Глава 2

На бирже труда предложили несколько вакансий: кладовщик на склад электротоваров, охранник в маленький хостел и автомеханик в шиномонтажную автомастерскую. Я выбрал третий вариант. После обеда съездил в автомастерскую, переговорил с директором и он согласился взять меня на работу.

Начались трудные будни. Так как последние несколько лет я не имел постоянного заработка, то, когда получил первую внушительную сумму аванса, полностью его пропил и следующие две недели до зарплаты питался хлебными крошками.

За два месяца я успел собрать все документы, сходить в комиссионный магазин и купить письменный стол, детскую кровать и картину в деревянной рамке с белым лебедем, изображенным в зарослях камыша. Красиво.

Мариночка звонила раза три-четыре в неделю и интересовалась, как продвигаются мои дела. Описать, как я влюбился в нее, словами невозможно. Она стала моей путеводной звездой, ведущей за руку из мрака, в котором я повяз по самую макушку. Ради нее я изменился настолько сильно, что сам себя не узнавал. Про девчонку, с которой мне скоро придется жить, я не думал совсем. Она же малолетка, какие от нее могут быть проблемы?

В пятницу вечером, когда я держал в руках пухлую папку с документами, позвонила Марина и назначила встречу на понедельник в девять утра. Мне пришлось отпроситься с работы на день.

Два выходных дня пролетели в беготне по торговому центру и вещевому рынку. Я не мог пойти на долгожданную встречу в тех неприглядных обносках, которые имел. На рынке купил темно-синие джинсы, слегка потертые на бедрах, и коричневые кеды из кожзаменителя; в торговом центре мне приглянулась белая футболка с крупным логотипом известной марки спортивных товаров, нашитым в районе груди. Дома еще раз померил все обновки в комплекте и остался доволен. Подравнял отросшие волосы машинкой и сбрил небольшую щетину, окончательно приготовившись к свиданию. То есть, к деловой встрече.

* * *

В ночь с воскресенья на понедельник я не сомкнул глаз. Беспокойные мысли не давали сознанию расслабиться и погрузиться в сон. Я метался на кровати в холодной испарине и много размышлял. Как выглядит Мариночка? То, что она богиня красоты, я и так знаю, но все же, волнительно увидеть ее вживую после месяцев телефонного общения. В пять утра я отправился на кухню, чтобы заварить крепкий кофе. А что, если она замужем? Рука дрогнула, и коричневый порошок рассыпался по желтой скатерти. Нет, такая женщина не достанется никому, кроме меня. «Даже если придется убить, я не отступлю» — подумал и ладонью вытер скатерть, смахнув кофе на пол.

Незаметно в моей руке появился стакан с прозрачной сорокаградусной жидкостью. Один за другим, я выпил три. Для храбрости, не то испорчу нашу встречу своим волнением. Чувствуя себя более расслаблено и уверенно, я причесал волосы перед зеркалом и вышел из дома.

На улице дул прохладный ветер. Возвращаться за курткой я не стал — в конце сентября только зори холодные, в полдень по-прежнему стоит жара.

Покачиваясь на каждом шаге, я дошел до последнего подъезда и остановился, заметив клумбу с цветами. Кто же ходит на свидание с пустыми руками? Так как цветочных магазинов поблизости не имелось, выход был один. Представив себя средневековым рыцарем, я начал действовать.

Подвиг первый «Достать букет для своей дамы».

Я всем телом припал к земле и по-пластунски пополз к белым, желтым и фиолетовым хризантемам. Нависнув над цветами, как коршун над дохлой куропаткой, с остервенением начал драть все, что под руку попадало. Сорвав последний цветок, покрутил в руках увесистый букет, и краем глаза, слева от себя, увидел чьи-то ноги в кожаных черных туфлях на плоской подошве. Присмотрелся внимательнее и дыхание затаил: темно-коричневая юбка до колена, синяя легкая куртка из синтепона, садовая лопата в руках, спрятанных в хозяйственных перчатках. В перекошенном от ярости лице женщины я узнал управляющую дома. Несмотря на то, что ей было чуть за шестьдесят, соседи называли ее бабой Ниной из-за скверного характера. Пока я решал, в какую сторону бежать, лопата, рассекая воздух, со свистом пролетела перед моим лицом и острым ребром опустилась на букет, срезая все, без исключения, бутоны.

— Ах ты, скотина!

Подвиг второй «Спастись от злобного дракона».

Когда женщина взмахнула лопатой во второй раз, я помчался вперед, не разбирая дороги. Вдогонку неслись проклятья, все как на подбор — емкие и многообещающие. «Боже, упаси меня с ней встретиться в ближайшие две недели» — мрачно подумал, стоя на остановке общественного транспорта. Интенсивный бег помог мне протрезветь.

Перед территорией детского дома стояла будка с сидящим внутри охранником, который потребовал предъявить документы. Он просмотрел каждую страницу моего паспорта и связался с кем-то по телефону. Одной рукой указал мне направление и велел подниматься на второй этаж — в кабинет директора. На территории располагалась аллея с хвойными деревьями и скамейками, следом за ней — белое двухэтажное здание, с потрескавшейся местами штукатуркой и рядами деревянных окон на этажах. Войдя внутрь, поднялся по боковой лестнице на второй этаж и остановился возле кабинета, на двери которого висела табличка «Директор».

Я окончательно выровнял дыхание после бега и, три раза постучав по массивной двери, вошел в кабинет. Внутри никого не было. Я внимательно осмотрелся и заметил несколько шкафов с папками и бумагами, старенький стол посередине комнаты и кресло для посетителей перед ним. Было здесь еще узкое длинное зеркало в полный рост и затоптанный ковер на полу.

Чувствуя, как мокрая от пота футболка прилипла к телу, я подошел к зеркалу, стараясь двигаться бесшумно. Только сейчас, увидев свое отражение, заметил, как сильно испачкал белую футболку, когда ползал по клумбе. Сжимая в одной руке веник из потрепанных зеленых стеблей, который забыл выкинуть, второй стал отряхивать грязь с одежды. В этот миг открылась дверь и в кабинет вошла полная женщина среднего возраста с волевым подбородком и строгим взглядом. Интуитивно чувствуя перед собой человека, обладающего властью, твердым характером и двухметровым ростом, я выпрямился по струнке и робко сказал:

— Здравствуйте. Я жду Марину Валерьевну. Она скоро подойдет?

— Сядьте, — сказала женщина тем самым знакомым голосом, в который я влюбился, и указала рукой на кресло. — Приятно вас, наконец, увидеть. Марина Валерьевна — это я.

Я рухнул в кресло, ощущая, как сжалось болезненно сердце. Или это оторвался тромб?

Это же не моя фея! Возмутительно! Я смотрел в жесткие черты лица этой женщины и терял рассудок. Да она же в матери мне годиться, как я мог спутать ее с молодой женщиной! Это все голос виноват, он ей не подходит. Насмешка судьбы, не иначе.

— Вам плохо? — спросила Марина Валерьевна и я отрицательно качнул головой в ответ.

— Я принесу вам воды, — женщина вышла за дверь и вернулась со стаканом в руке. — Вот, возьмите.

— Спасибо, — бесцветным голосом сказал и одним глотком выпил жидкость.

— Вы посидите пока, отдохните, — сказала и распахнула окно нараспашку. — Я документы проверю и Яну позову, — взяла папку из моих рук и позвонила по телефону.

Пока Марина Валерьевна оформляла документы, я не сводил с нее глаз. Если бы я только мог представить, куда повернет моя дорожка судьбы, то не ответил бы на тот злополучный звонок.

В дверь постучали.

— Входи, — ласково велела Марина Валерьевна. В дверь просунулась худая девочка. Свитер кремового цвета болтался на ее плоской фигуре, джинсы плотно облепили костлявые ноги. Зеленые глаза горели ослиным упрямством, вздернутый нос тонул в россыпи веснушек и русые длинные волосы, обрамляя узкое лицо, спускались до лопаток. «Вся в отца» — подумал я и пожалел, что баба Нина порубила лопатой цветы, а не мое несчастное тело на той клумбе.

— Вот, Владислав Игоревич, познакомьтесь — это Яна, — представила девочку Марина Валерьевна и пригласила ее подойти к нам.

— Привет, — улыбнулся и протянул руку девчонке. Она аккуратно вложила в нее свою ладонь. Я крепко сжал тонкие пальчики и сразу же отпустил.

— Вы найдете общий язык. Яна — хорошая девочка, — обратилась ко мне женщина. — Если что-то случится, немедленно звоните мне. Я отвечаю за ребенка в той же мере, что и вы. И имейте в виду, я буду появляться у вас часто, чтобы удостовериться, насколько вы справляетесь с опекунскими обязанностями. Уж не знаю, почему Альберт так доверял вам, но мое доверие вам придется заслужить! И уверяю вас, это будет непросто! Яночка, миленькая… — переключилась женщина на девочку и защебетала ей напутствующие и успокаивающие слова. Я терпеливо ждал, пока она закончит.

— Вот и все. Вы можете отдать это…что это, Господи? — женщина указала пальцем на веник, крепко сжатый в моих руках. — Вы для Яны это принесли?

Чувствуя, как полыхнуло от стыда мое лицо, я всучил веник изумленной девчонке и, попрощавшись с Мариной Валерьевной, вытащил Яну из кабинета, придерживая рукой за локоть. Возле двери стоял большой пакет, в котором были упакованы вещи. Я молча поднял его и повел девочку на выход.

Чем ближе мы подходили к дому, тем внимательнее я осматривался по сторонам, опасаясь встретить бабу Нину. Но во дворе было пусто. Почувствовав облегчение, я пропустил девочку в подъезд и зашел следом. Около квартиры мы остановились. Под удивленным взглядом девчонки, мне захотелось провалиться в Преисподнюю. На металлической поверхности двери синей краской корявыми буквами было выведено два слова: «Собака Сутулая». Вот она, месть с доставкой на дом. Получите, распишитесь! Чертова баба Нина! С каменным лицом я открыл дверь и пригласил Яну войти в квартиру.