Глава 11
Ферзь
Облокотившись на подоконник, курил, наблюдая с лоджии за балконом на пятом этаже соседнего дома. С седьмого хороший обзор, а то, что не видно, можно уточнить по камере. Лотова с дочерью жила в квартире Лисиной Ирины. Сама же владелица недвижимости переехала к Медведеву, который по ее просьбе приставил к Марии охрану и напичкал камеры на входе.
Лисина разговаривала по телефону, а когда завершила разговор, появилась Лотова. Заметив Марию, с нежной улыбкой прижимающуюся к стене, мое тело моментально отреагировало. Проклятье! Из-за нее постоянно был на пределе. Никогда не думал, что можно так желать женщину. Да только один ее вид уже делал меня твердым.
Как же это бесило. Я ненавидел ее и презирал себя. А сильнее – желал… хотел всю без остатка проглотить, владеть, брать, чтобы стонала подо мной, трогала и извивалась, еще сильнее затягивая в омут страсти.
Дикий котенок, мать ее.
Вчера, когда увидел шок и ужас в ее глазах, разозлился. Да так, что разгромил комнату, сдерживая себя от желания залезть к ней в окно, чтобы поговорить.
Хотя навряд ли это получилось бы. Из-за этой художницы я трахаться не мог. Будто прокляла.
А она, значит, с адвокатом на свидание пошла. Надо же… И это после того, как я какого-то хрена полез под ее пулю? И я еще монстр? Ну, конечно. Кто еще? А она невинная овечка, решившая устраивать личную жизнь с успешным адвокатом, на морде которого выбито: «Хочу».
Но мало ли что там написано. Плевать. Обломается мужик. Баб много, на эту у меня планы. Мы не договорили.
Стало интересно – хорошая девочка решила быть с ним?
Закрыл глаза, заставляя себя не реагировать на свои предположения. Я даже не знал, что сделаю с ней, если она подпустит его к своему телу. Пристрелить адвоката хотелось только за то, что пялится на нее как голодный пес на кость.
С ним… знал, а с ней…
Развернулся к стене и с ненавистью смотрел в одну точку, заставляя себя не накручивать. Черт, какого хрена? Она же боялась всего. Что случилось?
Захотела испытать страсть с ним?
Словно в грудь ударили битой. Моментально вернулся в прошлое, вспоминая свое состояние, когда получал за свой гонор и тяжелый характер, который всем как кость в горле был. Еще бы… иногда правда жрет гордость и не такое бывает. Но даже тогда, захлебываясь в своей крови, я не под кого не подстраивался, желая сломать тех, кто пытался это сделать со мной. А сейчас… меня ломала девчонка.
Перед глазами появились кадры, как она на мне извивается в машине, да и везде, где брал ее. Ее глаза, рот, хриплые стоны, полные желания…
Зарычал и ударил кулаком в стену, пальцами левой руки сжимая сигарету, сминая ее, не чувствуя боли.
Сучка.
С ним пошла в ресторан, а мне даже не соизволила позвонить. Хотя нет. Эта умница прислала сообщение, в котором послала на три буквы в вежливой форме. Может и оставил бы ее в покое, да теперь не мог. Не мог и не хотел. Теперь вроде как появился повод. Она сама мне его дала.
Невероятно бесило. Внутренности сжимало до крови, отчего тело затрясло как в лихорадке. Хотелось пойти к ней и…
И что тогда? Не представлял, чем закончится. Я, привыкший все контролировать и решать, не знал, как поведу себя с Марией. Только страх, что причиню боль, удерживал от порыва сорваться к ней. Я слишком зол.
Прижался спиной к стене и опять посмотрел на балкон, замечая, что они уходят в кухню.
Нет. Так дело не пойдет. Нужно выкинуть ее из головы, а значит – снять напряжение. Да. Нужно. И сделаю. Найду умелую проститутку и успокоюсь.
Вновь посмотрел на балкон и отправился в комнату, кидая взор на экран ноутбука, где через чипы транслировался коридор, тамбур и межквартирная площадка. Камеры внутри квартиры были выключены. Отключил к чертям собачьим, хоть они направлены на все двери и окна. Но у Лотовой есть привычка – после душа обматываться полотенцем или шастать в нижнем белье, на что не мог спокойно реагировать.
Стояк стал ненавистной проблемой в моей жизни, после того как встретил эту невинную художницу. Я не понимал, чем она меня так зацепила. От одного ее вида меня пожирал огонь, а в голове срабатывал тумблер, вырубая все желания и перечеркивая все планы.
Схватив белую футболку, натянул на себя и накинул куртку, в быстром темпе выходя из квартиры и двигаясь на стоянку через двор, где оставил машину. Открыв дверь, огляделся по сторонам, а потом сел на водительское кресло и, не теряя времени, выехал на дорогу, вспоминая бары, где только и ждут внимания спонсоров.
Что же… выходит, туда. Пора прийти в себя уже.
⁂
Твердая стена обдавала холодом спину. Просыпался с горечью во рту – всю ночь пил. Начинал с коньяка, который нашел в баре. Закончил… не помню. Открыл глаза и скривился, отмечая, что сижу на полу в частном доме на закрытой территории, который купил пять лет назад. Возвращался сюда, когда все надоедало и хотелось побыть в тишине. А вчера… потому как если не сюда, то вломился бы в квартиру Лисиной через окно. Одно из двух.
Настроение было дерьмовым. Еще бы… вчерашнюю ночь не хотелось вспоминать.
Взъерошил волосы руками, и подумал, что нужно идти в душ. На мгновение вспомнил тошнотворный приторный запах духов женщины, которую хотел утащить в гостиницу и трахнуть, чтобы успокоиться. Но даже с места не дернулся, понимая, что НЕ ХОЧУ. НИКОГО ИЗ НИХ. А сидел я долго – наблюдал и высматривал.
Конечно, мог снять любую, да и подвыпившие женщины старались быть услужливыми даже сидя рядом, пытаясь заинтересовать, но желания уйти с ними не было. Испытывал отвращение и скуку. А прикасаться к ним или позволять дотрагиваться до себя желания не возникало. И плевать, что выбрал блондинку с невинными глазками. Видел и думал о другой…
Охренеть.
И как из этого дерьма выбираться?
Посмотрел на часы – три часа дня. Нужно подниматься.
Поднялся и поплелся по коридору, отмечая пустые бутылки. Обычно не пью… Изредка, когда хочу забыться. Но алкоголь никогда не помогает.
Стоя под ледяным напором воды, обдумывал вчерашний вечер. Все просто – Лотова мне еще не надоела. Не надоела. Ударил кулаком по стене и застыл на месте, чувствуя, как ярость мощной волной поднимается из груди.
Я хотел быть бесчувственным, эгоистичным, безжалостным, но заставлять ее – это не выход, хотя мог. Мог… Во мне все бушевало от раздражения и неудовлетворения. Уже надоело. Действительно, НАДОЕЛО.
Зная себя, боялся, что скоро терпению придет конец, и тогда сорвусь.
Отпустить…
Откинул голову назад и зарычал, упирая руки в стену, не понимая, какого черта хочу именно ее.
Нужно действовать иначе, и я ждал хода от Высокова. А пока… нужно избавиться от излишнего внимания адвоката. Сам не отстанет. Был уверен в этом, еще больше раздражаясь.
Не вытираясь, вышел из душевой кабины, хватая полотенце и обвязывая им бедра. Подошел к кровати и услышал входящий звонок на личном смартфоне, что лежал на столике.
Резко обернулся и размашистыми шагами преодолел расстояние. Разблокировал и сухо произнес:
– Слушаю.
– Их похитили.
Голос брата узнал сразу. Но было странно слышать его без ненависти, а с раздражением и недовольством. Интересно. Лишь на секунду подумал об этом, в тот же миг осознал, что он говорит о Марии. Быстро рванул в свой кабинет, с яростью выдавая:
– Кто?
– Я этим вопросом тоже задавался, когда искал свою невесту по всем больницам. А оказалось, что она…
– Глеб, мне плевать на эту проститутку, – надо же, он все не успокоился, хотя прекрасно знал, что не я ее убрал. Хотя кто его знает. – Но если это ты… – почти прорычал, сатанея от такой вероятности. Но Глеб не мог.
– У тебя столько врагов… Подумай, кто желает тебе смерти, как и я.
Только собрался положить трубку, не желая слушать, как вдруг услышал:
– Я даже рад, что так вышло. Мне нравится видеть, как животное в тебе рвет и мечет. Мечтаю, чтобы оно сдохло, а я давил ногой, с удовольствием усмехаясь. Может, тогда ты будешь нормальным?
– Заткнись! – В данную секунду сожалел, что он не рядом. Тогда бы мы не так поговорили.
– Ты совершил ошибку, братец. Огромную… – с усмешкой произнес он, показывая, что его веселит вся ситуация.
Загрузка прошла, и я начал вбивать пароли, чтобы войти в две системы. Через минуту подключился удаленно к ноутбуку с камерами.
– У тебя появилось слабое место. Маша этого не заслужила, – голос брата звучал поучительно и с показной скорбью.
Моментально сжал трубку и процедил:
– Посмеешь к ней притронуться…
– А если так, то что? Пристрелишь?
– Увидишь. Не смей к ней приближаться, – старался сдерживаться, чувствуя, что на пределе.
– Надо же… Очень интересно. Советую найти ее первым, пока я не нашел. Уверен, моя помощь ей будет в радость.
– Глеб…
– Злишься? И правильно… Давай. Только знай, теперь все будет иначе. Ты пожалеешь о том…
Откинул смартфон, включив громкую связь, не желая отвечать. Увидев, что Лисина лежит на полу и смотрит на телефон стальными глазами, а потом отшвыривает в сторону, отметил время. Дальше начал перематывать, наблюдая, что в одиннадцать часов, после того как две женщины и девочка ушли, в квартиру проникли двое мужчин в форме слесарей управляющей компании. Они установили камеру в коридоре и вышли. После обеда вернулась Ирина. Одна.
Ее шантажируют?! Скорее всего.
– Посмотрел? Советую поторопиться…
Поднялся и, взяв смартфон в руки, убирая громкую связь, процедил:
– Я тебя предупреждаю – приблизишься к ней, и я тебя уничтожу.
– Тебе не привыкать, да?
– Пора уже повзрослеть и проверять информацию – рявкнул и отключился, быстро обдумывая свои действия. Набрал номер информатора, чтобы перекинул мне сообщения с телефона Лисиной, и быстро направился к шкафу-купе, вытаскивая чистые вещи.
«Где бы ни была, я ее обязательно найду…»
⁂
Ехал в сторону города, поглядывая назад. Наблюдал за Марией, прижимающей к груди дочку. Хотелось накричать на нее, но тут не поспоришь – не виновата. Сквозь зубы выдал проклятье. Оказалось, этот ублюдок, Никин – давний друг Лисиной, решил увезти ее с собой и использовал Марию и ее дочь как средство давления на нее. Когда узнал, был в ярости. А до того как сорвался сюда, пообщался с Ириной, взобравшись к ней через окно, перед тем как ей отправиться в аэропорт.
После нашего общения мчался на огромной скорости по проселочной дороге, переживая, что не успею. Никогда так не переживал, как несколько часов назад. Кипел от ярости. Бородавочник – мерзость, уничтожающая любых свидетелей, после того как вдоволь поиздевается. Исключительная сука.
И к нему попала Маша с дочерью.
Всю дорогу дрожал от бешенства. Я не ехал – летел. Мчался с одной мыслью – разорвать горло этому подонку. Знал, что спасу, другого не предполагал. Пока Никин с Лисиной не сели в самолет, их не тронут. Время было. Но когда приехал в эту деревню и нашел дом, стоявший на отшибе, понял, что еще немного и опоздал бы. Лотова с ребенком вырвались из погреба, и Бородавочник кинулся за ними, нагоняя и приступая к расправе, испугавшись, что они сбегут и вернуться с подмогой.
Не передать, как был зол. Меня трясло от ярости, и ничего не мог с собой поделать. Когда расправился с этой мерзостью, облил его, дом с гаражем бензином, что нашел в захудалой подсобке. Выкурив сигарету, обдумывая, все ли следы убрал, сел в машину. Через десять минут баллоны должны были взорваться, поэтому нужно спешить. Главное – спас и уничтожил мразь. Успокаиваться буду позже… когда останусь с Лотовой наедине.
От этой мысли в джинсах стало тесно. Даже не удивлялся. А злиться уже надоело. Скоро я получу то, что хотел.
Проехал около километра, как позади раздался громкий звук. Взрыв. Услышав, как девушка всхлипнула, посмотрел на нее через зеркало и лениво сообщил:
– Баллоны с газом взорвались.
Она ничего не ответила. И я знал почему. Боялась. Пусть так.
– Мне нужно позвонить, – услышал нежный голос через время, моментально напрягаясь.
Надо же… И кому собралась звонить? Адвокату или Лисиной?
– Твой телефон я разбил, сим-карты нет, как и датчика в нем, – ответил, намекая, что ничего не получит.
Она лишь смотрела на меня своими огромными голубыми глазами. Злилась и хотела о чем-то сказать. Что же… я ждал ее просьбы.
Отмечая, как она перебирает руки, нервно поглядывая в окно, решил все же успокоить. Наверняка беспокоится о Лисиной. Отметив, как она опустила голову, спокойно выдал:
– Я сообщил Медведеву. Успокойся.
Отмечая в ее глазах радость, вновь перевел взгляд на дорогу, как тут же услышал:
– Спасибо.
Надо же… Спасибо?! Удивительно слышать от нежной девочки, которую уже в который раз вытаскиваю из ада. И на этот раз она все же соизволила поблагодарить. Хотя мне ее благодарность была не нужна. Но быть монстром в ее глазах задолбало.
На мгновение задержал на ней взгляд, а потом на большой скорости погнал дальше. По дороге наблюдал за ней, отмечая с какой нежностью она гладила ребенка и с какой опаской поглядывала на меня. Переживала.
Усмехнулся, понимая, что не беспочвенно, но меня это не интересовало. Пусть считает насилием, но наедине, когда касался ее, она горела от страсти. Она также хотела нашей близости, как и я.
Когда Мария уснула, успокоился, только сейчас вспомнив про звонок брата. Надо же… В душе стянуло от непонятного ощущения. Его слова, что Мария будет рада его помощи, сжимали все внутренности с такой силой, что казалось раздавит в лепешку.
Она будет рада.
Как бы не так…
Нужно отвлечь его… уж слишком он сильно подобрался. И еще смеет претендовать на женщину, которую я отчаянно желал. И не стоит забывать про Слона. Достоверно знал, что он наблюдает исподтишка. Нужно будет уже с ним встретиться и поговорить. Время пришло. Пора жить без мысли, что в каждую секунду следует ждать нападения. Хотя без этого не могу представить свою жизнь.
Оказавшись около дома Лисиной, отправил несколько сообщений Медведеву, чтобы мог действовать дальше, и повернулся назад. Женщина и девочка спали. Было нечто странное в том, что наблюдал и никуда не торопился. Чувствовал какое-то умиротворяющее спокойствие.
Старался не зацикливаться на этом…
Еще некоторое время сидел, а потом вышел из машины и подошел к двери салона, открывая резким движением.
– Приехали. Выходим.
Длинные черные ресницы дрогнули. Мария открыла глаза и медленно повернулась к дочери. Съежившись от ледяного воздуха, дрожа в тонкой майке, которую ей дал, потому что насквозь промокла, она быстро замотала ее в плед, оставляя лишь лицо. Заметив, что Лотова хочет взять ребенка на руки, громко рявкнул:
– В сторону.
– Я сама, – прошептала она, чем не удивила, лишний раз пытаясь доказать, что не нуждается в моей помощи. Наклонился и дернул ее за руку, разворачивая лицом к себе, с явной дикой потребностью вбивая в свою грудь, желая почувствовать ее рядом. Заметив, с какими огромными глазами рассматривает мое тело, моментально обожгло изнутри. Длинная футболка была не по размеру, поэтому рукав сполз, обнажая хрупкое плечико. Такая ничтожная мелочь, а я был на грани.
Надо же… и что нашел в ней, что меня так прет?
– Я понесу ее… – выдохнула она, резко поднимая подбородок, показывая, что не нуждается в моей помощи.
Не нуждается она…
Грубо ухватил за подбородок, не отказывая себе в маленьком удовольствии, и медленно провел по шее и сжал плечо. Она вздрогнула и сглотнула, с паникой всматриваясь мне в лицо. Чувствовала пожирающий огонь, как и я? Не сомневался. Был уверен, что она тоже «болеет» этой жаждой. Очень этого хотел. Отчаянно желал, чтобы девчонка ощутила всю прелесть этой дерьмовой одержимости.
Мария попыталась освободиться, а потом будто поняв ошибку, перевела взгляд на ребенка. Усмехнулся, поощряя тактику, и нагло протянул:
– Такая хрупкая и всегда сопротивляется. Дикий котенок.
Знал, что она взъерепенится, и ждал реакции. Поэтому когда она дернулась от меня, показывая свое недовольство, удержал и схватил за подбородок, не давая возможности сдвинуться, хрипло выдыхая:
– Будешь царапаться позже, а сейчас выходи.
Отмечая в ее глазах возмущение, нагло отодвинул в сторону и взял ее девочку на руки. Быстрыми шагами направился к подъезду, контролируя, чтобы Мария была рядом.
Преодолев лестницу, подошли к лифту. Кроха крепко спала, что удивляло. Бедный ребенок. Только кабина открылась и мы оказались внутри, как за нами вошел молодой пацан, появившийся в последнюю минуту. Вместо того, чтобы отвернуть свою морду, он завалился на стену и принялся откровенно пожирать глазами тело моей женщины, не скрывая своей похоти.
Еле сдержал желание в кабину его втемяшить так, чтобы без головы остался.
– Еще раз слюну пустишь, кастрирую при ней, – угрожающе процедил, желая немедленно приступить к обещанному.
Пацан изумленно открыл рот и посмотрел на меня. Громко сглотнул и отвернулся, чем удивил. Быстро все понял. Надо же… Парень быстро нажал кнопку третьего этажа и выскочил, как только кабина остановилась.
Молодец…
Старался не смотреть на Лотову. Она и так шарахается от меня, а сейчас так вообще в обморок свалится.
Стоило только выйти из лифта, как Мария быстро подбежала к нужной квартире, под половиком достала ключи и открыла дверь. Скинув обувь на пороге, она побежала в спальню, разобрала постель, откидывая одеяло в сторону, и отошла, чтобы я прошел и положил девочку на постель.
Наблюдая затем, как она заботливо ухаживает за дочкой, стоило мне отойти, вернулся в детство. Мать боялась к нам подходить, потому что отец избивал ее, утверждая, что она из мужиков делает сосунков. Даже когда она перестала это делать, он все равно находил поводы ее наказывать. Ему было необходимо качать права, чтобы семья знала, что в доме есть хозяин.
Заострил внимание на окне и задумчиво побрел на выход, прибавляя шаг. Уже в коридоре перевел взгляд на угол, где торчала камера, но ее не было. Мое предупреждение не осталось без внимания. Медведев убрал технику. Проверив коридор и тамбур, отправился на улицу, думая о том, что по-хорошему нужно оставить женщину в покое.
Нужно…
Хорошо сказать, а вот сделать.
В своей квартире оказался через пять минут. Проверив, что никто не заходил, стянул вещи и швырнул в стиральную машину. Через минуту стоял под ледяным душем. Хотел остыть. Нуждался в этом.
Нет, хотел другого.
Ее.
Хотел только ее.
Уперся рукой в кафель и просто стоял, не понимая, какого хрена не могу к ней пойти. Через пять минут я уже выходил из квартиры, закрывая ее. Шел, прекрасно зная, что иду к Лотовой. Но дверь наверняка закрыта. Поднялся на крышу и спустился на пятый этаж, открывая окно, забираясь через него в зал.
Сняв снаряжение, убрал в сторону, слыша шум воды. Моется. Заглянув в комнату девочки, некоторое время наблюдал. Странно… дети такие смешные, когда спят. Никогда бы не подумал. Или забыл…
Невинные и чистые.
Находился в кухне, когда Мария вышла из ванной комнаты и побежала в спальню. Удивился. Спешит проверить. Настоящая мать.
Через время услышал ее приближающиеся шаги. Она выключила свет в зале и коридоре, и направилась в кухню. Когда она вошла, я обернулся. От света полной луны меня очень хорошо было видно. Мария замерла, а в следующее мгновение сделала шаг назад. Предсказуемо. Решила убежать.
Выдал сухую улыбку и грубо предупредил:
– Не стоит…
Лотова оглянулась по сторонам, пытаясь понять, как я здесь оказался, сглотнула и прошептала:
– Как ты вошел?
Напугана, но не желает мириться с тем, что выбора ей не оставил. Дикая девочка. Ухмыльнулся и хищно направился к ней, отмечая ее возмущение, страх и возбуждение. Она ударилась спиной о стену, прилипнув к ней, и взволнованно выдохнула:
– Чего ты хочешь?
«Хочу? Тебя! Да так, чтобы насытиться и забыть».
Приблизился и, поедая взглядом ее хрупкое тело, без слов начал стаскивать с плеч халат. Удивлялся себе – я не сорвал его, не швырнул на пол, а именно снимал.
– Пожалуйста, не надо, – пискнула она хриплым голосом, отчего мой еле дышащий контроль пошатнулся и канул в пропасть без возможности восстановления. Ладони опустились на плечи, провели по груди, талии. Такая нежная и хрупкая, что хотелось сдавить и присвоить себе.
Встретился с ней взглядом и увидел там отчаяние и страсть. Она меня хотела. Но вдруг нечто злое появилось в бездонном омуте. Девушка всхлипнула и попыталась оттолкнуть меня, но я продолжал срывать с нее одежду, не замечая яростных попыток освободиться.
Да что там не замечал… они еще сильнее заводили. Каждое ее движение, вздохи, гнев, прикосновения буквально рвали меня на куски. Я сдерживал себя от желания грубо овладеть ею. Соскучился до безумия. Мне не терпелось погрузиться в ее тугое лоно, ворваться и двигаться, подчиняя, слыша в ответ протяжные стоны.
Откинул халат в сторону и с ненавистью посмотрел на ее закрытые глаза. Надеется, что не хочет меня? Не получится. Грубо схватил за волосы, оттягивая вниз, чтобы смотрела мне в глаза, и когда она распахнула веки, едва сдержал рык от удовольствия.
Провел правой рукой по идеальной груди и сжал. Пальцем провел по соску несколько раз, а потом чуть сдавил. Ее сладкое тело вызывало восторг. Как же хотел ее. Невыносимо.
Маша вновь закрыла глаза и с яростью стиснула губы. Захотелось накрыть их, ласкать, выпить досуха.
– Я спас тебя и твою девочку … – лениво произнес, делая остановку, – и ты… очень благодарна.
Черные ресницы распахнулись. Темно-голубые глаза стали светлее. Мария закусила губу и попыталась убрать мою руку, но я не позволил. Сдавил сильнее, а второй провел по бедру, прижимая к своему возбужденному телу.
– Ну, котенок… или забыла, что от тебя требуется? – хрипло выдохнул, понимая, что еще немного и мне будет не до разговоров. Да и зачем они? Но девчонка еще пыталась отделаться от меня.
Ухватил за подбородок и держал, ожидая, пока она успокоиться. Тяжело дыша, Маша сглотнула и дрожащими руками прикоснулась к моим джинсам, вытягивая ремень. Она дрожала. Дрожала от страха и волнения. Кое-как справившись, чего я ждал вечность, Мария потянула боксеры вниз, и, опустившись на колени, сняла их, пытаясь не смотреть на твердую горячую плоть.
– Посмотри на меня! – приказал, не желая, чтобы она представляла другого. Одна лишь эта мысль приводила в неописуемый гнев.
Лотова поднялась и застыла на месте, отмечая мое суровое лицо. Хищно смотрел на нее, буквально пожирая глазами, но перед тем как накинуться, ждал ее признания. Она украдкой посмотрела на меня, обжигая взглядом грудь, лицо, и, стиснув зубы, гневно выдохнула:
– Я не хочу.
«Твою же мать. Чего? Надоело уже это притворство. Она проверяет мое терпение?»
Сделал шаг, вглядываясь в ее лицо, не скрывая своих эмоций. Сама довела. Как же меня раздражала ее невинность и сопротивление, когда она хотела совсем другого. Я знал, чувствовал, и осознание давило ядовитой стеной. Вероятно, представлял собой монстра, как она и считала, потому что женщина попыталась отступить. Вечная борьба – с ней всегда на грани.
Резко стянул оставшиеся тряпки, оставляя лишь кружевные плавки.
Руки чесались прикоснуться к обнаженной плоти.
Грубо дернул на себя и прохрипел ей в рот:
– Еще как хочешь.
В следующее мгновение накрыл губы, свирепо поглощая, слегка покусывая, с каждым мгновением понимая, что хочу большего. Ее. Всю. Не теряя времени, пальцем разорвал трусы и сжал ягодицы, поднимая и безжалостно насаживая на себя, сдерживая рык от ощущения охренительного наслаждения. Такая узкая и влажная.
Она вцепилась в мои плечи, впиваясь ногтями. Посмотрел в темноту, сатанея от восторга, и, приблизившись к ее губам, прохрипел:
– Так хочешь, что будешь мяукать подо мной, когда я буду брать тебя, пока не утолю жажду.
Выдав стон, она попыталась ударить, но я перехватил руки, поднимая их и прижимая к стене. Секунду пожирал глазами ее лицо, сжимая рукой, а потом резко начал движение, с каждым толчком наращивая темп. Во мне буйствовал зверь, требуя большего, желая полностью подчинить, сделать своей.
Маша запрокинула голову, прижимаясь к твердой поверхности, пытаясь держать эмоции. Желала отстраниться.
Ну уж нет, котенок. Отгородиться не получится. Наклонился и захватил сосок, слыша ее протяжный стон.
– Вот так, котенок, – выдохнул и накинулся на сладкие губы, пожирая их, врываясь языком, увлекая в сумасшедшую игру страсти, которую не мог остановить и не позволил бы этого ей.
Вбивался, не останавливаясь. Врываясь с силой, реагируя на ее крики, стоны. Она царапалась, кусалась, пока не сделал мощный рывок, полностью заполняя семенем, с хищным наслаждением наблюдая, как она затряслась в ослепительном оргазме, сильнее прижимаясь ко мне.
Удовольствие. Безграничное. Бешеное. Оно накрыло с головой. Держал ее за бедра, пока не пришел в себя. Понимая, что не насытился даже на половину, чувствуя пожирающую потребность, отпустил ее и резко развернул лицом к стене, прогибая спину, шлепая по ягодицам, притягивая к паху.
Она замерла, ожидая моего вторжения. Хотела этого, но ждала. Как всегда. Хорошая девочка, которую принуждают.
А зверь во мне желал видеть ее потребность. Он давил на сознание, требуя подвести ее к грани.
Провел головкой члена по влажным складочкам, чувствуя, как она реагирует, чуть двигаясь, призывая своим телом, и хрипло произнес:
– Ну, покажи мне… как ты не хочешь меня.
Мария задрожала и прогнулась сильнее, выпячивая попку. Проклятье.
Снесло башню.
Вид ее упругих ягодиц, прижимающихся к моему члену, просто выбивал все человеческое, что у меня было, оставляя дикие инстинкты. Как же я ее хотел… Неистово. Алчно. Свирепо. Накинулся как дикий зверь, которого выпустили из заточения.
Застонал и с силой ворвался в лоно, с наслаждением рыча:
– Вот так, котенок. Вот так…