19. Для разговора нужны двое

Вот это новости. От слов Волкова в мозгу словно петарду взорвали. Стало красочно, но больно. Я окаменела, как тролль из сказки, и осталась сидеть на шкафу, словно приклеенная. Внутри все пекло и горчило. Значит, Волков меня опознал. Вычислил. Но как? Чем я себя выдала? Или он понял, что я фея? Но почему Волков тогда смотрит в пустоту так, словно ждет кого-то нормального размера? Нет, про фею он точно не в курсе. Уже легче. Не хватало еще, чтобы увидел – с пыльцой, крыльями и размером с палец. Может, Волков узнал меня по голосу? Маловероятно. Я тогда так тихо шептала. Просто угадал? Отлично. Высчитал? Еще лучше. Надо пользоваться. Сообразительность Волкова играла на руку – половина дела сделана. Теперь надо придумать, как перекинуть ему фейское имечко. И тогда я вырвусь обратно! Я телепортнулась чуть ближе – на спинку дивана, куда не доставало мучное облако. И замялась, не зная, что делать дальше. Как дать Волкову понять, что он угадал верно? Написать на усыпанном белой пылью полу пару слов – и загреметь в лаву еще на пару дней. Или на неделю. Или навсегда. Рогатый четко дал понять – он недоволен тем, что я болтаю со своей целью. Мозг судорожно перебирал варианты, искал лазейки. Но ведь демон говорил только про послания, про слова? И полыхала тогда как раз дурацкая доска для бесед с призраками. Весь сыр-бор начался из-за нее. Волков сидел, сцепив руки в замок и расслабившись. Спокойно, словно все время мира было у него в запасе. Не торопил, не понукал. Молчал. И даже присыпанный мучной пылью не выглядел смешным. Интересно, а что он ждет от меня? Что я радостно брошусь к нему и прощу за все плохое? За все, что было до этого? А сам он не хочет извиниться? Сказать: “Эй, Василиса, я вообще-то не хотел убивать тебя там, в отеле. А еще я не думаю, что ты серенькая и изюминок в тебе…” Я разозлилась. Опять. Видимо, пребывание в фейском состоянии – не сильно здоровая для психики штука. Бешенство и злость подступали как прилив. От молчаливого ожидания Волкова, от собственных мыслей и жалости к своему убогому положению, я завелась даже больше, чем от вида этой девицы, сидящей на кухне. Почему Волков так спокоен?! Какое он право имеет так себя вести, когда мне плохо?! Почему он не боится той невидимой силы, которой я обладаю? Я буквально кипела. Смесь из обиды, жалости к себе, злости, ненависти бурлила внутри. И чтобы рвануть, ей нужен был только один детонатор. И Волков им стал, сказав: – Мне кажется, Соне ты понравилась. Нужно устроить еще один ужин. Придешь? Все. Предел. Да. Рогатый бы порадовался – я напала без предупреждения. Молча. Не стала разводить мутотень с висящими в воздухе угрозами, постепенно появляющимися отпечатками на зеркалах и прочей фигней, которую так любят показывать в фильмах. Я просто попыталась дать капитану Волкову по наглой морде. По какому принципу рядом с ним ко мне возвращался нормальный рост – я сама не понимала, но стоило оказаться близко, как пришлось самой уклоняться. Во-первых, из-за смены размера, а во-вторых – потому что Волков меня отследил! Может, помогла пыль, висящая в воздухе, или еще что, но он молниеносно сместился в сторону, заставив меня пролететь мимо по инерции, а потом перехватил за талию и оторвал от пола. Очень простым и действенным приемом. Я попыталась вывернуться, но Волков был сильнее. И мне оставалось только трепыхаться, пытаясь его поцарапать или укусить. Один раз получилось – я сжала зубы со всей дури, но Волков только прошипел: – Ну твою ж мать! – и прижал меня спиной к своей груди, фиксируя руки. Словно ждал, что я на него брошусь. Знал и готовился. Мускулы у Волкова были стальные. Мне не помогли ни невидимость, ни внезапность. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь вывернуться из захвата. Все так же молча. Потому что страх попасть в лаву уже сидел глубоко внутри. Волков не учел того, что я была уже мертва и силы у меня и не думали заканчиваться. Покойники не устают. Феи тем более. Я сопротивлялась все отчаяннее, стараясь выкрутиться из хватки. – Василиса, хватит! – попытался наладить контакт Волков, в очередной раз стиснув меня. – Я хотел поговорить. Только поговорить. Лиса! Как же! Я бы поговорила, только мне за болтовню светит лава. И боль. Так что пусть лучше так, с болью и яростью – зато с ощущением, что живая. Сейчас выцарапаю ему глаза, и может, потом будет проще смотреть на то, как Волков найдет свое настоящее счастье – которое и в постели, и в квартире. С кружевными салфеточками, Ниццей и шашлыками на выходных! У меня получилось на секунду вырваться. Я развернулась и в этот раз сумела врезать Волкову по морде. Пощечина вышла звонкая, но он даже не обратил на нее внимания. Наоборот, воспользовался этим, чтобы поймать мою руку и снова прижать к себе, теперь уже фиксируя вмертвую. Всей спиной я ощущала, как Макс тяжело дышит. И какая теплая у него кожа. От него пахло какой-то дорогущей туалетной водой и слегка табаком. Внезапно пропавшая фейская призрачность не возвращалась. Я была вполне себе во плоти, хотя и оставалась невидимой. Волков тем временем свободной рукой нахально сгреб со стола пригоршню муки и щедро сыпанул сверху, мне на голову, потом еще и еще, растер. И ослабил хватку, тихо сказав: – Я не ошибся. Это ты. Василиса. Я стряхнула с себя чужую руку, выдохнула, попыталась отряхнуться от мучной пыли и обессиленно шлепнулась на пол. Откат от истерики пришел внезапно. Ощущение было сладким и отвратным одновременно. Словно из меня все кости вытащили, а потом вложили обратно, но не в том порядке. Смотреть на Волкова не хотелось. Видеть в его глазах отвращение тоже. Кто его знает, кто сейчас перед ним – существо с острыми ушами и крыльями, копия мультяшной Динь-Динь, призрак, мерцающий силуэт… Без разницы. Я устала. Злость стоила мне дорого, не меньше, чем пребывание в лаве. После лавы было страшно до липкого пота на спине и тошнило. А сейчас на душе царила такая пустота – хоть криком кричи. И голова кружилась. Жаль не болела – боль давала шанс почувствовать себя более живой. Я хотела на прощание послать капитана к черту или куда подальше и уже открыла рот, но ощутила это – руки на плечах. Тепло. Меня держали крепко, по-собственнически, не сжимая, а просто обозначая. Я попыталась стряхнуть чужую хватку, но не вышло. Хотела выругаться и заорать, но меня прижали к себе и прикрыли ладонью рот. Такого красноречивого “помолчи” от Волкова я не ожидала. А потом меня вовсе притянули ближе к себе, осторожно и нежно, дали опереться спиной на теплый бок. Убрали упавшие на лоб пряди из прически. Если до этого казалось, что я устала, то сейчас я разом превратилась в желе – мягкое и безмозглое. Которое просто наслаждается ощущением чужих горячих рук. Живых. Каждым проклятым мгновением. Я пробыла феей всего ничего, но уже успела до безумия истосковаться по теплу и возможности быть человеком. Каково же приходится тем, кто годами так? – Если не можешь говорить – не надо, – просто сообщил Волков и с невозмутимостью пристроил меня на себе поудобнее. – Странно, в прошлый раз у меня не получалось до тебя дотронуться, а сейчас получается. Я промолчала. Застыла. Замерла. Позволила себе бесстыдно и безнаказанно наслаждаться моментом. Потому что много ли надо существу, у которого всего имущества платье, сапоги, волшебная палочка и дурной характер? Особенно после лавового спа. Пара секунд – это ведь не слабость, верно? Какие могут быть слабости у феи личного счастья? Волков за спиной молчал, потом осторожно убрал руку от моего лица, перед этим словно нарочно пройдясь подушечками пальцев по губам. – Я буду говорить. Ты – слушать. А потом я тебя отпущу, – голос у Волкова был негромкий, спокойный и ровный, словно он дикого зверя успокаивал. – Мне показалось, что в прошлый раз ты исчезла не совсем добровольно. Кому-то не понравилась спиритическая доска. Можешь объяснить, что тебе нужно? Зачем ты пришла ко мне? Потому что если ты пришла мстить, то я в растерянности: убить меня несдержанной женой мэра еще не пытались. Я улыбнулась. Значит, Волков все понял и оценил мое чувство юмора. – Да. Забавно вышло, – подтвердил Волков и провел еще раз по моей щеке рукой. – И все-таки: зачем ты пришла? Потому что я виноват в том, что с тобой случилось? Я судорожно соображала, как объяснить, что я – фея. Особенно без слов. Потому что моих стрекозиных крыльев Волков, похоже, не видел. И длинных ушей тоже. Ужасно мешало думать ощущение чужого тела. И руки на плечах мешали. И то, что я чувствовала теплое дыхание Волкова кожей. Все это так сильно отвлекало… И еще Волков меня зачем-то трогал. Проводил пальцами по шее, по запястьям, по волосам. И главное, сопротивляться этим прикосновениям абсолютно не выходило. Чистое наваждение. Как гипноз. Я прикусила губу и уже была в секунде от того, чтобы ответить, как внезапно все закончилось. Меня сжало обратно. Отбросило до прежнего мелкого размера в долю секунды! Я шлепнулась в горку муки возле ноги Волкова, забарахталась, закашлялась, выгребая, и телепортировалась на диван. Где чихала до звона в висках и отплевывалась от забившейся в рот мучной пыли. Голова болела, словно я опять переборщила со сливками. И сильно ломило спину, особенно там, откуда росли крылья. Фантомное ощущение чужих ладоней на плечах оставалось таким острым, что мне казалось – Волков все еще позади меня. Ну как так можно? Нормальные феи не растекаются в лужу от парочки прикосновений. Но воспоминания о теплых объятиях были мягкими и успокаивающими. Хорошими. В отличие от всего остального, что происходило. Ну и черт с ним, если Волков будет меня так релаксировать каждый раз… Тут Волков, выражение лица которого с растерянного быстро сменилось на обычное, решил расставить все точки над “i”: – Похоже, мы не все прояснили. Давай договоримся: ты не вредишь людям рядом со мной, даже если они тебе не нравятся. Или я найду способ тебя остановить. Неважно, призрак ты или нет. – Да пошел ты к черту, Волков! – я закатила глаза. Я на дух не выносила все эти правила. И пустые угрозы. Сразу захотелось сделать какую-то гадость. – Если я правильно понял – тебе нужна помощь. Я готов, – Волков вытряс из челки облачко муки. – Но мне надо понимать, чего ты от меня хочешь. И чего от тебя ждать. – Хочу, чтобы ты перестал быть таким идеальным, перестал мне нравиться, нашел себе какую-то невзрачную дуру с изюминками и навсегда исчез из моей жизни, – пробормотала я, один фиг меня слышат только мыши, так что смысла стараться и кричать нет. – И еще, – Волков невозмутимо встал, отряхнул ладони от мучной пыли, – я рад, что ты есть, Лиса. Что ты живая. Хоть и таким странным образом. Мне было жаль, что все так получилось. Вообще-то я планировал прожить с тобой всю жизнь. И пока я пыталась вернуть на место отпавшую челюсть, Волков спокойно вызвал клининг, заказал ужин в корейском ресторане и отправился в душ.