22. Сказки и реальность

До Макса, словно через вату, донеслось глухое и прерывистое: – Пусть хо… спалит к че… Будто кто-то слишком сильно прокручивал верньер старинного приемника и терял волну. Но сам голос был четким. Через одно затянувшееся мгновение Макс ощутил, как ему на плечо легла рука, теплая и нежная. А потом горячие сухие губы прижались к щеке, рядом с ухом. Макс открыл глаза. Никого в поле зрения. От странного раздвоения между тем, что он ощущает, и тем, что не видит, выведенная на максимум чувствительность тела сходила с ума. Усиливала осязание, словно на него нападают, а не целуют. Макс моргнул, но дезориентация не проходила: будто у него на глазах была темная непроницаемая повязка, которая странным образом давала видеть себя, кровать, комнату, отсвет неоновой рекламной вывески за окном. Все, кроме Василисы. Зрение твердило – он один. Ни дрожания воздуха, ни тени, однако Макс четко ощутил чужое дыхание совсем рядом. Притворяться спящим дальше было глупо. И нечестно. Макс с открытыми глазами, но вслепую попробовал дотронуться. Сам пока не зная, хочет он остановить происходящее или нет. Скорее, нет. Потому что та Василиса – живая и горячая – притягивала его к себе, как магнит. Почти так же сильно, как и эта Василиса – горячая и мертвая. Судьба оказалась с таким черным чувством юмора, что отказываться было глупо. Да и не хотелось. А хотелось… Дотронуться. Получилось. Пальцы ощутили мягкие волосы, скрепленные какой-то странной резинкой. Макс стянул ее осторожно, чтобы густая волна распалась на пряди. Скользнул пальцами на лицо. Бровь – тонкая и узкая. Четкая линия носа, губы – мягкие. Долго Василиса трогать лицо не дала – куснула за палец. Макс даже не дернулся – только руку ниже опустил и закрыл глаза. Так было проще. – Лис… Теперь пришла очередь Василисы затыкать Максу рот. Ее ладонь была мягкая, но настойчивая. Запечатала рот и не отодвигалась, пока Макс в отместку не лизнул ее изнутри. Ладонь сменилась указательным пальцем, который прижался к губам, отдавая один-единственный приказ – “молчать”. И Макс принял правила. Но слова… Их не хватало. Он осторожно водил рукой, вслепую ощущая покатые плечи, талию, затянутую в корсет, бедро под шуршащей тканью, которую он потянул вверх, и тут же по руке возмущенно шлепнули. Прости, увлекся. Бывает. Ниже. Еще. Под веками сама собой нарисовалась картинка. Василиса. Не такая, как тогда, в ресторане. Не такая, как в том проклятом отеле. И тем более не такая, как во сне. Другая. Живая. Настоящая. Макс кожей чувствовал, как от него чего-то ждут, но боролся с желанием ускорить все – прижать к себе, чтобы не исчезла, поцеловать, жадно, быстро. А потом… В солнечном сплетении от предчувствия сводило мышцы, и Макс просто притянул Василису к себе, уложил под бок, обнял, запрещая себе думать про другое, и зарылся лицом ей в волосы. Василиса только вздохнула тихонько и замерла, ухватив его за запястье – так крепко, словно от этого многое зависело. И иногда, словно забываясь, сжимала пальцы так сильно, что наверняка останутся синяки. Было удивительно хорошо и спокойно. Уже на самой грани дремы Макс почувствовал, что Василиса, осторожно приподнявшись на локтях, отодвинулась в сторону, потом села рядом, подтянула к себе забытый на кровати планшет, открыла свой портрет, а потом пролистала галерею рисунков, подолгу рассматривая каждый. Макс так и уснул, продолжая в полусне видеть призрачный дрожащий силуэт и расплывчатый в тенях профиль. Потом вроде Василиса свернулась клубком у него под боком. – …адких снов… Макс прижал ее к себе и вырубился уже беспробудно. Утро встретило ярким светом и назойливым будильником. Полным беспорядком на кровати. И одиночеством. Ни следа от ночного визита – кроме сладкого чувства потери и звона в голове. Но Василисы рядом не было – это Макс теперь ощущал четко, словно та была теплой рубашкой, которую сняли с плеч. Пустота. Ничего. Макс мрачно сгреб планшет, случайно разблокировав экран. Маринка. Тот самый портрет. Макс убрал планшет в прикроватную тумбу, принял душ и надел форму. С Василисой ему точно не будет легко. Даже с живой. А уж с мертвой и подавно. А спустя час начался сумасшедший дом.