с той стороны, где восходящее солнце уже окрашивало небо нежными розоватыми красками, спешили на помощь со своими шайрами Сьерран, Аррен и Вилорн, шайраддан черных драконов. Сейчас я вспомнила его имя. Значит, гонцы, которых я упросила Эйвиса послать к шайрадданам от моего имени, все-таки донесли послание. И хвала всем богам, что шайрадданы этим посланиям вняли.

Я сделала в воздухе разворот и едва успела увернуться от пламени, которым взбешенная Иларна надеялась сбить меня. Драконица уже раздувала бока для нового огненного залпа. Поняв, что сейчас от меня не останется ни перышка, я резко рванула вниз, под ее брюхо, пролетела под ним, а потом вынырнула сверху и вцепилась когтями в беззащитные драконьи глаза. В когтях что-то неприятно чавкнуло, Иларна издала дикий рев и заметалась в воздухе, но я держалась крепко, понимая, что от этого зависит не одна жизнь.

Драконица мотала головой, яростно хлестала крыльями и извивалась всем телом, надеясь меня сбросить. Я разжала когти, и ослепленная Иларна заметалась в воздухе. Пикирующими выпадами я налетала на нее сверху, клювом и когтями надеясь разодрать ее вековую броню. Драконица выдыхала пламя, но залитые кровью глаза не позволяли ей увидеть цель, а я клевала ее, царапала, била крыльями, с каждым ударом думая: «Это за Эйгара! Это за меня! Это за наше дитя!»

Наконец обессиленная драконица, несколько раз перевернувшись в воздухе, тяжело упала прямо на огненный круг, погасив пламя своим телом. А я чувствовала, как новая, незнакомая, но мощная сила наполняет меня энергией.

***

Сильный удар сбил Эйгара с ног. Когда он увидел, что Риона, его Риона, стала птицей, он какое-то время, словно зачарованный, смотрел, как она поднимается в рассветное небо, улетая от Иларны, и хотел броситься на помощь, но перевоплотиться не получилось. Зато Тэрдрик, который выпил изрядную долю эликсиров Жрицы, сбил Эйгара с ног и чуть не пронзил мечом. Лишь чудом Эйгару удалось отбиться и вскочить. Тэрдрик как одержимый размахивал оружием, а Эйгар, слишком уставший, чтобы у него получалось уклоняться достаточно ловко, пропустил несколько скользящих ударов, но даже не почувствовал боли.

— Нет! — вскрикнул вдруг Тэрдрик, опуская меч. В его широко раскрытых глазах, устремленных куда-то позади Эйгара, застыл ужас.

Верховный обернулся, чтобы посмотреть, чего так испугался черный дракон, и замер в восхищении от увиденного. От белоснежной птицы, зависнувшей над ослепленной драконицей, исходило яркое светлое сияние, в сполохах которого Эйгар видел силуэт Рионы с раскинутыми руками-крыльями. Ее рыжие волосы разметались на ветру, перемешались со снежными перьями, и Эйгар уже не понимал, где сама Риона, а где ее птичья сущность.

Сияние становилось все ослепительней, на него было больно смотреть; обжигающей в своей чистоте волной оно опускалось вниз, туда, где Иларна уже встала и грозно расправила крылья, задрав морду вверх. Драконица издала жуткий рык в тот момент, когда сияющая волна коснулась кончика ее носа и прошлась до кончика хвоста. Снежный полог в один миг сковал драконье тело, обездвижив Жрицу и превратив ее в ледяное изваяние.

— Нет! — повторно выкрикнул Тэрдрик.

Эйгар повернулся, и мощный удар обрушился на его голову, заставив шайраддана упасть перед Тэрдриком на колени.

***

Внутри меня что-то неудержимо менялось. Неожиданно пробудившаяся сила, крепко спавшая до сегодняшнего дня, теперь настойчиво требовала выхода, искала пути освобождения.

Зависнув в воздухе над Иларной и действуя по наитию, я широко распахнула крылья и скорее почувствовала, чем увидела, как от всего моего тела холодный поток морозного воздуха опускается на драконицу, задравшую вверх морду. Пламя с драконьих губ сорвалось одновременно с сияющим потоком, оторвавшимся от моего тела. Огненная и снежная волны встретились, разбившись друг от друга, рассыпавшись багрово-белыми искрами. Но если Иларне требовалось сделать очередной глубокий вдох, чтобы продолжить дышать огнем, снежный вихрь жил внутри меня. Я сама была им.

Снежная волна мягко, словно объятия возлюбленного, укрыла Иларну от кончика хвоста до кончика носа, превратив в ледяную скульптуру. Треск сковавшегося навечно льда подсказал, что больше Жрица никому не сможет причинить вред.

А я уже летела туда, где черный дракон занес меч над головой стоявшего на коленях Эйгара. Все тело Эйгара покрывали раны. Его голубая туника стала почти красной от крови. Из моего горла вырвался не то крик, не то птичий клекот. Я почти упала на Тэрдрика сверху, вонзая когти в его тело, чувствуя, как они входят под кожу, раздирая плоть.

Черный дракон закричал от боли и упал на спину, взмахнув мечом. И это было последнее, что он успел сделать, перед тем как и его укрыл снежный полог.

Занимавшийся рассвет окрасил ледяную скульптуру Иларны и Тэрдрика, но мне не было до них никакого дела. Опустившись рядом с упавшим на спину Эйгаром и приняв человеческий облик, я робко коснулась его рукой, боясь причинить боль.

— Любимый… — проговорили мои губы прежде, чем я смогла осознать, что именно произнесла. — Любимый, я здесь.

Эйгар что-то шептал. Наклонившись, чтобы разобрать, я услышала лишь, как он повторяет, глядя мимо меня, туда, где в небе заканчивалась битва. Лишь несколько слов сорвалось с бескровных губ Эйгара, перед тем как он потерял сознание:

— Ты феникс. Ты… снежный феникс…