Глава 3

Я закрылся в ванной комнате и умыл лицо холодной водой. Стоило бы обдумать, как правильно начать знакомство с девочкой, но ничего путного в голову не лезло. Услышав, как вода шумит на кухне, вытер лицо полотенцем и вышел в прихожую.

— Я чайник поставлю, если вы не против, конечно, — сказала девочка, застыв на кухне с чашкой в руках.

— Чувствуй себя как дома.

— Хорошо. А вы, может, вам тоже чай заварить? Или кофе?

- Да. Я покажу тебе где у меня баночки разные хранятся, — сказал и, присев на корточки, стал шкафчики открывать. — Вот чай, вот кофе, и чабрец есть, даже листики мяты в пакетике.

Девочка опустилась рядом, слушая меня и на полочки заглядывая. Волосы её, пропитанные вишневым запахом шампуня, касались моих коленей.

— Здесь вроде бы все, — сказал, и в комнату её отвёл. — Тут тоже все покажу, чтобы ты поскорее освоилась. Стол твой для учёбы, кровать у стенки твоя — та, что поменьше. На диван не смотри, он сломан, я сам на нем спать буду. В шкафу тебе две полки выделил, туда и складывай вещи. Надо будет, ещё тумбочку куплю.

Девочка кивала, по пятам следуя за мной. Когда я окончил экскурсию по квартире мы вернулись на кухню пить чай.

— Владислав Игоревич, а вы с папой дружили? — спросила, макая печенье в горячий напиток.

— Просто Влад. Мы в одном дворе выросли. Он старше на двенадцать лет был, но мы все равно крепко сдружились. Когда я школу заканчивал, он женился на твоей маме. Потом ты родилась, Альберт с головой в работу ушёл. Я в другой город уехал, на заработки, восемь лет назад. С тех пор мы и не общались.

— Я уверена, что папу убили. А меня никто и слушать не стал!

— Да, конкуренты ему давно угрожали. Но мы в это лезть не будем, ладно? Ты чай допивай и вещи свои разложи по местам. Я уйду ненадолго, надо тебя в школу устроить.

Больше мы к разговору о родителях Яны не возвращались. Так вышло, что тема эта негласно была «под запретом».

* * *

Если поначалу затея с приемным ребенком казалась мне пустяком, то спустя две недели жизни под одной крышей с Яной до меня дошло, сколько проблем я притащил в свою жизнь.

Яна стала ходить в школу. Обладая внешней привлекательностью, открытым и веселым характером, она уже через пару дней обзавелась толпой друзей. Я узнал, что у Ленки есть храпящий старый мопс Тимофей, Катя коллекционирует голубые носки с розовыми бантиками, а Вера втайне от родителей подолгу читает эротические романы, закрывшись в туалете, чем вызывает у них много вопросов, относительно ее здоровья.

Паша. Это имя стало вызывать у меня рвотный рефлекс. Первый красавец школы возбуждал зависть у мальчишек и восхищение у девчонок. Яна не стала исключением и втрескалась во всеобщего кумира, и днем и ночью сводя меня с ума рассказами о нем. Сначала этот парень вызывал у меня сочувствие. Нелегкое это дело, отбиваться от полсотни, а то и больше, неадекватных поклонниц. А потом сочувствие сменилось завистью. А я чем хуже? Почему все женщины в радиусе пары километров от меня, испаряются, стоит мне только посмотреть на них? Яна сказала, что дело в моей старомодной прическе. Просмотр журнала «Модный парикмахер» добавил уверенности, что помру я холостяком. На глянцевых страницах красовались смазливые парни с волосами длиной до плеч и косыми челками, закрывающими один глаз. Отплевываясь, как ярый фанатик, увидевший перед собой ересь, я закрыл журнал и убрал на самую дальнюю полку. Туда же положил свои надежды на счастливую личную жизнь и светлое будущее.

Испытывая, естественные для подростка, лень и нежелание выполнять домашние задания, Яна нашла недоумка, на которого переложила эти нудные обязанности. Как оказалось, потом, я с ним хорошо знаком. Стоило мне один раз помочь ей с математикой, и девочка поймала меня на крючок лестью и восхищением моим умом. Слушая ее дифирамбы в свою честь, я чувствовал себя гуру точных наук и с маниакальным упорством просиживал часы за письменным столом, решая задачки седьмого класса по математике, физике и химии. Когда на меня снизошло озарение, что я — идиот, в своем гневе я был похож на бога Зевса, со сбитым прицелом метающего гром и молнии в виновных и случайно попавших под горячую руку. Высказав все негодование Яне и, посадив ее под домашний арест на неделю, я хлопнул дверью и вышел на улицу, остыть и привести себя в чувство. Возле подъезда стояла баба Нина, получившая свою порцию грома и молний. Подойдя ко мне с недовольным лицом, она остановилась и открыла рот. На этом и закончила, потому как я, забыв весь запас цензурных слов, описал ей, как рад встрече. Закрепив произведенный эффект нехитрой, но крайне неприличной комбинацией на руке с выставленным вверх средним пальцем, глубоко вдохнул свежий воздух и почувствовал, как ярость покинула мой разум и, вернулось спокойствие.