Глава 19

Со всех сторон меня окружали цветы. Розы и орхидеи, светлые луски и бархатные неярцы, лучистые пижамники и маленькие фави. Это была не оранжерея и не зимний сад. Майтис привел меня на закрытый балкон, по краям которого стояли красивые скамейки с резными спинками, а посередине столик со стульями, у которого стоял Сольер в своей форме, несколько упрощенной как мне кажется. Не знаю названия всех элементов этого костюма, но таны, рубашку и начищенные туфли было узнать просто. Я волновалась. Сама не знаю, почему. Наверное, потому что этот человек… извиняюсь, эльф, меня правда заинтересовал, и мне было не все равно?

Он поздоровался и улыбнулся мне. Солнце играло лучом на его лице и его светлые волосы даже несколько переливались на свету, а улыбка казалась действительно лучезарной. Я улыбнулась в ответ. Сольер отодвинул стул и пригласил меня сесть за стол. Но тут я вспомнила…

— Извините, я пришла отдать это. — я протянула ему шубку.

Он взглянул на нее, потом вернулся взглядом ко мне.

— Виктория, можете оставить ее себе. Вы в ней выглядите очень хорошо.

— Но я…

Генерал сделал ко мне шаг и положил руку сверху шубки скорее на мою руку, чем на мех.

— Я не приму назад. Считайте это импровизированным подарком.

— Но я не могу это принять… — я было отстранила руку с мехом к нему, но он крепко держал меня.

— Почему? — взгляд его теплых глаз пронизывал. У меня внутри словно вспыхнуло пламя.

Не могла же я ему сказать, что не могу принять подарок, потому что мне запретил король?..

— Я же чувствую, что она вам нравится. Может, кто-то повлиял на ваше решение? — и он как-то по-особенному изменил свой взгляд.

Мне это не понравилось.

— Я думаю, это вас не касается. — сказала я холодно.

Что это со мной⁈ Почему меня это задело?.. С другой стороны я бы с радостью рассказала ему обо всем и нажаловалась на тиранию Тео, но что-то меня сдерживало.

— Что ж… Вы правы. Это и вправду не мое дело. — ответил Сольер, в голосе которого появились сдержанные нотки. — Но, несмотря на это, вы меня обидите, если заставите забрать эту вещь.

И генерал убрал руку с меха, затем отстранился. Я чувствовала себя гадко.

Помялась немного. Мне показалось солнце несколько тусклее, чем когда я только сюда пришла, а цветы — не такими уж и ароматными.

— Виктория, — заговорил он снова своим теплым голосом.

— А? — я подняла на эльфа глаза.

— Давайте сюда, — он взял из моих рук шубку, а вторую руку положил на спину и подтолкнул к тому, чтобы сесть за стол. Я не сопротивлялась. При этом заглянул мне в глаза. — Я не хотел ничем испортить это утро. И мы здесь вовсе не для того, чтобы грустить, верно?

Я кивнула.

— Садитесь, прошу вас.

Я села.

Шубка оказалась повешена на спинку, и больше она мне не нравилась. Да, вот так вот.

Сольер мне налил кофе из чайничка который оказался свежезаваренным (видимо, магия), также и себе.

— А сахар?

— Кофе заколдовано. — с улыбкой сообщил он, когда балкон наполнился чудесным ароматом, — Оно будет настолько сладким, насколько вы того хотите и того вкуса, который вам нравится.

Я недоверчиво взглянула на него.

— Попробуйте, не бойтесь.

Я пожала плечами и взяв кружку, сделала глоток.

Кофе и вправду было настолько сладким, насколько я того хотела. А еще в нем были нотки ванили и едва уловимый запах можжевельника. Ваниль заставила вспомнить меня о маме, которая, когда еще была жива, делала мне ванильное какао. Я почувствовала как в горле встает ком, а глаза затуманиваются из-за слез и соленая капля упала в мой прекрасный кофе.

Я заметила обеспокоенный взгляд Сольера.

— Простите, — я сдержанно шмыгнула носом, отставляя чашку. — В моем кофе ваниль.

Это, наверное, требовало каких то объяснений, но я ничего не объясняла, а генерал, казалось все понимал. Я увидела протянутый мне носовой платок (да он настоящий джентльмен), и я вытерла им слезы и нос, который скорей всего, так неромантично покраснел.

— Все хорошо, — сказал негромко Сольер. — Для вас ваниль значит нечто важное?

— Не думаю, что вам будет интересно. — сказала я.

— Мне и вправду интересно. — его глаза и вправду заверили меня в этом, так что я решила ему ответить.

— Моя мама, — выдавила я, сглатывая оставшиеся слезы. — Варила мне какао с ванилью. — предвосхищая вопросы, я добавила, — Ее уже нет. Она похоронена где-то в лесу, там, где я даже не знаю. Она умерла когда мне было шесть.

Он молчал.

— Поэтому… вот. Я много лет не чувствовала ваниль. Дома у нас никогда ее не использовали. И теперь…

— Понимаю. — сказал генерал и, передвинув стул ко мне, сел рядом, потом взял меня за руку.

Сольер больше ничего не сказал, но разговаривать было не нужно, достаточно того, что тебя просто держат за руку: становится легче. Так бывает.

Я почувствовала себя неловко, словно крала у него время и внимания и забрала руку. Эльф не сопротивлялся.

— Я тоже рос без родителей. Они оба погибли на войне. — сказал он.

— Ваша мать…

— Она сражалась вместе с отцом. — подтвердил Сольер, сложив руки у себя на коленях и опустив голову. — Сначала было тяжело. Потом я привык. — он поднял глаза и улыбнулся. — И я уже почти не помню как выглядела мама.

Я поймала себя на мысли, что пытаюсь представить себе маму. Но в моей голове были только пышные рыжие волосы и лиса. Больше ничего в памяти не осталось.

— Но вы не привыкайте, Виктория. — проговорил негромко эльф. Я смотрела на него. — Не привыкайте ни к чему, что с вами сделала судьба. Как только привыкнете — проиграете. Я проиграл много раз. Но вы, Виктория, вы победительница. Я чувствую вашу внутреннюю силу. Вы не сломаетесь, что бы вам ни говорили. Никому не верьте. Никому.

Мы смотрели друг другу в глаза, и мною завладело странное чувство… Мы оба его ощутили, поэтому наши лица приблизились друг к другу, а губы коснулись. Никто из нас не был против. И мне правда хотелось поцеловать Сольера! Мы начали медленно, но потом я не смогла сдерживаться и моя страстная натура меня переиграла. Его пальцы убрали мои волосы в сторону, а мои провели по немного щетинистой щеке генерала.

Этот поцелуй никак не вязался с этими легкими цветами вокруг, мягким солнечным светом и кофе с нотами ванили. Это был поцелуй желания, страдания и, с тем вместе облегчения. Я прежде ничего такого не чувствовала. Я не хотела чтобы это заканчивалось.