28. На крыше

– Рози не думает, что она обязана, – глухо сказала я. – Она увидела уставшего человека, а он единственный, кто слышит меня на всем земном шаре. Так что Рози действует в своих интересах. Корысть и алчность. Волков осторожно протянул руку, будто слепой, пытаясь понять, где я нахожусь. Наткнулся на мои пальцы, погладил центр ладони и прикрыл глаза. – У тебя тихий голос. Я не все слышу. Волков поднес мою руку к лицу и коснулся губами костяшек. – Рози интересно, кто сегодня довел капитана до такого состояния? Ей хочется знать героя в лицо. Автограф, курсы личностного роста, все такое. Я бы поучилась. – Работа. Сегодня было смешно. Даже те, у кого переломы, до больницы ехали и ржали. Я напряглась. Что-то в словах Волкова цепляло. Мешало. Но дурная голова, в которой было уже много сливок, счастья и свежеприобретенной тупости, решила, что разбираться надо потом. – Динозавр. Огромный макет в торговом центре, его установили недавно. Тирекс. Высотой в три этажа. Очень натуралистичный, Рози. Внутри полый – снаружи пластик, резина. Здорово сделан. Классный. По нему ребятня целыми днями ползала. Был бы я мелким – точно бы залез. Мы туда с парнями по делу приехали – кражи, видеонаблюдение и прочие скучные штуки. Идем мимо, и вдруг я слышу треск, а потом вижу, как тирекс падает! Прицельно на парочку подростков – знаешь, в этих идиотских шапках со смайликами. Я успел их вытолкнуть, но только сам выскочить не успел. И меня накрыло динозавром! – Волков заржал. – Прикинь?! Повезло, что на меня пришлась именно пасть. Только по спине зубами прошлось, испортило одежду. Ну и колено распороло. Хотя окажись я на пару метров дальше – пришлось бы в госпитале торчать неделю. А представь все эти заголовки – “Полицейского сожрал тирекс!”. Там еще трое из нашей группы угодили под обломки, у одного сломана нога, у двух синяки и ссадины. Но смешно, да. Им скорую вызывают, а они ржут. В динозавра пальцем тычут. Я представила, внутри опять тревожно кольнуло. И я честно сообщила: – Рози не в восторге. Ей Волков нравится целиком. – Я тоже не получаю удовольствия от падающих на меня динозавров. Но тех подростков могло покалечить. И это моя работа. – Рози уверена, что хранить и защищать можно как-то иначе. Без травм, – из чистой вредности уточнила я. И поморщилась – почувствовала, как бок что-то жжет, словно мне туда горчичник поставили. – Знаю. Но представляешь, какая нелепость… – Нелепость, да. Нелепость… Смешно им! А если… Нелепая смерть. Дзынь! Звякнуло тоненько, на самой грани слуха. Волков даже не дернулся – такой звон могло уловить только фейское ухо. Вместо него дернулась я, как от удара током, и на миг мои мозги, размягченные сливками и близостью желанного человека, заалармили так, что тело просто снесло со стола вниз. Волкова я прихватила по дороге, сама не ожидая, что на это хватит сил. Тот не успел даже возразить, как оказался на полу, за ненадежной преградой перевернутого стола (эх, тонкая столешница, никакого толку!), а еще его перекрывала на линии обстрела невидимая я. – Рози, – даже сбитый на пол Волков не забыл правил. Кукла лежала рядом с его коленом. Полотенце, которое он так и не размотал после душа, в падении потерялось. – Что происходит?! У меня пистолет в сейфе… – Рози говорит, к черту пистолет! В коридор. Быстро! Я начала медленно отступать из кухни, оттесняя Волкова спиной – подальше от окон, поближе к выходу. Мы успели пройти половину расстояния и завернули за диван, когда оно произошло: в большое панорамное окно с модным остеклением на всем ходу влетел яркий трехместный гидроцикл без седоков, врезался в то место, где раньше был стол, и разлетелся в куски, превращая лофт в музей современного искусства. – Какого хрена тут происходит? – Волков успел встать на ноги, но ненадолго, я снова уронила его на пол – потому что если вначале гидроцикл осыпал нас пластиковыми осколками и металлической стружкой, то теперь рванул бензобак. Взрыв в практически закрытом большом помещении получился что надо. Уши заложило даже мне, а Волкову, похоже, отрубило слух совсем. Во всяком случае, он молчал, когда, следуя за мной как за невидимым буксиром, выбирался через дым пожара к выходу. У самой двери он выпрямился, помотал головой, стряхивая оцепенение, как будто это могло сбить контузию, и проорал, как любой человек, который ничего кроме себя не слышит: – Кто это? Чего хотят?! Я, не зная, как рассказать глухому о своих подозрениях, только крепче перехватила его за предплечье, утягивая к выходу. Потому что интуиция твердила только одно: Марина тоже совершает ошибки, и если нам повезет… Но засаду на лестнице она точно устроила. – Марина! – я закричала, не стесняясь, так громко, как получилось. – Это мой клиент! Ты что творишь? Волков, видимо, услышал, потому что уставился на то место, где я стояла, совершенно ошалевшим взглядом. Ответа от феи нелепой смерти не поступило. То ли Марина предпочитала с клиентами не контактировать, то ли не услышала. По квартире быстро распространялось пламя. В запасе у Волкова было секунд тридцать, а потом придется пробивать себе дорогу уже через огонь. Нужно было действовать. Решение нашел Волков, который правильно расценил топтание около двери в прихожей, и сам, на ощупь ухватив меня за руку, потянул через густой дым влево, по дороге крича: – У квартиры есть пожарный выход на крышу. От кладовой! – и закашлялся. Выход действительно был – легкая складная лестница на три метра вверх и круглый люк в потолке. Волков спустил лестницу и быстро полез наверх. Я поднималась второй, третьим за нами поднялось пламя и плеснуло из люка на крышу. – Жжется, – пожаловалась я, хватаясь за бок и отдергивая ладонь, которую сразу ошпарило. – Что это?! Пришлось рвануть застежки корсета и вытащить свой контракт, который я едва смогла удержать в руках – до того он был раскаленный. На нем теперь большими буквами горела надпись “Задание провалено. Вы уволены”, а потом контракт резко остыл, став почти ледяным. Что следует за провалом, я не представляла. Наверно, у рогатого закончилось терпение смотреть на мои выкрутасы, и он решил сменить задание – сделал Волкова клиентом феи нелепой смерти. А то, что Марина уже два раза промахнулась, можно списать только на везение. И на физические возможности Волкова. Ну да – динозавр в торговом центре, влетающий в окно высотки гидроцикл… Я прямо кожей ощутила, как истекает мое время. Не только мое, но и Волкова. А я ничего не успевала! Ни рассказать, что жалею о том, что глупо повела себя в отеле. Ни объяснить Волкову, насколько он был неправ в ресторане. Плохая из меня вышла фея. Лузерша! Я поняла, что становлюсь видимой. Не сразу, по частям – сначала пальцы, потом стопа левой ноги, потом живот. Под нами полыхала квартира, и на крышу падали отсветы огня, рвущегося из окон. Голый Волков, который только отдышался, смотрел на меня во все глаза. И видел меня. Настоящей. – Привет, – только и успел сказать он. И руку протянул, улыбаясь. И тут я решилась. Это же крайняя ситуация, хуже не бывает. Если меня сейчас унесет в лаву, то Волков останется здесь один на один с феей-убийцей! И сколько он еще сможет уворачиваться от нелепых и зрелищных смертей – неизвестно. Но везение точно не бесконечно. – За мной, туда, – крикнула я и первой побежала к вентиляционной шахте. Волков без лишних вопросов – за мной. Мы рванули по нагревающейся прямо под ногами крыше, перепрыгивая через некстати лежащие тут складные стулья для наблюдения за салютом и бухты электрического кабеля, брошенные при постройке. Волков, легко оттолкнувшись, перемахнул через выступ между секциями, покачнулся, удерживая равновесие на наклонной, и через миг был уже около вентиляционной трубы. На две секунды раньше меня. Абсолютно обнаженный и красивый, как статуя в музее. Весь в красных отсветах пожара. Я просто телепортировалась, используя последние крохи фейских способностей. Поборола желание вжаться Волкову в плечо, на это уже не хватало времени. Рванула из ниши под вентиляцией планшет, открыла файл с портретом и, ткнув в экран, поверх рисунка размашисто написала фейское имя. И протянула Волкову. – Позови! – собственный голос против обыкновения показался очень тихим. Почти неслышным. Далеким. – Что? Фейские помехи как раз сейчас решили дать всем прикурить. Или это мир уже отторгал меня? Волков не слышал, но зато видел. Протянул руку, чтобы забрать планшет, но выражение крайнего удивления на лице четко сигналило – не понимает. Видит, но не слышит. – Дзынь! Твою ж мать! – Марина, не надо! – я заорала, но поняла, что звуки исчезли совсем. Марина меня уже не услышит. И выполнит свое задание. Василису Лукьянову стирало из настоящего мира. Перед глазами двоилась картинка: через город, через крыши, через черный дым пожара и автомобильные огни начали проступать безжизненно голубое небо и алая лавовая река. Кредит посмертия, выданный рогатым, подходил к концу, и нужно было возвращаться туда, откуда все началось. Завыли пожарные сирены. Чувствуя, что время неумолимо утекает через пальцы, как песок из разбитых часов, я сосредоточилась, шагнула к Волкову, прижалась к его губам и, жертвуя своим последним на земле и в этой жизни поцелуем, проговорила, почти втирая планшет в чужое плечо: – Прочти! Позови по имени! Вслух! Я еще секунду вжималась в мягкие плотные губы, но спустя миг перестала быть феей, а потом и вовсе перестала быть.