12. Вторая фея

Сидеть в баре, когда ты живая и у тебя отвратное настроение – это одно. А делать все то же самое, когда ты фея – другое. А я ведь почти купилась на весь этот бред, который нес Волков, и графин с фруктовой водой притащила чисто для того, чтобы показать – сотрудничество будет стоить дороже, чем он рассчитывает. Вот и пригодилось. Я не знала, что будет, если меня поймают в ту неприятную коробочку, от одного вида которой у меня чесались крылья. И возможно ли вообще меня поймать. И откуда взялась коробочка. Но то, что Волков попытался обмануть свою фею, злило. Волков, по определению, не имел права быть таким… неправильным. Он должен был идти с открытым забралом, а не тайком пытаться поймать фею в паранормальную ловушку. Должен был купиться на одну из предложенных ему женщин, а не западать на инструктора по верховой езде. Должен был… Третье никак не придумывалось, но возмущению это не мешало. Я парой точных телепортаций увела от одной из посетительниц нетронутый безалкогольный коктейль, спрятала его за пачкой билетов спортивной лотереи (выигрышный в фейском зрении мигал и переливался, как вывеска) и потянула через соломинку апельсиновый вкус. Ну почему мне выпало такое сложное задание? Во-первых, надо сделать Волкова счастливым. То есть найти ему партнершу. Для секса. Для жизни. Для бесед о коротких путях и всего такого. А тут внезапно, на втором глотке, без всякой выпивки, понимаешь, что не хочешь видеть рядом с этим капитаном никого, кроме себя. Никого. И точка. Поэтому можно делать вид, что я ищу вторую половинку для Макса, а самой втихую подсматривать, как он без майки готовит на кухне салат, или собирается перед зеркалом на работу, или ведет машину, одной рукой небрежно крутя руль. И отправиться в лаву. Навсегда. Потому что у рогатого терпение наверняка не железное. А в лаву не хочется. Значит, придется соединять капитана и всяких стерв и взбалтывать до полной готовности. – Тоскуешь, подружка? Голос, раздавшийся за спиной, был настолько естественным, что я сначала сказала “да”, а потом подпрыгнула от неожиданности. Потому что обращались явно ко мне. – А ты тоже… того? – после долгой паузы спросила я, потому что из-за стакана собеседница выходить не спешила и мне был виден только силуэт. С крыльями.– Фея? – Того. Ты новенькая, что ли? – Наверно. Только два дня прошло, – призналась я. Кто его знает, как там фейский стаж считается. Вдруг тут день за год. – Уууу, совсем новичок. Собеседница наконец вышла из-за стакана, опираясь на его прозрачную стенку. На ногах она стояла с явным трудом. Фея. Лет тридцать на вид. Длинноволосая, пухленькая, кого-то неуловимо напоминающая. В облегающем платье из лепестков темно-бордовой розы и кожаных сапожках с серебряными пряжками. На таком каблуке, что я почувствовала острую зависть. В руке она держала волшебную палочку – такую увесистую, что стало не по себе. Пыльца у феи была темная, как сажа, и она оставляла за собой четкие следы, словно трубочист. – Разве феи могут напиться? – я задала первый пришедший в голову вопрос, потому что эта фея точно не была трезвой. Вооруженная фея ухмыльнулась и начала загибать пухлые пальчики с черным маникюром. – Вначале мешаешь апельсиновый сок и порох, потом туда две капли йода и сверху выжимку полыни, – перечислила она. – А после такого выживают? – спросила я. – Не все, – невозмутимо согласилась незнакомая фея и уселась рядом. – Ты вправду только два дня как фея? – Даже меньше. Со вчерашнего вечера. – А задание уже получила? – Пока не очень понятно, – я проявила осторожность. Вдруг феям нельзя рассказывать друг другу про задания от рогатого демона? Вдруг у разных фей – разные работодатели, и они между собой конкурируют? Что я, в сущности, об этом мистическом мире знаю?! – Молодец, осторожная, – похвалила черная фея. – А ты? – Что я? – Сколько ты уже фея? Черная фея задрала голову и прикрыла глаза, подсчитывая. Потом неуверенно сказала: – Двадцать, наверно. – Месяцев? – Лет, глупенькая, – новая знакомая посмотрела с грустью и пожала плечами. – Так бывает. – А до этого? – А до этого лава. Потом демон, и вот я тут… – Значит, ты старше меня. – Наверно. Когда слишком долго занимаешься этим делом – теряешь счет времени. Я задумалась. Узнать хотелось многое, но спрашивать было боязно. – У нас есть табу? – наконец спросил я. – Что-то такое, чего нельзя – ни тебе, ни мне? Потому что мне очень хочется поболтать. С коллегой. – Тоже мне. Нашла коллегу, – засмеялась черная фея, а потом стала серьезной. – Есть табу. Как без них. Нарушишь – и тебя не станет. Даже не лава, понимаешь, малышка? Не станет совсем. Я видела такое. Давно. Когда сама была как ты – дурной и с надеждой. Одна девчонка… она устала. Сильно. Так потом говорили остальные. И она это сделала. – Что сделала? – Назвала свое имя. – Которое? – я осторожно подбирала слова. – Фейское или то, что было… ну, при жизни? – Фейское, малышка. То, что обозначено в договоре. Твое старое имя никому не сдалось. Какая из него тайна? На могилке выбили, в церкви отпели, мамочка раз в год вспоминает свою милую малышку, которая так рано нас покинула, цветочки носит. Так вот, ту девчонку порядком все достало – она возьми и скажи. И знаешь… Оно, конечно, быстро случилось, но больно. Как невидимые черви, которые отгрызали по куску, а она все жила и жила, до последнего… фрагмента. Я нахмурилась. Как-то не ожидалось, что в мире созданий из детских сказок рулит триллер. – Я не знаю, есть у меня могила или нет, но плакать на ней некому. – Сирота? – без сочувствия спросила черная фея. – Так получилось. – И незамужняя, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она. – Меня зовут Василиса Лукьянова. Не замужем. Двадцать восемь лет. Программист, хотя последний год работала курьером. Доставка документов, – мда, не лучшее резюме. Могла бы сразу сказать “неудачница со стажем”. А то вышло как у таксистов, что “на самом деле я бизнесмен, а такси это для души”. – Меня случайно убили в перестрелке. – Марина, – медленно проговорила фея. – Меня подвели тормоза. На Ривьере. Потом обрыв, пожар и море. Тело так и не нашли. Когда-то мне было девятнадцать. – А теперь? – А теперь не важно, – отрезала Марина. На девятнадцать она действительно и выглядела. Но все портили две морщинки на лбу и опущенные уголки губ. – Расскажешь мне про фейскую жизнь? – попросила я. – Все что важно – ты уже знаешь. Задание, цель, сроки выполнения… Работа как работа. Получаешь задачу, думаешь, как ее выполнить в срок, делаешь все красиво, сдаешь результат и получаешь следующую. Ничего сложного… – А если задание меня не устраивает? Ну, не нравится? – Аааа, – Марина улыбнулась и повертела свою волшебную палочку между пальцами. Вышло угрожающе. – Я вроде рассказала про ту девчонку, которая по кускам… Или у тебя память, как у золотой рыбки? – То есть никак? Марина зло прищурилась и, кажется, начала трезветь: – Слушай, думаешь, одна такая умная? И я торчу тут столько лет, выполняя идиотские задания, просто по большой любви? Я спрашивала у наших – первые три года. Никто не знает. Просто иногда феи… меняются – появляются новенькие, а старые исчезают. Никто не знает куда. – Но ты же давно тут? И тебя не заменили? – Зато заменили всех, кого я знала. И тех, кто пришел потом. И тех, с кем я сидела в этом баре лет пять назад. Понятно? – Марина стянула сапожок, вытряхнула оттуда блески и надела обратно. – Я долгожительница. Сама не знаю почему. Можешь не отводить глаза. – Ну хоть рассказать, что ты такое пила, можешь? Или это тоже страшная тайна? Я про себя перечислила список причин, по которым меня могут “списать” раньше времени. Нерадивость, некомпетентность, неудачливость и прочее. Захотелось срочно заглянуть в тот самый листок с заданием, который я теперь всей кожей ощущала на поясе. – Без проблем. Неужели сама еще не поняла? Что едят феи? Правильные феи из книжек? – Молоко? – судорожно припомнила я. – Не будь дешевкой, настоящие девчонки пьют только сливки!