13. Ловушка

– Ты уверен, что оно ушло? Вопрос на деле звучал как “а ты уверен, что не рехнулся или белочку не поймал?”. Егор то ли ему поверил, то ли сделал вид, что поверил, но на его добродушной морде была нарисована серьезность. На данный момент Егор был у себя, в загородном доме, в кабинете, но говорил все равно вполголоса и щеголял в полосатых пижамных штанах. Потому что Макс поднял его с кровати. – Да. Уверен. – А откуда знаешь? Макс задумался. С самого момента появления полтергейста его не оставляло ощущение беспокойства, словно внутренней щекотки, чувства надвигающегося нечто. Наверно, это объяснялось выплеском лишнего адреналина – может, интуиция так реагировала на потусторонние сущности. Сейчас в солнечном сплетении было пусто – значит, его призрак действительно ушел. Обиделся. Или разозлился. Или все сразу. Нехорошо вышло. И то, что поймать не удалось, и то, что прокололся. И внутри свербило что-то похожее на совесть, хотя этот призрак начал первым! Макс только защищался… “А может, оно шутило и не желало зла, а ты решил бить всерьез?” – упрекнул внутренний голос. – “Ты ведь даже не знал, что с ним сделает та коробка из эзотерической лавки. Вдруг бах и все? Только дымок и пятнышко сажи?” – Макс, а может, все-таки к врачам? – спросил Егор. – У меня есть завязки в столице – там спецы рот на замке держать умеют. Если что… – По-твоему, на видеозаписи мои глюки? Запись действительно была удачной. На нее попало все – и взрывающаяся крошкой стена, и струя пара из трубы, и общая паника. Хозяин у пиццерии был сговорчивый и запись отдал без споров в обмен на отказ от претензий со стороны клиента. Егор запись просмотрел и стал еще мрачнее. – Не знаю, – он растерянно почесал ладони. – Прости, но в призраков я не верю. И в домовых. Зато шизофрения и прочее – вполне реальные штуки. И еще – ты кому-то дорогу не мог перейти по работе? Сам же говорил, что вы поднимаете старые глухари. Может, это был направленный взрыв? Устройство под стол закладывали любители, вот и ударило в стену. – Жена мэра – тоже направленный взрыв? – Нет, это просто погрешность. Ой, Макс, не начинай… Ты привлекательный мужик, на тебя бабы пачками вешались всегда. Ты ж на голодном пайке дольше недели и не сидел. В этот раз пошло слишком кучно. Грех жаловаться. – А моя цепочка? – Выронил и не заметил. – А вот это тогда что? – Макс отправил Егору видео, теперь уже снятое внутри его квартиры. Выглядело “это” как искажение пространства, едва заметное, если специально не вглядываться – не просечешь. Оно передвигалось по квартире с лютой скоростью, но подолгу задерживалось на полках, столах и мелких предметах. Воздух там начинал рябить, словно от жары. Но ни силуэта, ни конкретики не рассмотреть. Да и сама рябь была размером с мизинец. Полтергейст, слава богу, камер в квартире не заметил, поэтому и не прятался. Иначе Максу точно бы светил визит в дурку. От вида цепочки, которая появилась словно из ниоткуда, Егор моргнул и жалобно посмотрел на Макса. – Чертовщина. Ты меня не разыгрываешь? – Делать мне нехрен в три часа ночи тебя с кровати дергать и шутки шутить. Мне нужна твоя помощь. Егор помолчал пару секунд и вздохнул: – Помощь… Да чем я-то тут… Без проблем. Ты же мой друг. Только убивать эту штуку я не стану, прости. Ловить – еще куда ни шло. – Ты же не веришь в призраков? Егор глянул на Макса затравленно, потом говоряще покосился на бар, который был за кадром, и уже со стаканом в руке, ополовинив содержимое, пробормотал: – Светик говорила недавно,что у Василисы в квартире цветы того… – Завяли? – Нет, зацвели. Сухие. У Макса на мгновение остановилось сердце, а потом вдарило по ребрам как бешеное. – В смысле?! – Ну, они ж подруги. У Светки ближе никого не было, Василиса сирота, завещание на Светку оформлено. Квартира. Светка там один раз была – сразу после похорон. А потом закрыла, ключи спрятала – говорит, не могу. Сил нет. Макс ее понимал. У него тоже не было сил даже вспоминать про Василису и тот страшный день. И про свою ошибку. – Ну вот, полгода прошло, – неохотно начал рассказывать Егор, – Светка в наследство должна вступить. Пришла туда, чтобы документы найти. Открывает дверь, а там на подоконнике фиалки. Цветут. Да так, словно их только сегодня с выставки принесли. А их пять месяцев точно никто не поливал. Совсем. Никто в квартиру не заходил. Ключи только у Светки, да и не тронуто ничего… Цветы. Василиса. Не может быть. Или может?! Макс до крови прикусил губу, пытаясь придумать логичную версию, но сердце так сильно бухало о ребра, что мешало думать. У Василисы дома – чудеса. У него дома – призрак. Вдруг это не случайность, не совпадение? Тогда понятно, почему призрак на него так злится! Он же виноват в смерти Василисы. Хорошо еще она ему кувшин с лимонадом на голову опрокинула, а не чайник с кипятком. – Может, пар оседает? Сырость? Как там… конденсат? – наконец выдавил он. – Нет, Светка говорила, что квартира старая, но не настолько. Так что лови чудеса себе в коллекцию. Знаешь, если бы не это – я бы сейчас тебе дурку вызвал, – признался Егор. – А я помню, что с ума сходят поодиночке, это только гриппом – все вместе. Цветы я своими глазами видел, когда Светку ревущую забирал. Макс подумал, потер бровь и признал: – Я обычно работал с живыми людьми или стабильно мертвыми, и во всей этой мистике полный ноль. Мне нужен кто-то надежный. Не шарлатан. Как называются те, кто с призраками болтает? – Провидец? Нет, это тот, который про будущее. Мммм… медиум вроде. – Вот. Надо настоящего. Или кого-то, кто знает медиума. – Макс… – Если это Ва… – Макс оборвал себя, но Егор все равно понял. – То она все равно мертва, – безжалостно сказал Егор, хотя в глазах плескалось сочувствие. – Ты уверен, что оно тебе надо? Расковыривать зажившее? Ты вроде только отошел от всего. – Да. Нет. Черт! Я уже сам не понимаю, что мерещится, а что взаправду. Но мне нужен медиум. Мне нужно научиться понимать эту… этого призрака. Главное не спугнуть чудо. Не произносить вслух такое важное имя. Спрятать. Ведь если это действительно она – то Макс из шкуры выпрыгнет, но попробует… что? Спасти? Оживить? Разве такое вообще возможно? Мозги все отрицали, а вот сердце колотилось как сумасшедшее и с каждым ударом твердило – получится, все получится! – Единственный медиум, которого я знаю – Светка. Стоит мне открыть пиво в баре на другом конце города – она звонит и этим своим тоном спрашивает, где я. Но есть такая штука. Доска Уиджа? Слышал? Макс покачал головой, и Егор продолжил: – Не слышал, но точно видел. В кино. Помнишь, там еще негритянка веселая, но стремная? Ты спрашиваешь, привидение показывает буковки. Должно помочь, если призрак действительно существует, – Егор посмотрел на Макса. “И если ты не сумасшедший”, – закончил за приятеля внутренний голос. – Хорошая мысль, но поспрашивай про медиума. – Волков, дружище, я могу привести к тебе все население ближайшей психиатрической больницы, и каждый из них подойдет под описание. – Егор… – Да понял я, понял. Поищу. Но без гарантий. Если ты думаешь, что твой призрак готов поговорить – купи доску. Закажи по интернету. Чем меньше народу будет знать, что ты веришь в призраков – тем лучше. Ментам надо быть реалистами. Светке я ничего говорить не буду. У нее после этих долбаных фиалок и так шок. Она документы на квартиру оформила, а потом села и говорит – не продам. А сначала хотела обменять свою старую и Васькину на центр, маму туда перевезти. А теперь – ни в какую. И ходит туда раз в неделю. Цветы поливает. Так что мало мне ее, еще ты тут… Макс отключился. Заказал в инет-магазине с доставкой доску. И сел обдумывать варианты. Чувствуя себя очень неловко, позвонил в экспертизу и попросил их скинуть весь отчет по обследованию. Потом позвонил консьержу и затребовал записи с камер наблюдения возле дома и в подъезде. Частным порядком. Под предлогом, что у приятеля недавно телефон из кармана выпал. Вдруг где-то тут. Элитный жилой комплекс, разумеется, пошел навстречу. Макс понял, что сидеть и просто ждать смысла нет, и полез в интернет искать информацию самостоятельно. Все оказалось или дичью, или туфтой. Только какие-то мигающие блестками форумы и сайты с инструкциями, как приворожить мужчину своей мечты, а также не отдавать банку проценты за кредиты. И никаких призраков, которые бы приманивали к вам женщин, ломали стены и поливались лимонадом. Дошел до ванной, плеснул в лицо холодной водой, всмотрелся в собственное отражение: вид встревоженный и виноватый, в челке запутался полупрозрачный лимонный ломтик. А, черт, он же забыл умыться после внепланового душа из графина! Да и гостиную прибрать не мешает. Звать Зою Ивановну на такое безобразие стыдно. Ладно бы еще загул, к такому она привычная. Призрак отсутствовал уже три часа, что для обиженного человека нормально. А для девушки – даже мало. Вот если пропадет на сутки и больше – тогда пора волноваться. Искать. Забавно, как можно вообще искать призрака? Да и изначально Макс вроде как хотел от него избавиться, разве нет? Внутренний голос хмыкнул с некоторым сомнением. Если есть хоть один шанс из ста, что этот призрак связан с Василисой – Макс с него пылинки сдувать будет. Позвонил консьерж и очень извинялся, но все записи за последние два дня не сохранились. Был сбой. И да, сейчас все еще не работает. Мастера приезжали, но пока без результатов. За прошлую неделю записей не надо? Какая жалость. Макс отказался и дал отбой. Значит, полтергейст все-таки зачищает следы. В подъезде и на доме камеры стояли в открытую. Испортить проводку – не проблема. Макс заказал пиццу – из той самой пиццерии, которую разгромил полтергейст. Чтобы поддержать, и еще почему-то казалось, что если он будет так делать – это каким-то образом укрепит его уверенность в реальности происходящего. Пиццу доставили одновременно с тщательно упакованной спиритической доской. Два курьера долго топтались у домофона, уступая друг другу очередь. Мда, готовили там реально плохо, сыр был самым дешевым, а колбаса заветрилась, но это не помешало ему смести все и пожалеть, что взял мало. Распаковав доску и положив ее на низкую тумбу рядом с кроватью, Макс полистал каналы, наткнулся на ужастик и незаметно под него уснул. Проснулся рывком, от кристально ясного ощущения, что он не один. Чуть приоткрыл глаза, приказав себе не сбиваться со спокойного ритма дыхания, и осмотрел комнату сквозь ресницы. Никого. Пусто. Никакой ряби или других признаков. Но ощущение “неодиночества” было настолько четким, что Макс вздохнул и, решив больше не притворяться, сказал: – С возвращением. Я волновался, что ты не придешь. А то даже заявление в полицию не подать. Они попросят фоторобот. Сумрак в комнате привычно не ответил, и Макс включил ночник. Рядом с которым уже лежали купоны с рекламой онлайн-знакомств, которых тут точно раньше не было. – “Найди свою половину! С гарантией!”, – прочитал Макс и спросил: – И зачем мне это? Думаешь, я слишком скучно живу? Сумрак снова молчал, но как-то обиженно. Как бабушка, которой обещали внуков, а потом сказали “мы хотим пожить для себя”. Макс почувствовал себя так, словно ему двенадцать и он опять поссорился с Маринкой, которая не смогла приехать из своей Франции на его день рождения, а потом посылала поздравительные видео, размахивая бокалом, пытаясь спеть про хэппи бездей ту ю, и выпихивала за кадр какого-то идиота с драных джинсах. Или когда они сидели с коллегами год назад, после одного из неприятных заданий, и заливали в себя воду, потому что пить водку было нельзя – через час следовало сдавать смену. Тогда Петров, уставший до синевы, привалившись к нему сбоку, пытался что-то объяснить о том, что легко быть “мудаком с принципами”, когда у тебя папаша банкир. Макс не спорил. Как и не спрашивал тогда Маринку, почему она не приехала. Нет, это не Василиса. Таких чудес не бывает. Просто совпадение. Стоящие на полке стальные шарики – идиотский сувенир – внезапно пришли в движение. Тук. Шарик стукнул о шарик, передал инерцию. Тук. Уже с другой стороны. Нет, не мерещится. Макс тайком ущипнул себя за запястье, взял доску и сказал: – Давай словами. Вопрос первый – кто ты и что тебе от меня надо? Тишина. Секунда, пять, десять. Макс уже надумал погасить свет, когда его невидимое проклятье наконец стало действовать. Планшетка пришла в движение, медленно поползла на доске к слову “нет” и на нем остановилась. Получилось! Макс не стал обращать внимание на содержание ответа, просто обрадовавшись тому, что такой примитивный способ общения сработал. – Это ответ на второй вопрос? Планшетка заелозила снова. Двигалась она рывками, иногда останавливаясь на пару секунд. И снова продолжая указывать буквы. В этот раз послание было длиннее, но по мере его “озвучания” улыбка Макса становилась все шире. – “Тбе н идт очки”, – озвучил он и стянул с носа очки, про которые так крепко забыл, что задремал прямо в них. Надевал он их редко и только дома посмотреть телик. У очков была толстая оправа, и в них он походил на Кларка Кента из “Супермена”, но не выбрасывал из принципа. Они, во-первых, были уютные, а во-вторых, их когда-то выбрала Маринка. В шутку. – Так лучше? – “Нет”. – Почему? – “По кочан…у”. – Кто ты? Планшетка сначала указала на слово “нет”, потом снова задвигалась, иногда промахиваясь по буквам. – “?Хтел меня убить”. Это точно было обвинение. Справедливое. – Не убить, а увидеть. – “Козел… ненвжу”, – старательно вывел дух и, видимо устав от правописания, уронил планшетку на пол. Похоже, что его полтергейст где-то успел хорошенько надраться. В дрова или во что там напиваются привидения? И что теперь делать? Мало того, что призрак, так еще и пьяный вдрабадан. А потом Макс ощутил это – не на секунду, а куда дольше, чем в прошлый раз – горячее тело, которое прижалось сбоку. Шею обдало теплым дыханием, щеки едва коснулись мягкие теплые губы, словно пробуя. Макс живо вспомнил, что кроме одеяла и боксеров на нем ничего и нет. Твою ж мать! Снова – согревающее кожу дыхание, нежное, словно тот невидимый сдерживался из последних сил… и Макса накрыло целиком. Во всех смыслах. – Ты. Он попытался дотронуться, прижать к себе, но невесомое тонкое тело – точно женское – текло, изменялось. То под пальцами была гладкая кожа, то рука проваливалась в пустоту. И по-прежнему перед глазами – только комната. Макс зажмурился. Так проще. Можно представить, что… Он пытался перехватить контроль, но полтергейст был бесплотным и невидимым – руки Макса ощущали лишь воздух. Чужая ладонь легла на грудь. Коснулась несмело и сразу отдернулась. – Кто ты? – снова спросил Макс, но в ответ его поцеловали. Нежно. Как никогда в жизни. Словно он был целой вселенной для кого-то. И это осознание неожиданно ударило прямо в поддых. Он ответил. Не мог не ответить. Не открывая глаз, чтобы полнее ощутить то, что происходило. И чтобы вид пустой комнаты, в которой он находится совсем один, не сбивал с толку. Поцелуй становился все горячее, из легкой нежности переходя в страсть. Едва сдерживаемую жадность. Макс боком ощущал чужое тело, теплое, живое, а внутри чувствовал странный сухой жар, который выжигал все ненужное. Мысли, тревоги, подозрения. Все становилось неважным! Может, сказались накопленное одиночество и глухая тоска по чужому, настоящему теплу. Макс целовался с невидимой призрачной девушкой, которая последние два дня превращала его жизнь в ад, и чувствовал себя самым счастливым мужиком на свете. Главное, не открывать глаза. Иначе, как в сказке, все закончится… От невидимки пахло корицей и молоком, сильно и сладко. Мягкие губы прошлись по шее, остановились, коснулись уха, обожгли горячим дыханием, в котором он прочитал даже не по буквам, по ритму свое имя: – Максим… И снова невидимка скользнула к губам и уже в них неожиданно четко сказала: – Ты же меня… И все закончилось. Разом. Сбоку грохнуло и ударило пламенем, мирно лежавшая у ночника спиритическая доска заполыхала почище канистры с бензином. Сразу заорала пожарная сирена, и сверху ударили струи воды. Навороченная сигналка отработала на все сто. В отсветах пламени, в водяной пыли Макс на мгновение различил зыбкий полупрозрачный силуэт, вернее, только часть – покатое плечо, руку и стройное бедро, замотанное в какую-то тряпку. Макс, не надеясь на льющуюся с потолка воду, сорвал с себя одеяло и придавил пламя, чувствуя, как оно прожигает тонкую ткань. На секунду показалось, что тушил он не деревяшку стоимостью в пятьсот рублей, а пытался охладить ковш расплавленного металла. Закончилось все резко. Словно по щелчку пальцев. Доска перестала жечься, потоп с потолка прекратился, и только боль в обожженных ладонях и лужи на полу напоминали о том, что произошло. Макс сбросил обугленное одеяло, предполагая увидеть под ним прожженную в тумбе дыру, но там все было в порядке – идеально новая спиритическая доска. Без следов огня. Даже ночник не оплавился. В воздухе таял неприятный запах – словно на не остывшую от стрельбы пушку высыпали серу. А призрак снова исчез. И кажется, теперь – не по своей воле.