Глава 17

Три дня спустя

Наблюдала, как Вадим жарил мясо на гриле, действуя уверенно и быстро. Он переворачивал щипцами стейк, после того как на доске замариновал его, добавив соли с перцем и полив оливковым маслом.

Наблюдала за ним, отмечая каждое движение, взгляд, мимику. Он напоминал дикое животное: свирепое и непредсказуемое, но вместе с тем видела мужчину – сильного, сурового и притягательного. Его вид будоражил кровь, сворачивая в сгустки.

Улыбнулась, до сих пор пребывая в хорошем настроении. Совсем недавно говорила по сотовому с дочкой. Пусть немного, но была счастлива. Вадим принес смартфон и вручил со словами: «Успокой девчушку, чтобы не волновалась». Не передать моего изумления. Плакала от счастья, слыша ее голос, а Аленка усердно рассказывала обо всем, неустанно повторяя, что ждет меня.

Огляделась, внимательно рассматривая окружающую обстановку. Беседка посреди огромного заброшенного сада. Кроме деревьев на огромной территории больше ничего не было. Ни цветов, ни нежных или замысловатых интерьерных композиций. Но именно это создавало ощущение, что мы где-то далеко от цивилизации, далеко ото всех, в старой деревеньке на краю земли. Или в чужом мире, где никого кроме нас нет. Так просто. Словно в заброшенном саду бывшего замка. Вадим доставил меня сюда на руках, несмотря на мои заверения о том, что нормально себя чувствую и могу самостоятельно ходить. Он усадил на скамейку и направился к столу, куда заранее принес в миске мясо и овощи.

Перевела взгляд на дом, прекрасно виднеющийся с этого места. Не замок, а двухэтажный кирпичный коттедж, который больше десяти лет пустовал, как мне показалось. Заросшие тропинки, трещины в стенах. В тех комнатах, которые видела – не было мебели. Только в спальне и кухне, а в гостиной диван и камин. Все. Но, что интересно, пыли и грязи не увидела. Сомневалась, что Вадим сам убирал, скорее, приходила домработница, которая прибиралась раз в несколько дней.

Не желая сидеть, осторожно встала и направилась к столу, чувствуя себя странно в мужской клетчатой рубашке и в спортивных штанах нужного размера. Мои вещи после аварии оказались в печке. Наблюдала, когда мужчина растапливал баню для себя.

Приблизившись, улыбнулась, отмечая, как Вадим сосредоточенно проводит розмарином по стейку, а потом натирает обрезанной стороной чеснока, насыщая соком. Некоторое время наблюдала, пока не услышала:

– Зачем встала?

– Хотела посмотреть, как правильно жарить стейки, – скромно сказала, поднимая лицо, встречаясь с темно-серыми глазами, внимательно изучающими меня. Сглотнула, на мгновение теряясь в пространстве, но тут же очнулась от его бархатистого голоса.

– Решила спалить беседку?

Какой вопрос. Такое ощущение закралось, что он действительно так считал. Смутилась и, подобравшись ближе, желая попробовать научиться готовить стейки, спросила:

– Почему так решил?

Ферзь усмехнулся, на секунду заостряя внимание на моем растерянном лице. Убрал щипцы на дощечку и, подтянув к себе, затем чуть подвинув меня вперед к столу, перехватывая за талию, спокойно выдал:

– Еще немного и будет готово. Если есть желание, переложи в сковородку и накрой крышкой, чтобы настоялся, а потом займешься вторым стейком. А я тем временем сделаю соус.

– Этого много. Куски огромные, – заметила, чувствуя спиной его сильное тело. Мужчина будто специально сильнее прижимал, чтобы я почувствовала его. А запах… такой завораживающий… буквально накалял все эмоции во мне, предупреждая о том, что в любой момент мужчина может оказаться невероятно близко. Это настораживало, пугало и… возбуждало.

Мужчина весело усмехнулся и выдал:

– Сомневаюсь. Выкладывай второй стейк.

Принялась за дело. Пока старалась, казалось, что занимаюсь самой ответственной работой в жизни. Волновалась. Тем временем мужчина слил остатки сока с гриля в тарелку, а затем добавил лимон к соевому соусу. Отмечая мой любопытный взгляд, показал на сковородку, где уже жарился второй кусок и заметил:

– Теперь поворачивай горизонтально, чтобы клетка получилась, – пока я выполняла, услышала ответ на свой вопрос: – Ты пирог сожгла в квартире Лисиной. И когда наблюдал за тобой в той деревне, видел, как ты бесполезно пыталась спасти чайник после того, как сожгла его до углей.

– Привыкла к электрическим. Забыла, – сдавленно пробубнила, уже нормально реагируя на то, что он следил за мной. А если вспомнить, какие эмоции испытывала тогда, до сих пор не могла поверить в то, что произошло за это время. Слишком нереально и тяжело.

Мужчина ничего не сказал, но на уголках губ играла улыбка. Смутилась, но тут же заволновалась, не желая есть угли, и с волнением спросила:

– Теперь на другую сторону?

– Да, можешь – полторы минуты прошло.

Через пятнадцать минут наслаждалась самым потрясающим стейком в своей жизни. Даже не думала, что так здорово получится. Восхитительный вкус! Изумительный! Бесподобный! С огромным удовольствием впилась зубами в помидор, который тоже побывал на гриле, и не удержалась от улыбки.

– Завтра утром выезжаем.

Помидор на секунду застрял в горле, но потом прошел. Надеялась, что Ферзь не заметил, но не осмелилась посмотреть на него. Резкая смена тона напугала. Я только кивнула, чувствуя растерянность. Старалась не спрашивать себя о том, почему мне так грустно. Просто нужно помнить, что завтра увижу мою любимую девочку. Очень скучала по ней. Если бы она была рядом…

Мгновенно заставила остановиться мысль. Какая глупость закралась в голову. Нужно сконцентрироваться на поездке.

Главное, чтобы вновь ничего не произошло. За эти дни я не спрашивала Ферзя о том, что случилось, но сейчас… пришло время.

– Скажи, – замялась, переживая, как мужчина отреагирует на вопрос, но все же продолжила: – это люди Высокова гнались за нами?

– Нет, – сухо выдал Вадим, заявляя об этом совершенно спокойно. Я же изумленно смотрела на него, не соглашаясь принимать другую правду, стараясь быть понятливой, но ничего не получалось. Его слова взволновали, ввели в недоумение, и, не выдержав неизвестности, воскликнула:

– Тогда кто? Ведь…

– Те, о ком лучше не знать.

– Но…

– Как только закончу с твоим делом, займусь ими.

– Вадим, объясни мне, – попросила, но мужчина сосредоточился на ужине, абсолютно не реагируя на меня, не собираясь отвечать. Я лишь сама могла придумывать ответы, что было бесполезно. Оставалось надеяться, что судебные заседания пройдут быстрее, и все закончится. Я, наконец-то, без страха буду жить со своей девочкой.

⁂

Ферзь

Смотрел на огонь, вглядываясь в темную ночь. Ни одной звезды. Резким рывком протер ладонями лицо, пытаясь понять, что делать дальше. После происшествия на дороге понял одно – нужно держаться подальше от Лотовой. Не подходить. Держаться на расстоянии. А главное – не прикасаться. Пытался… три гребанных дня. Проклятье. Почти ненавидел ее.

Пока не закончится судебный процесс – нужно и дальше сторониться, а потом… совсем отойти в сторону.

Легко сказать – трудно сделать.

Задрал голову, ощущая, как все тело сковывает тугой пружиной. Не прикасаться эти дни, но находиться рядом, было похлеще агонии. Сдерживал себя, убеждая, что она после ранения, не стоит, да и видеть в ее глазах страх – невообразимо накаляло. Да что там… осточертело. Готов был шею свернуть, но когда дотрагивался, полностью терял контроль.

По ее состоянию – если бы было так все херово, то отвез в больницу. Но Мрамов заверил, что все в норме. Отдых – лучшее лекарство. Через неделю к врачу. Но Лотовой не лежалось, ей все не терпелось показать, что она нормально себя чувствует и ходит, намекая, что нужно домой.

Анализировал свои поступки и был крайне недоволен. В бешенстве, потому что впервые в жизни столкнулся с настоящей проблемой – не мог контролировать себя, когда дело касалось правильной художницы. Если не найти выход, то будет только хуже.

Тишину разрушила вибрация смартфона. Не хотелось подниматься, но понимал важность звонка. На личный могли звонить только несколько человек. Схватил трубку, моментально нажимая на прием, с недовольством отмечая абонента на экране. Конь.

– Чего тебе? – сухо выдал, понимая, что не просто так он в такой час названивает.

– Слон пробивает все территории в поисках тебя.

– И как? Успехи есть?

– Нет, но твой брат в курсе. А если они…

Промолчал, продолжая смотреть вперед, а потом медленно направился к поваленному дереву, около которого развел костер. Присел и повел челюстью, представляя возможный союз двух врагов. Что же… посмотрим. А так… надоело. Хотелось уже закончить все. Разобраться. Давно пора.

– Пусть приходят, – буркнул, резко ударяя по ноге, убивая комара. Раздражал своим жужжанием.

– Девчонка мешает, – лениво заметил Конь, вдруг резко разразившись хохотом. – Ты изменился, Ферзь. Смотри, как бы из-за нее пулю в лоб не схлопотал.

– Рот закрой.

Послышалась усмешка. Еще скромно себя ведет. Самый прошаренный информатор в России славился мерзким смехом, черным юмором и ядовитыми комментариями.

– Хах, – мужчина хмыкнул, оценив мое предупреждение, а потом выдал странный звук, похожий на хрюканье и просветил: – Это Слон их нанял. Я проверил.

– Знаю.

– Даже не буду спрашивать как. Замечу, что у тебя несколько заявок висит.

– Откажи. У меня есть задание.

– Которое ты притащил в свою нору? Честно, я хренею, ты меня удивил. То за «телку» готов меня пристрелить, то, сука, бросаешь важное дело и мчишься спасать ее. На хера?! Ты сам подставился… И все из-за бабы.

– Не обязан перед тобой отчитывайся. Скрой любую информацию и не звони по пустякам.

– Да понял я. Понял… Но все же… эта девчонка заманчивая мишень, потому что за ней стоишь ты.

Сжал палку, которой принялся ворошить огонь в костре, и с недовольством выдал:

– Закрыли тему.

– Закроешь ее… как же. Чую, не миновать столкновения. Ну да ладно. Не мое дело. Я предупредил, а ты уже действуй. Баб много, особенно истеричных, так что не скучай, – весело выдал он и отключился.

Скривился, вспоминая этого дерганного заросшего пацана. Вечный шутник. И даже странно, что прозвище «Конь». Шут – лучше бы подошло. Мы пару раз встречались. Тогда ему было не до смеха, прижали со всех сторон.

Прохладный ветер ударил в лицо, вырывая из воспоминаний. Повернулся и посмотрел в окно спальни, где отдыхала девушка. Темно. Спит.

Появилось желание подняться к ней. Такое, что кровь забурлила в венах, и стало нечем дышать.

Проклятье.

Еще некоторое время сидел, а потом залил костер водой из бутылки и пошел в сторону леса, желая прогуляться, надеясь, что успокоюсь. Нужно не реагировать на нее. Пора заканчивать со всем.

⁂

Мария

Лежала с закрытыми глазами, пытаясь уснуть. Последний день. Сегодня последний день, а я вновь одна. Ну и ладно. Мне ничего не нужно. Не хотела. Только вот в груди все сжималось от обиды и отчаяния. Перевернулась, вновь начиная думать о суровом мужчине, не понимая, что произошло, если он не желал прийти. Да, я понимала, что мои желания отвратительны, но не могла с собой ничего поделать. Может, я что-то сделала не так? Нет. Или да? Но что?

Через час выплыла из сна, ощущая горячие руки на своих бедрах. Открыла глаза и увидела дикий взгляд мужчины, взирающий со свирепой жаждой и первобытной потребностью. Он притянул к себе и хрипло выдал:

– Я не причиню боли… и не уйду.

Все тело моментально загорелось от его слов. Как огонь, вспыхнувший от брызг бензина. Мгновенно. Положила руку на его рельефную грудь, осторожно касаясь кожи. Пальцы дрожали, как и тело… Эмоции зашкаливали, а мысли сливались воедино. Ферзь нежно взял за руки и отвел в сторону, приподнялся, нависая надо мной, а потом на секунду закрыл глаза, будто боролся с собой, и резко подался вперед, накрывая рот, жадно поглощая, будто больше всего в жизни этого хотел… Как и я, не желая бороться с тем огнем страсти, что разгорался во мне.

⁂

Спустя три недели

Судебное заседание вновь перенесли. Я уже не верила в победу, но Ретохин утверждал, что заминка только потому, что решение в нашу сторону. Мне так хотелось, чтобы все было хорошо. Так надоело раз за разом слушать грязь о себе и оправдываться. Это страшно когда все против тебя. Задыхалась от предательства. Когда уже будет белая полоса? Одни препятствия на пути к желаемой цели. Бумажная волокита, недоразумения, появляющиеся на ровном месте. Меня пугало, что мы обсуждали то, что уже и так всем понятно. Казалось, мою жизнь полностью раскатали катком, перед этим изрядно покопавшись в душе, оставив глубокие ямы.

В суде увидела всех, кого уже и забыла. Дальние родственники, семья, знакомые, коллеги и соседи. Всех просили явиться. И только моя семья с ног до головы обливали меня грязью, не стесняясь пошлых высказываний, за что получали выговор от судьи за неуважение к суду и судье. Слушать их было невыносимо обидно. Я не знала, куда деваться от стыда, не представляя, как можно так нагло уверять, что дочь больная, гулящая, продающаяся за большие деньги. А сестра выдвинула гипотезу, что я специально легла под Высокова, хвасталась ей, что у меня все получится, перед тем как зачать. Ребенок был в планах, и если бы я не получила дом, который считала своим, то сделала бы аборт. Дети, семья – для меня ничего не значат. Только жажда, страсть наживы будоражила черную кровь. Мне было невыносимо обидно слышать от родных людей жестокую клевету, и неважно, что я пыталась заставить себя считать их чужими.

Коллеги и знаковые наотрез отказались клеветать, открыто высказываясь, опровергая ложь. Все доходило до абсурда. Егор детально подходил к каждому вопросу, в пух и в прах опровергая любую несуразную ложь. Когда прошли тест ДНК, судья долго смотрел на меня и на Высокова, с ненавистью поглядывающего в сторону двери, будто все не к нему относилось, а потом заявил, что на следующем заседании вынесет окончательное решение. Сейчас проверяли мои доходы перед беременностью, а также счета на данный момент. Мы подготовились к этому. Марина открыла мне счет, на котором лежала приличная сумма. Через год договорились его закрыть и все вернуть ей. Но это не все. На момент первого заседания Егор заявил о том, что еще есть один депозитный счет на мое имя, открытый год тому назад. Депозит – миллион рублей. Не поверила словам, потому что я ничего не открывала. Да и откуда такая сумма?! Но вот счет был. Только от кого? Начала выяснять, но адвокат странно посмотрел на меня и произнес, что это нужно спрашивать не у него, а у меня.

Я была в растерянности, совсем не понимала, пока не пришло сообщение от Вадима:

«Я открыл. Тема закрыта».

Попыталась поговорить, но получила в ответ резкие слова и предупреждение успокоиться. Решила через время вновь спросить, когда все устаканится, и деньги больше не будут нужны.

Ферзь. Он был рядом везде, куда бы ни ходила. Я чувствовала его взгляд, поддержку, силу. Мужчина охранял, но перестал приходить ко мне по ночам. Лишь иногда… но тогда срывался, представляя собой голодного тигра. Я только ждала, не смея предлагать, поднимать тему. Молчала, стараясь не показывать, что его отношение обижает, сводит с ума.

Но так… лучше. Наверное. Хотя ночами я не могла уснуть, вновь и вновь придумывая причины, чтобы не позвонить. Почему, когда я ждала? Вероятно, надоела. Боялась спросить причину, тем более, когда видела его взгляд – свирепый дикий, буквально прожигающий живьем. Не понимала. Я совсем его не понимала. Только наблюдала, пытаясь не реагировать, не показывать, как меня это задевает. Провожала мужчину взглядом, когда молча уходил, обещая, что не буду реагировать, когда вновь придет. Но сдавалась, стоило увидеть взгляд, почувствовать жар тела. Погибала, чувствуя, что болею им, и это пугало.

Вышла из зала и направилась в фойе напротив кафетерия, где можно было посидеть. Адвокатов попросили остаться. Встала у окна, где вид выходил на центральную часть двора до шлагбаума. Еле стояла на ногах, чувствуя непосильный груз на плечах. Сил не было. Такое ощущение, словно танк по мне проехался. Но ничего – осталось еще немного. Провела пальцами по подоконнику и вздрогнула, услышав слова:

– Предлагаю добровольно написать заявление и исчезнуть навсегда. Тогда есть шанс остаться живой.

Высоков Владимир Александрович.

Медленно обернулась и посмотрела в глаза жестокому мужчине, которого презирала всей душой. Столько ярости, презрения и ненависти. И к этому человеку я испытывала чувства? Ничтожество. Гнилой, мерзкий, недостойный мужчина. Даже не могла испытывать к нему жалости. Убийца. Если бы не Ферзь, то он без малейших угрызений совести уничтожил меня и забрал мою девочку.

Не хотела разговаривать. Ничего с ним не хотела. Он не заслуживает. Да и зачем нагнетать ситуацию? Только собралась идти, как мужчина дернулся ко мне и схватил за руку, с особой жестокостью сдавливая, громко цедя:

– Ты кем себя возомнила, сука?! Думаешь, долго будешь бегать? Слышал, на тебя идет охота. Только поэтому не стал мараться, полагаясь на судьбу. За меня это сделают те, кому ты перешла дорогу.

Стало не по себе от его слов. Дернула руку, пытаясь вырваться, выкрикивая ему в лицо:

– Убери руки!

Высокий мужчина в черном костюме пораженно замер. Но лишь на мгновение. Усмехнулся, скривившись в лице, и сильнее перехватил ладонью мою руку, грубо притянув ближе.

– Осмелела? Поражен. Мышь показывает зубки. А знаешь, так даже интереснее. Ломать буду с удовольствием. Точно! Решил, что еще попользуюсь, а потом швырну на съедение своим псам. А твою девку отдам свекру, раз ему так хочется, и пусть делает с ней все, что захочет.

Стало мерзко. Как никогда. Отмечая больную уверенность в его глазах, испугалась. Он ненормальный. И еще хотел забрать мою девочку? В кого бы она превратилась? Озлобилась только от этой мысли и дернулась вперед, толкая его в грудь, чего он не ожидал, округляя глаза, кривя губы.

– Я никогда не отдам тебе своего ребенка. Алена моя! Никто ее не получит, – закричала, чувствуя, как все клокочет в груди от возмущения.

– Тварь, – процедил он и резко поднял руку, намереваясь ударить.

От ужаса вздрогнула, приготовившись к удару, но ничего не произошло. Подняла взгляд и увидела… Ферзя. И мне не показалось! Вадим стоял рядом с перекошенным от гнева лицом и бешеным взглядом взирал на Высокова. Он сжал его поднятую руку и с силой оттолкнул Владимира от себя в стену, двигаясь на него, цедя с яростью каждое слово:

– Посмеешь к ней притронуться… даже случайно и через час ты взорвешься в машине, либо в доме или на работе. А может… одновременно.

Мужчина медленно поднялся, изумленно вглядываясь в безумные глаза опасного противника. Отряхнул пиджак от пыли, пытаясь справиться с эмоциями, показать, что ничего не произошло, и украдкой посмотрел по сторонам, надеясь найти защиту. Когда понял, что никто не поможет, отступил на шаг, тихо заявляя.

– Она же…

– Моя… – свирепо рявкнул Ферзь, не скрывая своей ярости, желания уничтожить, что читалось на его лице, и добавил: – И даже если пошлешь кого, я узнаю. Итог у тебя один.

– Ты кто такой, чтобы угрожать мне? Мне! Да я…

– Сдохнешь как собака… – процедил Вадим, давая молчаливое обещание безжалостным взглядом. – Никто не помешает мне добраться до тебя.

– Мне нужна девчонка. Мы можем договориться! Я не трону Марию. Только отдай мне девчонку!

– У тебя выбор – жить или умереть. Другого я тебе не позволю, как и всем, кто захочет забрать у нее ребенка.

Высоков пораженно смотрел на него, а потом перевел внимание на меня, буквально уничтожая своим отвращением. Он скривился и только открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут видимость пропала – Ферзь закрыл меня своим телом. Видела его спину, как Вадим резко подался к нему и дернул на себя, хватая за грудки.

– Я все сказал. Тебе решать.

Прорычал и, с силой оттолкнув от себя, пошел ко мне, хватая за руку, уводя в сторону. Тяжело дышала, поторапливаясь за ним. Не верила, что Ферзь посмел явиться в здание суда, вступить в конфликт с Высоковым и забрать меня. Уму непостижимо. Зачем так рискнул? Но одновременно с виной чувствовала себя счастливой. Он пришел вовремя. Спас меня. Опять.

Так сконцентрировалась на вопросах и ответах, что даже не поняла, как оказалась в машине. В чужой. На мгновение задумалась, склоняясь к мысли, что Ферзь временно взял ее в пользование. Повернувшись к Вадиму, спросила:

– Как ты узнал, что он… он хотел ударить меня?

Мужчина резко повернулся и, полностью проигнорировав мой вопрос, рявкнул:

– Ты мне скажи, зачем пошла одна? А если бы он вколол тебе наркотик и увел? Какого хрена?! Что творишь, твою мать? Ну!

Растерялась, не ожидая такой агрессии. Тоже была напугана, но Вадим будто потерял контроль. Я понимала, что заслужила, но в эту секунду испытала страх. Я боялась сейчас его.

– Егор задержался и попросил подождать. Я спустилась в фойе, подошла к окну, а там… – начала сбивчиво, желая объяснить.

Он стиснул руль, резко кивнул, и стремительно схватил сотовый телефон, быстро набирая по памяти номер.

– Можешь удалить места, где я засветился на камерах? – без приветствия начал он. На мгновение замолчал, а потом тишину оглушил раздраженный рык: – Я без тебя знаю, что трудно, но сделай. Срочно. Да, как обычно.

Бросив в сторону простой телефон, мужчина крутанул руль вправо, меняя направление. Я молчала, не зная, чего ждать, а когда услышала мелодию, льющуюся из моей сумочки, вздрогнула. Как можно быстрее достала смартфон, посмотрела на экран и, убедившись, что это Егор, обратилась к Ферзю.

– Когда вернемся?

Вадим посмотрел на меня и только потянулся к смартфону, как я молниеносно убрала за спину, понимая, что в таком состоянии ему лучше ни с кем не общаться.

– Не нужно. Я сама, – прошептала, надеясь, что он согласится.

Увидев, с какой яростью сжал руль, понимая, что ответа не услышу, моментально активировала экран и ответила на звонок:

– Егор, прости, я решила побыть одна. Как раз съезжу к тете. Давно не была. Огромное спасибо за помощь! Надеюсь, что ты поймешь.

– Ты можешь попасть в беду, – воскликнул мужчина, не желая оставлять меня в одиночестве. – Так нельзя! Скажи адрес – я подъеду.

Замечая, с каким раздражением Вадим посмотрел на трубку в моих руках, добавила:

– Я вернусь завтра.

Не успела понять, как смартфон выскользнул из моих рук. Ферзь выхватил его и грубо произнес:

– Я сам ее отвезу домой. Как будем на месте, она позвонит. Раньше завтрашнего вечера не советую ждать.

Была в шоке. Зачем?! Но мысль закончилась, когда Ферзь вручил его мне в руки, громко приказав:

– Убери до завтра.

– Но…

– Маша, убери его! Или он полетит в окно!

Взяла сотовый и быстро положила в сумку, убирая ее за спину, приглаживая влажными пальцами строгое платье. Боялась начинать разговор, но все же не смогла промолчать.

– Егор ведь…

– Не стоит, – предупреждающе процедил мужчина и вновь крутанул руль в сторону, переключаясь, зорко контролируя движение на дороге. Забыла, о чем хотела сказать, отмечая, с какой свирепостью Ферзь наблюдает за машинами, движущимися за нами. Пьяный водитель? Несоблюдение правил дорожного движения? Или опять преследуют? Стало не по себе, но могла только молчать, чтобы не раздражать.

Подъехав к автосалону, мужчина схватил борсетку и громко приказал:

– Сейчас выйдешь, обогнешь салон и упрешься в мою машину. Она будет открыта. Ты сразу же садишься и ждешь меня. Поняла?

Поспешно кивнула и, открыв дверцу, заторопилась прямо, следуя по плану, заворачивая влево, отмечая, как из салона выбежал высокий парень с бумагами, направляясь к Вадиму. Дальше поворот и много машин. На мгновение растерялась, какая из них его, но потом вспомнила. Поспешно бросилась к черному джипу, слыша писк. Ферзь открыл машину. Дернула ручку и дверца открылась. Села и стала ожидать. Долго не пришлось. Ферзь появился через десять минут. Кинул вещи на сиденье и спросил:

– Голодная?

– Нет, – пролепетала, не понимая, в каком он настроении. Аппетит был, но боялась куда-то с ним идти. Лучше перекусить в номере. Или… Стало неудобно. Покраснела. Боже, о чем я думаю?

– Придется, – сообщил Вадим и завел машину, выруливая в сторону дороги. Через секунду он вдруг довольно ухмыльнулся и лениво протянул: – В гостиницу поедем после ресторана.

Готова была сквозь землю провалиться. Неужели он понял, о чем я подумала?! Щеки буквально горели от стыда. Попыталась успокоиться, начиная анализировать произошедшее.

«И все же Ферзь непредсказуемый. То свирепый и опасный, то спокойный и безразличный. Так какой же он на самом деле?»