Глава 12. Закустовка и ее обитатели
Ничего примечательного и интересного Мария Спиридоновна от поселочка Лисовских не ожидала. Представляла себе деревушку, окруженную лесом, с огородами, скотиной и местными жителями. Правда, когда она поинтересовалась необычным названием населенного пункта, братья, единодушно пожав плечами, объяснили:
— Там кустарника много было раньше, рос быстро. Не стали весь вырубать, только под дома и огороды. Вот и вышло, что дома как бы в кустах стоят. Идешь по тропе, а за кустами дом, за другими еще один.
— А почему потом не расчистили? — удивилась подобным странностям Марья.
— А зачем ежлену убирать? Она и ягоды дает, и вместо ограды служит. Через ее заросли никто не полезет, это тебе не забор. Колючая, зараза, но вкусная, — дружно облизнулись парни воспоминаниям, — особенно в пирогах.
Решив, что это что-то вроде малины или крыжовника, Мария Спиридоновна от Лисовских отстала. Но, приехав на место, поняла, что знаменитые кусты были не единственной приметой в округе.
Одна из здешних достопримечательностей буквально бросилась в глаза рядом с поселковым трактирчиком. В заведении, которое держал кто-то из многочисленных родственников близнецов, планировалось поселить мужчин. Комнаты там не сдавали, но на всякий случай парочка жилых помещений имелась. Все-таки сюда иногда добирались торговцы и перекупщики мяса, кожи и шкур.
Но вернемся к нашей достопримечательности. Представьте себе стоящего на маленькой площади у деревенского замызганного трактирчика этакого молодого Элвиса Пресли. Высокого, широкоплечего, с тщательно уложенной челкой и в костюме столичного денди. Вышедшая из саней Мария Спиридоновна замерла в изумлении. Местный аполлон скользнул по ней взглядом зеленых глаз и вдруг пораженно ахнул. Поправил прическу и походочкой от бедра бодро зашагал в ее сторону. Пока Марья удивлялась про себя его интересу, он уже оказался совсем близко. Улыбаясь, открыл рот. Маша была даже готова услышать знаменитый Элвисовский голос, но…
— Женщина, подвиньтесь. Что вы замерли посреди дороги?! Я вас по сугробам, что ли, должен обходить? — манерно процедил он ей через губу. И когда Марья, отвыкшая от такого хамства и потому растерявшаяся, неловко отступила в сугробик, он, ужом проскользнув мимо, уже крутился рядом с Хельгой.
— О, какая прелесть! Какие волосы! А цвет лица чудный! Вы обязательно должны посетить мой салон. Такая шикарная девушка просто обязана сделать у меня прическу по последней моде! Красоту надо достойно обрамить! — Он вертелся вокруг порозовевшей от комплиментов гномки.
— Это еще что за хлыщ? — спросил Барди у Лисовских, вылезая из саней и перехватывая с пояса дубинку. Во-первых, местный Ален Делон был довольно высоким, во-вторых, его костюм был как с картинки, в отличие от полушубка гнома и его стоптанных сапог, ну и в-третьих, этот фанфарон был явно не обучен манерам. Так как нагрубить одной даме и так откровенно обхаживать другую, незнакомую, при этом нагло игнорируя ее спутников, было верхом невоспитанности.
— А это парикмахер местный. Любимец дам и всякое такое, — повертел в воздухе пальцами Ален. — Все мечтает уехать покорять столицу, но пока только разбивает сердца местных красоток. — И, насмешливо кивнув на брата, добавил: — У него даже подражатель вон завелся, хотя толку никакого. Не любят Люка барышни.
Ален хохотнул и тут же получил пригоршню снега за шиворот от покрасневшего и негодующего на такие комментарии брата.
— Да ты не переживай. — Люк увернулся от брошенного в отместку снежка и похлопал гнома по плечу. — Стоит твоей Хельге проявить внимание, как он сразу переключится на другую.
Барди сплюнул и сунул дубинку в петлю на поясе. Пройдя мимо Хельги и прыгающего вокруг нее с комплиментами цирюльника, он помог Марье выйти обратно на тропу и заботливо повел ее на более утоптанный пятачок у самого крыльца трактирчика.
— Не обращайте внимания, — он по-доброму улыбался женщине, — такие индивиды часто плохо воспитаны. Но, помимо них, вокруг полно достойных мужчин. — Гном, видимо, имел в виду себя. — А эти хороши вон для глупышек, что из своей таверны никогда не вылезали. Вы же умная женщина и к тому же красивая, этот хам и мизинчика вашего не стоит.
Конечно, после хамства лощеного типа добрые слова гнома были еще более приятны, и Мария Спиридоновна тоже улыбнулась в ответ.
Принявшаяся поначалу кокетничать с незнакомым красавчиком Хельга сперва была довольна реакцией Барди. Она заметила и хмурый взгляд, брошенный на незнакомца, и руку, потянувшуюся к дубинке. Но вот того, что «ее» гном, что-то спросив у Лисовских, пройдет мимо и, заботливо поддерживая тетку с крыльями под локоток, поведет ее к крыльцу трактира, она не ожидала.
А когда от чего-то сказанного гномом Марья заулыбалась, девушка сразу забыла о незнакомом ухажере и поспешила к парочке у трактира. Местная «звезда» была шокирована таким поведением: гномку уже причислили к стайке поклонниц, а тут такой конфуз. И словно этого было мало, рядом нарисовались Лисовские.
— Что, Карась, не подействовали твои манеры? — ткнул его в бок Ален.
— Антуан Карас, — недовольно нахмурился доморощенный недо-Пресли. — Просто слишком мало времени. Она растерялась от свалившегося на нее счастья от моего внимания.
— Да конечно, Антоха, кому ты говоришь, — хлопнул его по плечу Люк. — Нужно ей твое внимание. У нее вон гном есть, знаменитый Барди Коротышка. Зачем ей деревенский путальщик волос?
— Парикмахер! Антуан Карас! Город вам явно не идет на пользу, как и академия. Такие же деревенские неотесанные болваны, — зафыркал Антон-Антуан и, заметив мелькнувшую за кустами у соседнего дома местную красотку, поспешил в ту сторону, подальше от приехавшей компании.
Сначала Лисовские зазвали всех в трактир, чтобы разместить мужчин и заодно узнать местные новости. Марью и Хельгу здесь, естественно, поселять никто не собирался. Марию Спиридоновну ждали в доме братьев и разместить планировали со всеми удобствами. Хельгу тоже решили устроить там, раз уж от нее не отделаться. Но гномка категорически не собиралась жить на другом конце деревеньки и оставлять Барди без присмотра. Не могла она не заметить двух румяных девах, подававших еду и улыбающихся всем мужчинам. Кроме их компании в небольшом темноватом зальчике местной забегаловки у стойки притулилась еще пара работяг из местных, и они подавальщиц, понятное дело, не интересовали. Да и сами работяги заскочили перекусить и, сноровисто работая ложками, хлебали наваристый супец. Все население работало, и трактир, когда в нем не жили торговцы, заполнялся только к вечеру.
Конечно, гном тоже улыбался девушкам в ответ, перед ним же поставили отличную запеченную птицу и кружку темного пива.
От стойки к ним подошел местный трактирщик, и Кронов уже начал с ним договариваться о комнатах.
— Я остаюсь тут! — заявление Хельги прозвучало как гром среди ясного неба.
— Но у нас только две комнаты, — дергая себя за длинные свисающие усы, с недоумением сообщил хозяин заведения. Дядька Рысек в первый раз видел девицу, скандально желающую поменять удобства приличного дома на комнату в трактире.
— Ну и пусть. — Гномка искоса наблюдала за девками, оказавшимися дочками трактирщика. — В одной буду я, а в другой мужчины пусть живут. Две комнаты, не одна.
Дочки дядьки Рысека, выглядывая из дверей кухни, на взгляд Хельги, слишком пристально разглядывали их компанию, а когда гномка прямо уставилась на нахалок, уткнулись в какой-то листок, видимо меню. А потом опять посмотрели на их стол и что-то стали обсуждать.
— Ну точно ведь, смотри, Аника. — Тыканье розовым пальчиком в листок.
— Вполне возможно. Очень похоже. — Кивок белокурой головки с затейливо уложенными кудряшками.
Выдохнула Хельга, только когда настырные барышни, несомненно имевшие виды на ее Барди, выскользнули со своим «меню» на улицу.
В руках девушек было вовсе не оно, а сложенный пополам газетный листок, оставленный недавно проезжавшим поселок торговцем. На главной странице местных новостей красовалось изображение профессора Кронова, а статья не оставляла сомнения, что родовитый вампир ищет себе на севере жену. Скорость, с которой эта новость стала передаваться по поселку, была потрясающая. И не надо считать сестричек Рысек недальновидными: заезжий вампир был, конечно, выше всяких похвал, но их сердца уже давно и прочно были оккупированы светлым образом парикмахера Антуана. А женское любопытство — это хороший способ наполнить кошелек трактирщика и возможность избавиться от соперниц.
А в трактире разгоревшийся спор решило простое заявление Кронова:
— Я вполне могу поселиться у Лисовских с Марией Спиридоновной. Думаю, мне как их преподавателю могут выделить место? — И, дождавшись кивков от братьев, подвел итог: — Вот и чудно. Я буду рядом с Марией Спиридоновной, а уважаемый Петр Семенович, надеюсь, не будет возражать разделить одну комнату с Барди. Вторая достанется Хельге, и все, полагаю, будут довольны.
Барди был не очень доволен. Он считал, что тоже мог бы поселиться у Лисовских на правах старого знакомого, чтобы быть ближе к Марье. Но гном также не хотел быть чрезмерно навязчивым, а еще понимал, что придется туда же тащить и Хельгу, за которую он вроде как отвечает. Дом же у Лисовских не особо большой, а Хельга, в отличие от Марии Спиридоновны, девушка с характером.
Пыжику же было все равно. Бывший военный привык к любым условиям, а тут прекрасный трактирщик и никаких бытовичек с их кружавчиками, кудряшечками и рюшечками.
В общем, ничто не предвещало неприятностей.
Барди, Пыжик и Хельга остались заселяться в трактире, а Марию Спиридоновну и Кронова Лисовские повели знакомиться с родней.
— Интересно, — рассуждала Марья, идя по деревне. Домики и правда торчали за кустами как грибочки-гиганты с красными шляпками, — а почему крыши красные? — Она кивнула в сторону ближайшего дома со странным знаком у калитки.
— Так чтобы видно было издалека, — недоумевая, почему Мария Спиридоновна не понимает очевидного, ответил Ален. — Кругом лес и снег. Заплутал в округе — лезешь на дерево. Где красное мелькнет, там и деревня.
— Даже если и не наша, — поддержал его Люк, — то оттуда легче будет добраться по дороге.
— А что за знаки у калиток? — Марья увидела еще одну калитку, уже с другим значком.
— Так это для торговцев, — пояснил Ален, и парни стали по дороге наперебой показывать.
— Вон там лапа — это кожевник, оскаленная пасть — охотник, хвост — меховщик. В нашу сторону по улице еще кузнец есть и пара домов лесорубов, — объясняли братья. — А в обратную если идти от трактира, то там лавка продуктовая есть, лавка с вещами всякими, дом Антохи-парикмахера, плотник и на краю самом два домика. Чудной дом и дом-вонючка, мы их так с детства зовем. Да и все местные тоже.
Лисовские явно были рады рассказать по дороге больше о своей родной деревне.
В кустах у калитки дома меховщика было сложно не заметить местного стилиста: ярко-желтый шейный платок просто семафорил на всю округу. И судя по черным волосам, уложенным в затейливый пучок с мелкими косичками, с ним была не та барышня, за которой Антуан последовал от трактира. Румяная красотка игриво стреляла глазами, а парикмахер привычно токовал вокруг, как глухарь весной.
— Дарьюшка, свет моих очей. Должна же ты понимать, что остальные мне не нужны. Работа у меня такая, и обходителен я должен быть со всеми. Кто же невежливому мастеру волосы свои доверит? Вот и приходится. — Он мизинчиком элегантно поправил челку и, наклонившись к девице, продолжил: — Но самые лучшие прически — только для тебя!
Барышня чуть хмурила бровки и кокетничала.
— А давеча Лиска сказала, что у нее по последней моде!
Антуан делано всплеснул руками.
— А что я должен был ей сказать? Но самые модные — только тебе! Вот стану знаменитым и в город тебя заберу. Нечего такой красотке тут делать.
Чем закончилась встреча этой парочки, Марья уже не видела, они прошли дальше. Ален хихикал, а Люк надулся обиженно. Видимо, девица ему нравилась.
Марья заинтересовалась, конечно, странными названиями домов с другой стороны деревни, и братья пояснили:
— Чудной дом тоже вроде как лавка, но там такие нелепости продают. — Люк аж руки развел и глаза выпучил. Торопливо проходившая мимо парочка девиц, скосив на него глаза, хихикнула, а парни, оглянувшись на них, решили:
— Ой, если Антоха не успеет слинять, то влипнет. — Ален проводил девушек взглядом.
— Давно уже пора ему попасться! — мстительно буркнул Люк в надежде, что теперь противного Карася наконец раскроют и потеряют к нему интерес.
— Так что там за нелепости? — напомнил им Кронов. Ему, видимо, стало интересно.
— Там вещи вроде не магические, но иногда срабатывают. И главное, никто не знает, как и когда это произойдет. Интересно, аж жуть! — принялся делиться Люк, размахивая руками. — Я как-то череп кури купил, когда в академию поступать собирался. На некроманта ведь. Решил — пригодится. Так он начинал стучать зубами, как только я к нему подходил. Противно так — клац-клац. И ведь когда покупал, он не стучал совсем. Пришлось спрятать на чердак. Дурацкая штука. — Он расстроенно махнул рукой. — Только зря потратился. А торговец гарантий не дает, от покупок всегда отговаривает. Наверное, поэтому так и хочется что-то купить. Хитрый тип!
Они уже подходили к дому Лисовских. Кронов попросил Люка потом показать ему череп, а Марья спросила:
— А второй дом почему «вонючка»?
— Так это домик Муси. Она травница, и там всегда воняет, причем чаще всего на редкость мерзко. Зато отвары у нее не пахнут и очень помогают. Она такая, немного себе на уме, — попытался объяснить Ален. — Все время что-то под нос бормочет, и, видимо, нюха у нее совсем нет.
— А это наш дом, — перебив брата, с гордостью ткнул в последнее на улице строение, показавшееся из-за кустов, Люк.
Мария Спиридоновна с любопытством разглядывала его. Домик был, как и все, с красной крышей. Изначально это было простое одноэтажное строение, но потом, видимо с увеличением числа членов семьи, оно перестраивалось и разрасталось. К нему приделывали пристроечки, надстроечки, мансардочки, сарайчики, и здание напоминало конструкцию, неаккуратно собранную ребенком из кубиков. Значок на калитке изображал лесоруба, видимо, отец братьев имел эту профессию.
Семейство встретило их радушно. Узнав, что гости уже поели в трактире, хозяйка сразу повела их смотреть комнаты. Маленькая и суетливая женщина смущалась и постоянно извинялась, видимо робея перед такими высокими гостями. Муж был в лесу, и она явно чувствовала себя некомфортно без его поддержки.
— Да вы не переживайте так. — Мария Спиридоновна сама почувствовала себя неловко, что они причинили такое неудобство бедной женщине. — Нам ничего не нужно, только кровать. Да и ненадолго мы. А питаться будем ходить в трактир, чтобы вас не стеснять.
— Да как же так? Чтобы гостей не накормить! — всполошилась хозяйка. — Какой трактир! Это ж слухи пойдут, что гости моей едой побрезговали и к Рысеку ходят кормиться. Неужто даже не попробуете? — Бедная женщина чуть не заплакала.
Марья прямо не знала, что и делать. Хотела как лучше вроде, а получилось как-то не очень. Она посмотрела на Кронова, надеясь на его поддержку, но вампир не спешил вступать в разговор. Может, и правильно делал, возможно, хозяйка бы совсем сомлела, если бы с ней заговорил аристократ.
Но тут прибежали обратно парни, они феям сад показывали и с сестрами знакомили. Прилетели феи, а с ними три младшие сестренки Лисовских, и этой шебутной компании удалось разрядить обстановку. Малышки Лисовские, увидев у Марьи крылья, сразу облепили ее со всех сторон.
— А тетя летает? — спрашивала одна.
— А колдовать ты умеешь? — вторила другая.
— А Ниле и Эм твои детки? — интересовалась самая маленькая, с голубым бантом на макушке.
— А ты точно фея? А почему ты большая, а они маленькие? А крылья можно потрогать? А ты сладкое любишь? — Вопросы от малышек текли рекой, и в ответах они, похоже, не нуждались. Девчушки аккуратно трогали Марьины крылья, хвастались ленточками и платьями. Марья улыбалась и умилялась, глядя на эту детскую непосредственность.
Мать Лисовских, видя такое отношение к детям, успокоилась, и общение стало налаживаться. А когда Марья достала Гретины инструкции, а братья повытаскивали многочисленные семена, то разговор и вовсе стал деловым. Робкая женщина сразу превратилась в домовитую хозяйку, и все семейство, словно стайка мышей, принялось сортировать и прибирать доставшееся богатство. Барьер был сломан, и даже Кронов, участвуя в разговоре, не вызывал теперь у хозяйки дома чувства неловкости. А завтра должен был вернуться отец семейства с двумя старшими сыновьями. Да и с едой вопрос решили ко всеобщему удовольствию. Кронов просто сообщил женщине, что на питание им выданы командировочные, и если она собирается их кормить, то обязана взять деньги в оплату.
— Мне надо будет составить отчет, а бухгалтер и завхоз у нас очень въедливый старый гоблин. Вы же меня понимаете. — Профессор сидел в кресле крошечной гостиной и пытался вести серьезный разговор. Это было довольно непросто, так как самая маленькая сестричка, лет, наверное, шести, забралась к нему на колени и с интересом заглядывала в рот каждый раз, как он начинал говорить. Ее очень интересовали клыки вампира.
«В девчушке погибает стоматолог», — хихикала про себя Мария Спиридоновна, поражаясь терпению Кронова. Впрочем, мелкая была достаточно деликатным ребенком и не пыталась залезть в рот пальцами.
А когда утомленный таким вниманием профессор все же показал клыки, чтобы отстали, девчушка гордо сообщила, слегка шепелявя:
— А у нашего папы еще когти есть! — И, решив, что все интересное они уже увидели, девочки позвали феек в свою комнату играть.
Проследив взглядом за убежавшей детворой, профессор Кронов сурово посмотрел на братьев:
— Если хоть кто-нибудь из вас расскажет им про мою вторую ипостась… академию вы можете и не окончить!
Братья впечатлились и синхронно закивали. Да что там парни, даже Марью его сверкнувшие алым глаза проняли до печенок. Хозяйка ушла хлопотать об ужине. Братья поскакали собирать новости по соседям и приятелям, а Мария Спиридоновна с Кроновым решили прогуляться. Их обоих заинтересовала лавочка на другом краю деревни.
День был ясным, снежок поскрипывал под ногами, Мария Спиридоновна с удовольствием наслаждалась природой и деревенским колоритом. За калитками копошилась домашняя птица, из кустов важно вылез и потопал через дорогу зверек, похожий на ежа, только с длинным меховым хвостом. У одного дома вышедший из него пацаненок уставился на Марьины крылья во все глаза, а потом, забыв, за чем шел, побежал обратно внутрь. Видимо, рассказывать про такую невидаль.
Пока они шли к краю деревни, Марья решила спросить у профессора совета.
— Генрих Викторианович, как вы думаете, Хельга так и будет идти с нами? У нее же там бабушка, наверное, волнуется. Если гном самостоятельный, взрослый и сам за себя отвечает, то девушка же совсем, видимо, не понимает, куда мы идем и что там может быть небезопасно. — Марья искренне переживала за глупую гномку и даже ей сочувствовала. — Мне не по себе как-то. Вдруг с ней что случится? Вроде мы ее с собой и не звали, но я потом спать спокойно не смогу.
Кронов посмотрел на идущую рядом женщину и аккуратно обошел замерзшую лужицу. Поддержав Марью под локоток, он, хитро прищурившись, предложил:
— Ну так избавьтесь от них обоих. Гном, как я понимаю, вам ведь тоже не нужен?
— Нет, конечно! Он вроде и не мешает, но мы не собирались проводника с собой брать изначально. У нас компас есть, так что, думаю, и так доберемся, — ответила она и, с любопытством разглядывая резной флюгер на одной из крыш, спросила: — А как от них можно избавиться?
— Да легко. — Вампир усмехнулся. — Вам же подарили эльфийские духи. Помните? Если они вам не очень дороги, то отдайте их гномке. Барди очаруется, и они оба вернутся в так любимую ей таверну ее бабушки. Даже если гном потом не захочет продолжить ухаживания, за нами они не поедут. — Он почесал кончик носа и добавил: — Впрочем, зная упертость гномов, я почти уверен, что они поженятся. Так что действуйте, если вам это надо.
Добравшись в конец улицы к домику с неожиданно разноцветной крышей, они были разочарованы. Чудная лавка оказалась закрыта, и сквозь кусты было видно только крылечко с зеленой обшарпанной дверью. На калитке, косо пришпиленная на гвоздик, висела бумажка с корявыми буквами: «Ушел в лес, скоро вернусь». Не зная, когда ушел и что значит для продавца «скоро», ждать они не стали, решив лучше зайти потом еще раз. Заметив тропу, что огибала деревню за домом травницы, решили прогуляться обратно в обход. Лес в послеполуденном свете и синеющие горы, теряющиеся в туманной дымке, были чудо как хороши. Ими хотелось полюбоваться подольше. От домика-вонючки в этот момент пахло сильно, но вполне приятно нагретой на солнце смолой и чем-то похожим на яблоки.
Наша парочка гномов и Петр Семенович сидели в трактирчике. Барди прихлебывал вторую кружку пива и был доволен путешествием. Он с удовольствием рассматривал пузатые бочонки у стойки, бутылки на полке и, щурясь на огонь очага, поглаживал бок своей глиняной кружки. Единственное, чего ему не хватало, это веселого гомона посетителей, их перебранок и возможности с кем-нибудь поспорить. Но он надеялся, что вечером собравшиеся после работы местные окажутся компанейскими ребятами и веселье польется рекой. Пыжик, решив выкурить трубочку на свежем воздухе, встал и вышел на крыльцо. И конечно, в этот момент гномка решила привлечь к себе внимание отдыхавшего Барди, но способ выбрала, как всегда, крайне неудачный. У Хельги были деньги от проданного морса, и она, конечно, вспомнила, что путешествует без багажа. И не придумала ничего лучше, чем потребовать у Барди проводить ее в лавку.
— Мне нужны вещи. — Она капризно надула губки, воображая, что это делает ее очаровательной. — У меня совсем ничего нет. И сумка, и остальное.
Гном подобрел после еды и пива, но тащиться в лавку с девицей не хотел.
— Тебе надо вернуться к бабушке, а не тратить деньги впустую, — буркнул ей он, развалившись на стуле в зале трактира.
— Тогда я пойду одна! — Девушка вскочила со своего места и топнула ногой. — И если меня там обидят или ограбят, то ты будешь виноват! И кстати, — напомнила она гному, — ты тоже без вещей!
«И благодаря одному поганцу без денег», — проворчал про себя Барди и, бросив Хельге: «Ладно, сходим, подожди», пошел договариваться с дядькой Рысеком о ссуде.
Получив требуемое — все-таки его тут некоторые знали, — он вышел на крыльцо и, сообщив пускающему колечки из трубки Пыжику, что повел Хельгу по лавкам, хмуро потопал в нужном направлении. Гномка, воображая себя на свидании, с довольной улыбкой засеменила рядом.
Они уже посетили вещевую лавку, где очень довольная Хельга накупила себе всяких нужных и ненужных, на взгляд Барди, вещей. А теперь раздумывали в продуктовой, чем запастись в дорогу. В глубине лавки выскочил из подсобки и, ловко проскочив вдоль стены, прошмыгнул к двери наш знакомый Антон-Антуан. Важный торговец с пушистыми бакенбардами как раз объяснял гному выгоду приобретения целого мешка крупы вместо пары килограммов и ничего не заметил.
— Да поймите вы, я же по оптовой цене вам предлагаю, — пытался сбыть товар бакалейщик. — Слышал от кума, что у вас большая компания, — многозначительно намекал он.
— Компания большая, а кошельки разные, — буркнул Барди торговцу. И задумался, ему не понравилось поведение парикмахера. Он решил, что парень, возможно, подворовывает, и хотел уже намекнуть лавочнику, но, к счастью, не успел.
Из той же подсобки выскользнула девица, похожая на мышку, востроносенькая, с серенькими жиденькими волосами, заплетенными в длинную тонкую косу, обмотанную вокруг головы. Она мельком глянула на посетителей, поправила подол платья и шмыгнула в жилые помещения дома. Барди на это только бровями дернул, Хельга и вовсе не видела, разглядывая яркие банки с конфетами на прилавке. Решив, что девицу надо поскорее заселить в комнату, во избежание неприятностей, гном предложил:
— Давай я тебе вон тех конфет куплю, и пойдем. По лавкам лучше со списком ходить. — Он ткнул пальцем в первую попавшуюся банку со сладостями.
Хельга обрадованно закивала. Еще бы — и прогулка, и конфет ей Барди купит, не зря она поехала.
— Вон этих пару горстей насыпьте, уважаемый. — Гном опять ткнул в банку на прилавке. — Мы завтра еще придем, — важно заявил он, чтобы отделаться от лавочника.
Сунул девушке кулек с конфетами и потащил Хельгу обратно в трактир. Там он, затолкав ее в комнату, попросил составить список того, что еще надо купить.
— Но учти, что, возможно, придется все нести на себе. — И, надеясь, что это удержит Хельгу в комнате надолго, добавил: — Очень рассчитываю на то, что ты девушка хозяйственная и постараешься отнестись к этому ответственно.
Польщенная гномка закивала и осталась в комнате составлять список необходимого в надежде на то, что завтра они еще вместе сходят куда-нибудь.
Комнатки, отведенные нашим путникам, были совсем крошечные. В каждой стояло по два деревянных топчана и сундук, но мужчинам было не привыкать. А Хельга, считая, что страдания ради любви — это очень романтично, самоотверженно пыталась устроиться со своей писаниной на сундуке в обнимку с кульком конфет.
Барди же, спустившись по скрипучей лестнице в зал, нашел глазами коменданта бытовичек и, подсев к столу, заказал себе еще пива. После лавок ему это было необходимо. В зале явно прибавилось народу. Парочка мужчин за столиком у двери что-то горячо обсуждала, ожидая заказ. В углу местный музыкант периодически проходился по кнопочкам гармоники, растягивая меха. Инструмент сипел и жалобно взвизгивал, даже от их стола было видно, что старенькая гармоника рассохлась и на ладан дышит. Медленно потягивающий пиво Пыжик поделился с Барди наблюдениями и философским размышлением:
— Сколько живу, а девицы не меняются. Дочки трактирщика тут местного парикмахера делили, ты знатное зрелище пропустил.
Гном покосился в сторону кухни, откуда как раз одна из сестричек вынесла его пиво, и шепотом поведал:
— Это они зря. Он, похоже, за другой девицей волочится. Мы его только что у бакалейщика видели с его дочкой.
Мужчины переглянулись и, взяв в руки кружки, отхлебнули каждый свое пиво в надежде приятно провести вечер. В таверну подтягивался еще народ. Игрок на гармонике, судя по всему, разработал инструмент, и к нему присоединились дудочник и лысый старичок, ловко стучащий ложками. С музыкой стало заметно веселее.
Тени стали длиннее и растянулись поперек тропинки. Мария Спиридоновна с профессором обходили деревню и любовались на лес и горы вдали. Здесь было почти безлюдно, только какой-то дедок на заднем дворе колол дрова, молодецки ухая. Они уже подходили к дому Лисовских, когда навстречу им из-за кустов вывернула в обнимку парочка, тоже прогуливавшаяся на задворках поселка. Знакомый местный недо-Пресли и рыженькая в веснушках грудастая молодка.
— Рози, куколка, как только разбогатею и прославлюсь, сразу поженимся, — вещал барышне деревенский ловелас. — Ты заслуживаешь самого лучшего.
Кронов, проходя с Марьей мимо парочки, хмыкнул, припоминая, что то же самое этот напыщенный пижон говорил черноволосой дочке меховщика.
— А Миланка кузнецова говорила, что ты ее замуж звал! — прижимаясь к мужчине, томно вздыхала девица, недовольно косясь на проходящих мимо. — Так и знала, что брешет, овца кудрявая. Ты же ей специально такое гнездо на голове скрутил?
— Конечно, моя умница. Я ж если б позвал замуж, то вся деревня бы на свадьбе гуляла, — многозначительно поднимал брови этот дамский угодник.
Марья подивилась глупости местных барышень и наглости данного индивида: это ж надо так девицам головы дурить, пользуясь преимуществом своей профессии.
Когда они пришли обратно к Лисовским, парни еще не вернулись. Из детской доносились счастливые визги. Мария Спиридоновна, различив в этом гвалте голоса своих феек, успокоенно вздохнула. Кронов, надеясь почитать перед ужином, устроился в гостиной с очередным ярким томиком, а Марья ушла в комнату и, порывшись в немажоське, достала флакон с пробкой в виде сердечка из розочек.
«Если я сейчас добегу до трактира и отдам пузырек, то Хельга сможет привлечь внимание Барди уже за ужином, — размышляла она. — Или скажу, чтобы не рисковала, а набрызгалась с утра, когда там нет народа. Значит, надо отдать сейчас, не побегу же я спозаранку в трактир».
Марья взяла поварешку, потом положила ее обратно, обозвав себя зашуганной истеричкой.
«На дворе еще даже не вечер, деревенька крошечная, до трактира идти совсем недалеко, а я за половник хватаюсь. Так, пожалуй, и доспехом обзаведусь, и охрану найму», — сыронизировала она сама над собой. Решительно сунув флакон с духами в карман, снова одевшись и предупредив хозяйку, что она скоро вернется, Мария Спиридоновна направилась к трактиру.
Дорожка петляла между уже знакомых домов. Марья подумала, что хорошо бы успеть вернуться к вечерней трапезе, и прибавила шагу.
Время стремительно приближалось к ужину, местная «звезда» Антуан Карас направлялся к последней не охваченной его обаянием девице. Всех местных барышень он обошел, и они души в нем не чают. Вечером надо обязательно быть на традиционных посиделках в трактире. Во-первых, пусть и сиволапое мужичье знает, кто здесь первый парень на деревне, во-вторых, это единственное развлекательное заведение и источник новостей, а в-третьих, помимо вкусного пива, там были сестрички Рысек, которые, если им улыбаться, подливали бесплатно, когда их папаша не видел. Поэтому парикмахер почти бежал по тропинке, заодно отмечая в записной книжечке свои сегодняшние достижения на любовном фронте. Свернув по давно хоженой и знакомой дороге, он вдруг неожиданно врезался в неизвестно откуда взявшееся препятствие. Не ожидавший этого, торопившийся парикмахер от удара потерял равновесие и упал.
— Что за придурки бродят, не смотря по сторонам, — злобно вякнул он, слыша, как что-то хрустнуло. Антуан уже в ужасе представил себя с переломом, это же так неэстетично, но боли не было. Был тычок в бок и нежный женский голос, а еще сладкий аромат любви и романтики, туманящий разум.
— О, простите, прелестнейшая! — Он подскочил, чуть опять не упал, поскользнувшись, и принялся помогать прекрасной даме подняться. В том, что дама прекрасная, он не сомневался. А когда увидел голубые глаза цвета неба, золото волос и бирюзовые крылья за спиной, то понял:
— Это она! Моя женщина! Чудное видение!
— Это ж надо было так вляпаться!!! — на нервах испуганно выпалила Марья, доставая из кармана обломок горлышка флакона с пробкой в виде сердечка из розочек.