11. Хочешь, поговорим об этом?

Удивительно, но его полтергейст умел извиняться. Действием, разумеется. Не словами. По возвращении из больницы Макс обнаружил свою любимую цепочку. На кухне, на полу, в таком месте, где сразу видно. И Макс точно знал, что там он ее не оставлял, а посеял в шкафу, случайно сняв вместе с майкой, и как раз на выходных собирался поискать. Масштаб стараний Макс оценил, но вида не подал. Потому что мысль, которая возникла при виде цепочки, была одна: его чертовщина имеет не только пакостный характер, но еще и совесть. Которая всяким барабашкам и призракам вроде как не положена. Радовало другое – Макс точно не сошел с ума. Новые данные стоило обдумать. На случайность все не походило. Полтергейст возник из ниоткуда. Внезапно. Но именно рядом с Максом. Больше никто ничего не замечал и жалоб не подавал. И отношение у этой чертовщины к Максу было с привкусом… личного. Чего-то имевшего место быть. Какой-то связи. Вел полтергейст себя странно, но явно не просто так. Может, у него была изначальная цель, связанная с Максом. Задание? Не выполненное при жизни? Макс прокрутил в голове вчерашний день, не забывая при этом смотреть в экран. Пусть его призрак расслабится. Если отмести все дурацкие “шуточки” с галстуком и ключами, что было в остатке? Женщины. Полтергейст, аномалия или призрак подсовывал Максу женщин. Разных, очень разных, на любой вкус. Ожидая, что Макс, как нормальный мужчина, среагирует. А когда он, вместо того, чтобы упасть в объятия Лизы, неожиданно проявил интерес к той посторонней девушке – его чертовщина психанула. Очень по-женски, разнеся то, что попалось под руку. Это стоило обдумать. И обсудить с кем-то, кто разбирается в потусторонних материях куда больше полиции. Однако кое-что он мог сделать уже сейчас. Проявить вежливость. Ну и желание контактировать. А заодно дать понять, что не намерен терпеть все эти выходки. И, возможно (но лучше об этом даже не думать), провернуть один фокус. – Если ты разумное существо – я готов сотрудничать, – медленно проговорил Макс, отложив в сторону пульт. – Но мне нужно знать цель. Чего ты добиваешься? Зачем все это? В квартире стало напряженно тихо – это несмотря на бормочущий телевизор и шуршащие за окном редкие автомобили. По-особому тихо. Как в лесу, где проснулся медведь. Словно тот, к кому он обращался, внимательно выслушал и раздумывал над ответом. – Если тебе нужна помощь – дай мне знать. Если она тебе не нужна – тоже. Ты можешь сколько угодно подшучивать надо мной – правда, не факт, что я это прощу, но меня волнует здоровье других людей. Сегодня ты перешел границы. Или перешла? Как правильно? Разговаривать с пустотой было забавно. – Можешь дать мне знать – что ты такое? Я подожду. И кстати, нет смысла подсовывать мне женщин. От твоего влияния, – Макс с трудом заменил идиотское слово “волшебство”, – они как будто перепившие… Мне такие не нравятся. Макс был готов поклясться, что тишина сменила тональность. Она стала заинтересованной и очень-очень напряженной. Однозначно неравнодушной. Похоже, полтергейсту желания Макса были куда интересней прочего трепа. Или это только мерещилось? – Если ты и впрямь заботишься о моей личной жизни, давай договоримся: больше никаких женщин. Ни богатых, ни бедных, ни страшных, ни красивых. И если тебя не затруднит, то не стоит убивать девушку за пару заинтересованных взглядов и одну дежурную фразу. Она такого точно не заслужила. Тишина стала не то чтобы виноватой, скорее притихшей. Похоже, полтергейст и сам не сильно радовался своей проделке. В конце концов, в больнице шалить не стал, да и вел себя последние пару часов прилично. Бутылка с маслом не в счет, нервы у всех есть. – Если ты попробуешь объяснить мне – знаками, письмом, звонком или жестами… Или прикосновениями… То единственное соприкосновение, почти во сне – не в самый сознательный момент жизни… Кем бы ни была эта сущность, материализовалась она как… женщина. И если отбросить все эмоции – вообще все, включая собственное незамутненное удовольствие на тот момент, – то женщина была стройная, невысокая и очень приятная на ощупь. Мягкая теплая кожа. Запах ромашек, молока и корицы… Все. Больше ничего из оглушенной памяти не выуживалось. Макс понимал, что окажись на его месте обычный человек, не полицейский, то скорее всего и этих бы наблюдений не было. Его тренированная память выцепила максимум. И если все это оценить – контакт назвать случайным никак не выходило. – Я буду готов выслушать. И помочь. Завтра… Тишина, но зато ощущение пристального взгляда в затылок. Такого пристального, что заломило шею. Значит, он на верном пути. Теперь осталось рассеять его внимание, чтобы призрак выдал себя. А дальше дело техники. Потому что Макс прямиком из больницы поехал в самое неожиданное для себя место – “Мутабор”, лавку, торгующую эзотерическими товарами, хозяин которой был сильно должен за то, что когда-то они арестовали рэкетиров, которые не хотели брать дань сандаловыми палочками, а требовали баксы по курсу. В лавке Макс провел полчаса, познакомился с крайне странным продавцом-консультантом, но теперь в его кармане лежала плоская коробочка, внутри которой были три исписанные иероглифами бумажки, гарантировавшие, что любому призраку при встрече будет очень неприятно. Продавец – шарообразный тип с усиками из гангстерских фильмов, обещал, что только такие штуки справятся с полтергейстом. Если он, конечно, не призрак. И не зомби. И не баньши. В общем, магазин Макс покинул, чувствуя себя полным идиотом. Но стоило войти домой, как чужое присутствие он буквально ощутил всей кожей. И собственное сумасшествие сразу перестало казаться таковым. Использовать коробочку было страшновато. А еще Макс все-таки ощущал себя идиотом. Процентов на сорок. В детстве он, конечно, смотрел мультик про охотников за привидениями, но как-то мало представлял себя на их месте. – Завтра я навещу в больнице девушку, которой от тебя досталось. – Макс нащупал в кармане коробочку и приготовился. – Доктор обещал, что ее отпустят к вечеру. Кстати, ее зовут Вероника, она дизайнер и еще инструктор по верховой езде. Ника дала мне визитку, конный клуб “Золотая подкова”. Никогда не ездил на лошади, только в детстве. Как думаешь, стоит попробовать? Ника говорит, что у меня есть задатки. Руки сильные, и все такое. В общем, благодаря тебе завтра у меня посещение конюшни с личным гидом. Ника обещала сама показать мне все. И я тебе даже благодарен… “Ну же, давай! Сделай что-нибудь, тебе же она не понравилась! Она тебя выбесила. Так вызверила, что ты ее чуть не искалечила. Давай, выдай себя!” И тут Максу на голову обрушился целый водопад холодной воды со вкусом и запахом лимона. Из-под основной атаки он вывернулся, но все равно треть кувшина на себя принял. Нелепо кувыркнулся с дивана, принимая боевую стойку, и выругался. Та самая коробочка-ловушка выскользнула из кармана и теперь осталась лежать на диване, наполовину прикрытая кружком лимона. И сплетенный узор из пентаграмм на крышке выдавал ее с головой. Ловушка для призраков слегка приоткрылась – словно сама собой. Задрожала, будто от ярости. Вздрогнула еще раз, сильнее, потемнела и распалась на две части, сверкнув на прощание. А потом загорелась, из нее повалил черный жирный дым, и недавно купленный диван Макса стал новым диваном с большой дыркой. А Максу прилетело по морде. Конкретно. Не как на ринге, а как от девушки, которую он прокатил со свиданием. Со всей дури. От души. – Это за попытку тебя поймать? – уточнил он, потирая щеку. – Эй? Тишина. Призрак не лоцировался. Он не мог его засечь. Бесшумный. Ни тяжелого дыхания, ни слов, ни шороха. – Или за свидание с Никой? Тут со стены сама собой сорвалась картина – ультрасовременная концептуальная мазня, подаренная кем-то из бывших, пролетела через всю кухню и разбилась о плиту. – Значит, за свидание? Стало очень тихо, а потом медленно открылась и обратно грохнула входная дверь, так сильно, что по косяку пошла трещина. Вот и поговорили. Довел своего собственного полтергейста так, что тот ушел из дома. Макс медленно опустился на испорченный диван. И все-таки утешало одно – он точно не сошел с ума.