Глава 9

Ферзь

Машина мчалась по дороге на огромной скорости. Хотелось остановиться и послать все к чертям собачьим, но не мог. Не мог. Проклятье, как меня выбивало из колеи то, что выходило из-под моего контроля. Ровно час назад получил сообщение от брата. Короткое, но когда прочитал, захотелось придушить его, как и отчаянную девчонку, посмевшую свалить от меня.

«Теряешь сноровку? Смотри за девочкой лучше, когда она одна на балконе».

Второе сообщение получил минуту назад.

«Она не для тебя».

Сука. Да кто он такой? Сопляк, который не в состоянии разобраться в своей жизни. Какого хрена еще учит меня? Ради того, чтобы он жил, я пошел на многое, превращая свою жизнь в ад, а в ответ увидел обиду, ненависть и желание уничтожить меня. Надо же… как предсказуемо.

Заострил внимание на зеркале заднего вида, наблюдая за Марией, задумчиво смотрящей в одну точку, и громко задал интересующий вопрос:

– Пока я спал, что произошло?

Старался говорить нормально, но ярость в голосе не мог убрать. Чутье подсказывало, что она соврет. И еще… меня рвало от мысли, что я не проверил все должным образом, как обычно. Мой брат был рядом, а я прошляпил. Всегда был осторожен, проверяя территорию, где нахожусь, а с ней… наплевал на свои правила, самонадеянно считая, что ушел от преследования. Полностью погряз в девчонке, забыв об осторожности.

Продолжал смотреть в зеркало, пытаясь предугадать, что она скажет, но, увидев, как Лотова зажмурилась, понял, что не услышу нужных слов с первого раза. Мария провела вспотевшими руками по спортивным штанам и тихо проговорила:

– Ничего – я помылась и выпила кофе.

Скривился, чуть ли не скрипя зубами. Надо же… Чертовы бабы. Ладно.

– И все? – свирепо рявкнул, встречаясь с ее обеспокоенным взглядом в зеркале. Она отвела глаза в сторону, пытаясь понять, к чему я спрашиваю, но промолчала.

– Ну, я жду! Или мне остановить машину и выбить из тебя ответ на чертов вопрос? – прорычал, презирая себя за то, что меня так волнует тот факт, что она не доверяет мне. И вообще, зачем она пошла на балкон? По идее – девчонка ничего не значит для меня, так почему меня бесит, когда она молчит, скрывая правду?

От моего вопроса Мария вздрогнула, а потом прошептала:

– Я… вышла на балкон.

– И… – сказал, снижая скорость, понимая, что дальше мне не понравится.

– Посмотрела вниз…

«Она посмотрела вниз с девятого этажа? Дура! Какого хрена я согласился на этот номер? Ладно, в следующий раз учту…»

– Маша, не беси меня. ПРОДОЛЖАЙ! – последнее прорычал, сжимая руль так, что кожа скрипела под моими пальцами.

– Там был мужчина. От его голоса я…

Сбавил скорость, осознавая, что нужно выйти, чтобы не прибить ее. Охренеть. Сам виноват. Оставил… Да ей только первый этаж, связать руки и ноги, чтобы знать, что она никуда не влезет.

– Он помог мне и… сказал быть осторожней. И все. Затем я услышала стук в дверь…

Колеса выдали противный скрежет, и я открыл дверцу, хлопая со всей силы, когда вышел. Был уверен, что свежий воздух приведет в чувство, но нет. Какой там! Больше рассвирепел, мечтая свернуть шейку своей пассажирке.

Развернулся и пошел к дверце салона, открывая и дергая девчонку на себя. Она запищала, пытаясь вырваться, что еще больше взбесило. Резко вдолбил в грудь, схватил за волосы, до боли оттягивая длинные пряди, и выдохнул в лицо:

– Надоело жить? Думаешь, твоя дочь нужна кому-то кроме тебя?

Она застыла на месте, впитывая мои слова, а потом начала отчаянно вырываться, гневно выкрикивая:

– Я держалась. Держалась! Глеб напугал меня…

Меня накрыло от имени брата из ее сладкого ротика, который так призывно умолял подарить ей удовольствие. Сучка.

– Глеб?! – тряхнул ее, прижимая как можно сильнее, чтобы и вырваться не смела.

– Он так назвался! Откуда я знаю?! Какая разница?!

– Разница? Держалась, значит? – отмечая, как Лотова пискнула и скривилась от боли, а в глазах появились слезы, понял, что не контролирую себя. Тяжело дышал, ломая себя, чтобы успокоить бушующие эмоции, и заметив, как ее губы задрожали, сурово выдал: – Твоя дочь никому не нужна. Высоков только больше взбеленится, что из-за маленькой девчонки он лишился главного. Его баба не выживет. И в ярости он сам ей шею сломает или отдаст приказ. Поняла? – провел пальцем по слезе, текущей по щеке, и размазывал по коже, спокойно добавляя: – Не делай глупостей, которые приведут к трагедии. И главное – никогда не ври мне в глаза. Никогда. Узнаю, пожалеешь.

Мария закивала, соглашаясь со всем, а затем прошептала:

– Прости. Я…

Сжал ее лицо руками и прислонился лбом ко лбу, с силой сдавливая, вдыхая одурманивающий запах, задыхаясь им, ледяным голосом чеканя:

– Не только я охочусь, но и на меня. Никогда не высовывайся, чтобы не получила пулю в лоб. Поняла?

– Да, – судорожно выдохнула она, смотря на меня огромными глазами, отчего захотелось успокоить, прижать к себе, пока не придет в себя.

Осознавая, что качусь в пропасть, резко оттолкнул ее, свирепея на себя, но заметив, как она полетела в сторону, встревоженно вскрикнув, вновь дернулся к ней, хватая за руку, почти вбивая в свою грудь. Некоторое время мы смотрели друг на друга, будто первый раз за долгое время, стараясь влезть друг другу в голову и понять мысли. Я слышал, как сильно бьется ее сердце, как она взволнована, и грубо приказал:

– Садись.

Мария медленно положила ладони на мою грудь, отчего обдало кипятком, и, отодвинувшись, шатаясь, пошла к машине. Вдруг она остановилась, и, не оборачиваясь, устало выдавила из себя:

– Я не знала, что за тобой охотятся, и никогда бы не вздумала прыгнуть вниз. Никогда! Не думала, что все так выйдет, ведь я просто смотрела на ночной город.

Понимал, что я сорвался, как обезумевший пес с цепи, но если бы Глеб решил мне отомстить, то… Нет, он бы не смог – кишка тонка. Как бы он ни относился ко мне, но брат не пойдет на убийство невиновного человека. И не стоит забывать про Слона – он рядом. Я это чувствовал кожей. Он бы помог ей сорваться вниз и сделал это с великим удовольствием, снимая на камеру, чтобы отправить мне, в надежде посмеяться, как меня будет рвать на части.

Даже не знал, как бы отреагировал. Но одна мысль заставляла желать его смерти и спрятать девчонку в безопасное место.

Захотелось курить. Достал пачку и вытянул одну сигарету, прикуривая и выпуская дым. Обернулся и посмотрел на Лотову, сидящую ко мне спиной, отвернувшейся, показывающей свое презрение или ненависть.

Надо же…

Втянул дым в себя и посмотрел на часы, выпуская через нос. Что же… еще долгое время ехать. Только с утра будем на месте.

Посмотрел по сторонам, отмечая закат. Давно уже не обращал внимания на красоту природы, да и сейчас не хотел. Настроение не то, да и не особо нужно было. Отвернулся, обдумывая свою реакцию на девчонку.

Странно, но факт – я нарушил свой график. Выехали из гостиницы не вечером, а на следующий день с утра, после того как всю ночь брал девчонку, зная, что больше случая не представится. Хотя… принимая, как меня от нее лихорадило, не был уверен в этом на сто процентов.

Поганые ощущения, когда у тебя срывает башню от женщины, которая презирает тебя и до ужаса боится. В другой ситуации я бы с такой не связывался, выкинул из головы, из машины, как и плевал на ее просьбы по любому вопросу. Но с Лотовой не мог. Вероятно, проблема в том, что она заводила меня только своим присутствием, взглядом, запахом. Игнорировал ее ненависть, обиды, да ВСЕ, когда она ТАК отвечала на мои прикосновения. Неистово, отчаянно, отдавая всю себя. И я знал, что это не обман. В таком деле был хорошо подкован. Не мог успокоиться и ждал с безумной жаждой того, как она будет умолять, чтобы дал ей кончить. То, что творилось со мной, я не мог описать. Меня ломало, когда не прикасался, не слышал ее стонов. Мария буквально таяла в моих руках, стоило только дотронуться до ее тела.

Мысль, что такой она будет и с другим мужиком, крушила сознание. Я даже не представлял себе, на что готов, чтобы этого не произошло.

Охренеть. Нашел себе проблему. Но ничего – это пройдет. Все проходит и она не исключение.

⁂

Маша

Проснулась от странного ощущения, бросающего в пот. Будто во сне видела что-то плохое или испытала сама боль. Или плохое предчувствие?

На улице стояла темная ночь. На небе ни звездочки. На панели приборов показывало два часа ночи.

Джип свернул вправо и заехал на заправку, через секунду останавливаясь у колонки. Закрыла глаза, делая вид, что сплю. Не знаю, почему так поступила – вышло спонтанно. Почувствовала его прожигающий взгляд и перестала дышать. Ферзь усмехнулся и, схватив борсетку, вышел, а я осталась одна в салоне. Сидела, ругая себя, что не пошла с ним. Хотела в туалет. Пришла мысль – выйти и отправиться за ним, но не стала. Не стоило. Кто знает? Может, сразу пулю в лоб получу, ведь, оказывается, с этим мужчиной так бывает.

Увидев парня в специальной робе, который вставлял пистолет в горловину бака, отвернулась, пытаясь увидеть через прозрачное стекло Ферзя, но безуспешно. Через пять минут услышала глухой шум и подняла голову. Заметив его, выходящего из здания, открыла дверцу. Оставшись у машины, видела, как мужчина продолжал свой путь, полностью сосредоточившись на мне.

Так смотреть мог только он! Мгновенно почувствовала себя раздетой, отчего провела ладонями по одежде, не понимая, почему так странно реагирую.

Стояла, дожидаясь, когда он подойдет. Но он не приблизился ко мне, свернув к заправщику. Переговорив с ним, Ферзь открыл дверцу водителя и, бросив борсетку на пассажирское кресло, направился ко мне. На лице его видела интерес и что-то еще, что не могла определить. Не дожидаясь пока он приблизится вплотную, поспешно спросила:

– Можно в туалет?

Он кивнул, чуть отступая в сторону, но когда пошла, резко остановил, удержав за кисть, спокойным тоном предупреждая:

– Будь осторожна, – замялся, лениво осматривая меня с головы до ног, – и не провоцируй меня, чтобы последовал за тобой.

– Только и делаю, что стараюсь тебя не провоцировать, но не помогает, – чистосердечно произнесла и вмиг побледнела, понимая, что сказала что-то не то.

На лице мужчины появились хищная ухмылка. Он повел челюстью, трогая свой подбородок, и чуть сжав мою руку, лениво уточнил:

– Это приглашение?

Вырвала руку, возмущаясь его словам, и резко сказала:

– Никогда! – чувствуя, как Ферзь хищно оскалился, буквально превращаясь в камень, что от довольного выражения лица не осталось и следа, добавила: – По своей воле никогда…

Шла в сторону здания и чувствовала его взгляд. Обжигающий и одновременно ледяной. Надо же… Странное у него мышление. Будто я должна радоваться тому, что сплю с ним, когда мой ребенок у похитителей.

Спросив у сонной девушки, сидящей на кожаном кресле, где у них можно помыть руки, прошла по коридору и вошла в туалет.

Через пять минут я стояла у раковины, ополаскивая лицо, убирая влажные салфетки в карман. Некоторое время смотрела на себя, как вдруг дверь резко пошла ходуном, да с такой силой, будто ее хотели вырвать с потрохами.

Надо же. Кто такой нетерпеливый?!

Посмотрела на себя в последний раз, отмечая, что выгляжу хуже бродячей кошки, и пошла к двери. Открыла и огляделась по сторонам, но никого не было. Только собралась идти, как чуть не наступила на… белоснежную карточку на полу. Убедившись, что поблизости никого нет, подняла ее и перевернула на лицевую сторону. В ужасе всхлипнула, всматриваясь в фотографию своей дочери на снимке, у которой не было глаз. Только два проколотых отверстия и несколько капель засохшей крови в области шеи.

Вскрикнула в ужасе, забывая, как дышать, отступая куда-то к стене, как тут же оказалась прижата в мощной груди мужчины, отчего начала отчаянно вырываться, воображая себе самое плохое.

– Тише, котенок. Успокойся, – ледяным тоном выдал Ферзь мне в волосы, закрывая ладонью рот. – Фото отдай.

Дрожащими руками держала снимок, боясь отпустить. Хотелось не паниковать, но не получилась. Мужчина резким движением перехватил фотографию и лишь секунду заострил на нем внимание, а потом убрал в карман и, перехватив за руку, повел за собой. Не успевала за ним, так как ноги заплетались, и тело не слушалось.

Проклятье. Я уже не понимала, чей «доброжелатель» оставил мне это. Высокова или Ферзя? Оказавшись на улице, а именно рядом с машиной, втянула воздух и чуть согнулась, как никогда переживая за своего ребенка. Такое ощущение сложилось, что не будет никогда нам покоя.

Посмотрела в глаза мужчины, молчаливо наблюдающего за мной. Не было в них ни одной эмоции, будто робот рядом стоял. Боевая машина. Вытерла ладонью лоб и вдруг спросила:

– Почему? Что это значит? Алене угрожает опасность?

Ферзь только повел челюстью, задумываясь, что видела по его прищуренному взгляду, и сухо выдал:

– Я разберусь.

– А потом? Что потом? А что, если завтра твой… твой знакомый нападает на нас… – пока говорила, меня начало трясти. Понимая, что на срыве, не желая все испортить, ведь завтра увижу дочку, развернулась к нему спиной, желая скорее уйти, как тут же он дернул за руку, разворачивая к себе, и, схватив за лицо, грубо сказал:

– Тебя и твою дочь он не тронет!

– А если ты ошибаешься? И… – голос срывался и, получалось, что я орала, а не говорила.

Мужчина грубо дернул и, вбив в свое тело, отчего задохнулась на мгновение, зарычал:

– Маша, твою же мать, перестань истерить!

Я пыталась… Пыталась успокоиться, но это было трудно. Чтобы прийти в себя, с силой прижалась к его мощному телу, одновременно отталкивая, выполняя странные телодвижения на нервной почве.

– Какого хрена ты творишь? – вдруг раздалось над моей головой, а потом даже не успела понять, как ощутила его губы на своих губах. Отчаянно старалась не реагировать, но когда он начал водить по телу ладонями, не стесняясь, действуя нагло и грубо, мгновенно потерялась в ощущениях. Я чувствовала его руки и горела, сжимая ткань черной футболки, ощущая твердую поверхность железа, когда он прижал меня спиной к машине. Разум полностью отключился, но тут Ферзь вдруг зарычал как дикий зверь и отошел на шаг. Мужчина молчал, жадно пожирая мое тело, а потом грубо выдал:

– Если сейчас же не сядешь в машину, то возьму прямо здесь.

Слова звучали словно издалека, но смысл поняла, и стало ужасно. Да что же такое? Почему так? Ну почему не могу быть безразличной и холодной? Отмечая в его глазах невыносимую муку, потребность во мне и злость на себя, резко отвернулась и схватилась за ручку, пытаясь открыть дверцу салона, но не могла.

Вздрогнула, когда его ладонь накрыла мою, и он нажал на нее, отчего дверца открылась. Я быстро юркнула внутрь и села, стараясь не смотреть на мужчину. Ферзь закрыл меня, но продолжал стоять. Он огляделся по сторонам, внимательно высматривая что-то, а затем достал сигарету и закурил, медленно двигаясь к водительскому месту. Смотрела на него через лобовое стекло, четко понимая, что он в ярости.

Даже страшно было представить, что творилось в его голове при таком хищном взгляде. Действительно, будто и не человек вовсе. Но, тем не менее, он меня отпустил, за что была благодарна. Себя же я презирала за слабость. Уже надоело себя корить, но иначе не получалось. Не могла я мириться, что вот так реагирую на него, когда должна испытывать чувство пренебрежения. Эти мысли лишь секунды были в голове, пока не вспомнила про фотографию.

За нами следят? Или конкретно за мной? Или Ферзем? И, очевидно, он видел то, как мы с ним… и сделал неправильные выводы. Но еще немного и грозный спаситель исчезнет из нашей жизни. Не будет ли неизвестный угрожать нашей безопасности?

Закрыла глаза. Не представляла, что буду делать дальше. Опять скрываться? Денег нет, да и так жить было уже невозможно. Как же выбраться из этого ада?

Столько вопросов и нет ответов. Схватилась за голову и закрыла глаза, как вдруг почувствовала холодный воздух. Ферзь сел на свое место и завел машину, моментально выезжая на основную трассу.

Мы сидели в тишине. Странно, но у него даже музыка не звучала, но новости водитель слушал всегда, включая точно по времени. Спать не хотелось из-за переживаний. Посмотрела на свои спортивные штаны и нахмурилась. Если все будет хорошо, и мы выберемся из этого дурдома – сожгу их и никогда не надену на себя нечто подобное.

– Тебе нужен хороший адвокат и деньги на экспертизы и процедуры, чтобы доказать, что ты родила Алену и вести судебные разбирательства.

Молчала, прекрасно зная об этом, но чтобы провести все процедуры и вести дело… Черт!

Конечно, я могла продать квартиру, но временно это невозможно. Я в бегах по вине Высокова и еще считаюсь психически больной. А родителям… я не нужна, как и моя девочка.

Но может… нужна? Я же их родная кровь.

Мысль, что через столько лет они, наконец, одумались и жалеют, загорелась надеждой в моей груди, и я прошептала:

– Я могу попросить ро…

Ферзь резко обернулся и грубо выдал:

– Продадут тебя, как и в последний раз.

Стало не по себе от его слов. Он знает? Замолчала.

– Не бойся, все будет нормально. Я буду рядом.

Рядом? Он будет рядом… Это как? Подняла глаза и встретилась с его голодным взглядом. Он секунду буквально им пожирал, а потом отвернулся. Не знала, что сказать и боялась думать на эту тему. Когда увижу свою девочку, тогда уже можно будет думать, а пока… дорога и надежда, что с ней все будет хорошо. Хоть бы Ферзь оказался прав – об этом я отчаянно молилась.